Мадина

– Да ты помоги им Василь, разгрузиться- то, - сказала та и улыбнулась Тамаре: - Если что понадобится - приходите, не стесняйтесь.

А вечером, когда вконец измотанные дорогой и утомительными хлопотами по обустройству на новом месте они собирались ужинать, на пороге появилась Люба, неся кастрюлю:

– Вот, соседка, накорми детишек. Вы ведь небось и приготовить не успели.

Тамара испуганно замахала руками:

– Что ты, что ты, забери! . . у нас есть. .

Но Люба перебила ее, всем своим видом показывая, что возражать бесполезно:

– Да не бойтесь, свиного здесь ничего нету. Знаю, что вы свинину не едите. Уж больно жаль детишек - вон какие они заморенные. . Детям горяченького нужно поесть, что ж вы их всухомятку- то кормить будете!

Тамара вспомнила с какой жадностью дети ели душистый борщ и как от жалости к ним из глаз ее сами собой полились слезы. Ведь она уже давно в связи с затянувшимся переездом не имела возможности приготовить для них что- нибудь горячее. Чувством благодарности к этой совсем чужой женщине, проявившей заботу о ее детях, наполнилось сердце Тамары, встречавшей дотоле все больше отчужденность и недружелюбную, а то и откровенно враждебную настороженность со стороны местных жителей. И с того дня вот уже много лет они в случае необходимости по- соседски помогали друг другу, чем могли. Магомет вскоре устроился на завод, где слесарил Василий.

Сколько раз Василий помогал им, когда строили новый дом! И частенько Тамара поминала: Не зря говорится: хороший сосед лучше далекого брата. . И вот теперь. . О Аллах, что же делать. . Видно, придется уступить. Авось не поступит. . Эта мысль несколько утешила ее.

Наутро Мадина проснулась с неясным чувством ожидания чего- то важного. Это смутное ощущение тревожило, лишало привычного желания понежиться в постели. Она быстро встала, заправила кровать и вышла на кухню. Мать замешивала тесто.
– Удивительно, что сама встала, не дожидаясь, пока подниму, - мельком взглянула она на дочь.

– Приготовь творог для начинки. Мадина молча выполнила поручение, испытующе поглядывая на мать в надежде, что она заговорит о вчерашнем.
– Что, пошла нажаловалась Любе? Против своей же матери ее в союзницы призвала?
– бросила она на дочь осуждающий взгляд.
– Твое счастье, что не хочу с Любой ссориться. Ничего не поделаешь. . А ты думаешь очень тебя там ждут? Как же. Им и своих хватает. Чем будут говорить, что дочь Тамары пыталась поступить и не смогла - лучше совсем не пытайся. Мадина тем временем поставила на огонь сковороду, налила масла. По словам матери, по тону она с радостью поняла, что лед тронулся.

– Я подготовлюсь как следует, нани. Если и не удастся в этом году, в следующем поступлю.

– Да поступишь, поступишь. . До следующего года обязательно поступишь, куда следует. .
– кивая головой, многозначительно усмехнулась Тамара. Мадина взяла с перевернутого сита готовый чапильг, опустила в сердито зашипевшее масло.

– Люди вон по нескольку лет подряд пытаются поступить.

– Думаешь, мы бесконечно будем отправлять сватов ни с чем? Что про нас люди скажут? Мадина сзади обняла мать за плечи:

– Нани, почему ты так спешишь от меня избавиться? Что ты делать- то будешь, когда без меня останешься? Как жить будешь? О- ох, мне заранее тебя жаль. . бедняжка. .
– нарочито страдальчески вздохнула она.

– Не дурачься, - не сдержала улыбку Тамара.
– За сковородой вон смотри. А без тебя я стану делать то, что делают вовсе тебя не имеющие. . .

После завтрака Мадина побежала к Наташе. Войдя во двор, на ходу достала из свертка дольку чапильга, бросила как всегда радостно встречавшему Дружку и заспешила в дом.

– Кого вижу!
– протянула Наташа, удивленная необычно ранним визитом подруги.
– Что- то ты подозрительно сияешь! Выкладывай, что у тебя?

– Вот!
– Мадина с шутливой торжественностью преподнесла ей сверток в промасленной бумаге.
– Ешь, пока совсем не остыли. Наташа положила сверток на стол, развернула.

– У- у, опять Дружок в долю вошел!
– притворно возмутилась она, но не принялась сразу за гостинец, как делала обычно.

– А где ваши?

– Мама в огороде возится, Сережка спит еще, а папа на работе - отчиталась Наташа, увлекая подругу в свою комнату.
– Ну рассказывай, что тетя Тамара? . .

– Представляешь, уступила все- таки.

– Ур- ра- а! Наташа схватила подругу в объятия, закружила по комнате. Обе девушки с размаху плюхнулись на диван.
– Я же говорила: мама все устроит. Сама знаешь - она тебя больше родной дочери любит, мне всегда в пример ставит, - с наигранной ревностью в голосе проговорила Наташа.
– Все хорошо, что хорошо кончается. Пошли, теперь и перекусить не грех.

Поравнявшись с окном, Наташа остановилась:

– Смотри, смотри, - поманила Мадину.
– Примирение состоялось!

У невысокого забора, каждая со своей стороны, стояли Люба и Тамара, и улыбки на их лицах красноречиво говорили о том, что разговор они ведут самый дружеский.

С этого дня подруги вплотную занялись подготовкой к экзаменам, попеременно друг у друга допоздна засиживаясь над учебниками. Мадина готовилась особенно тщательно, ибо прекрасно понимала: если не поступит в этом году - ее дальнейшая учеба вообще под угрозой. Решимость во что бы то ни стало поступить, переспорить свою судьбу прибавляла сил.

Готовясь теперь по программе, с огорчением обнаруживала все новые и новые пробелы в знаниях, являвшиеся результатом нередких пропусков: мать оставляла ее дома каждый раз, когда считала нужным. Поздно ночью, лежа в постели, она мысленно перебирала пройденное за день, и если что- либо выпадало из памяти - тут же поднималась, хваталась за учебник и вновь ложилась, только повторив забытое.

Перед входом толпилась молодежь. По лицам многих можно было безошибочно угадать счастливчиков, и Мадина смотрела на них с нескрываемой завистью. Она с тревожно замирающим сердцем пробралась к спискам, лихорадочно забегала по ним взглядом, от волнения не сразу сообразив, что фамилии расположены в алфавитном порядке и где следует искать свою. А спустя несколько минут неторопливо шла по залитому солнцем летнему городу, и бушевавшее в ее груди ликование выдавали большие темно- карие глаза, излучавшие откровенное счастье.

Невольно поймала себя на том, что смотрит на окружающих с чувством собственного превосходства. 'Какое счастье, что никто не может подслушать мои мысли! Наверно, жалкой и смешной я показалась бы этим людям, многие из которых давным- давно достигли гораздо большего. . .

Это только она знала, сколь большой победы добилась и чего она ей стоила. Но теперь все волнения позади. Мечта осуществилась.

Родители были во дворе. Отец, увидев сияющее лицо дочери, улыбнулся: