Мадина

Ибрагим бросал оценивающие взгляды на Розу, действительно оказавшуюся красавицей. Немного погодя он медленно встал во весь свой немалый рост, картинно подкрутил вовсе не нуждавшиеся в этом коротенькие черные усики, и приосанившись, прошелся по кругу, ястребом поглядывая на дев- ек, тоже поднявшихся с мест.

Девушки тайком пересмеивались, ожидая какой- нибудь новой выходки от гостя, явно старающегося развеселить их. Ибрагим остановился и с подкупающей улыбкой заговорил: - Я затрудняюсь выбрать из вас одну- вы все так хороши, что я не могу и не хочу, отдав предпочтение одной из вас, обидеть остальных. Пусть лучше Лида скажет, с кем мне танцевать. Лида, которой был известен замысел матери, назвала Розу. То приближаясь, то удаляясь, Ибрагим носился вокруг девки в стремительном танце, то и дело норовя неожиданно преградить ей путь. Но не так- то просто было застать Розу врасплох. Она из- под опущенных ресниц следила за его ногами и всегда успевала вовремя увернуться. Покружившись на месте, она, играя плечами и плавно изгибая руки, вновь уходила вперед. Роза была взрослой дев- кой и чувствовала себя уверенно. Она знала, что намного превосходит остальных дев- ек и внешностью, и нарядом, а потому и танцевала с видом чел- ка, не сомневающегося в своей неотразимости. Она изредка вскидывала на партнера откровенно кокетливые взгляды.

Наконец Роза заняла свое место. Ибрагим предложил девушкам сесть, но тут на середину выскочил Беслан: - Думаешь, кроме тебя никто здесь не хочет танцевать? . . А ну, давай мою!
– с веселой решимостью кивнул он Мадине. Мадина заиграла любимую танцевальную Беслана, и тот, выгнув грудь колесом, с ходу лихо двинулся по кругу на носках. Сделав клоунский реверанс перед дев- ой лет 16- ти, он застыл в выжидательной позе, вызвав дружный смех. Едва пройдя круг, дев- ка встала на свое место, а Беслан, не сумев помешать ей, тут же пригласил следующую. Но и она так же скоро покинула его. Беслан разочарованно остановился: - Что за девки нынче пошли! . . Потанцевать как следует не с кем! Когда одни, небось пляшете, словно ведьмы на своем шабаше. . А сейчас- ишь какие смирненькие стали! Ну прямо ангелочки, - наседал он, зная, что те не обидятся, - это были соседские девки, с которыми он рос, можно сказать, в одном дворе.

Разошлись поздно вечером. Мадина вовсе не боялась пройти одна эти 2 квартала, освещенные светом чужих окон, но тем не менее была оч. рада, что провожает ее сама Фатима- знала, что она не только проводит до дома, но и зайдет посидеть, и тем самым избавит ее от необходимости оправдываться перед матерью за столь позднее возвращение.
– Вам ребята не помешали?
– заговорила по пути Фатима.
– Мне нужно было познакомить Ибрагима с Розой- понижая голос до шепота, доверительно продолжала она.

– - Как ты думаешь, подходящая будет пара?

– - Очень даже подходящая.

Роза любому парню понравится. Я еще не видела девки красивее- убежденно проговорила Мадина и, вздохнув, с легкой завистью прибавила: - И к тому же она всегда оч. красиво одевается.

– - О- о, ты не знаешь Ибрагима. Он обязательно находит какой- нибудь недостаток в дев- ах, с которыми его знакомят. Просто не спешит жениться, потому и выискивает у каждой пороки.
– На Розе- то уж он захочет! Вот только она пожелает ли за него? . . Она себе цену знает. Еще поводит этих женихов за нос.
– Недолго ей это удастся.
– Вообще надо бы, няци, чтобы они почаще встречались. Тогда наверняка что- нибудь выйдет.
– Это- то нетрудно устроить. Ибрагим частенько приезжает, а позвать Розу всегда повод найдется.
– Представляю эту пару! . .
– тихонько засмеялась Мадина.
– Они оба такие. . Ибрагим ваш тоже ставит из себя слишком много- не хуже Розы. Тамара вышла им навстречу, поздоровалась с Фатимой, пригласила в дом и тут же, меняя тон, принялась сердито выговаривать дочери: - Ты что до полуночи не могла дорогу домой найти? . . Но Фатима отвела грозу: - Она не виновата- я ее задержала, чтобы вместе прийти, да завозилась по хозяйству. Сама знаешь, сколько непредвиденных дел возникает, как только соберешься выйти из дома.

Впоследствии Ибрагим появлялся у Фатимы нечасто- начались занятия, а позже предстояла работа над дипломным проектом и защита. Но всегда, когда он приезжал, Лида с одобрения матери созывала подружек, и опять начиналось веселье, с каждым разом проходившее все более непринужденно. Вскоре девки привыкли к Ибрагиму. Он вел себя с ними по- простецки, частенько смешил, рассказывая разные забавные истории из своей институтской жизни, которые зачастую сильно приукрашивал. Все уже пришли к убеждению, что Ибрагиму нравится Роза и он приезжает только ради нее. Роза тоже так считала, хотя никаких серьезных поводов для такого вывода Ибрагим вроде и не подавал. Он ко всем девушкам относился одинаково, разве что поглядывал на нее чаще. Эта его сдержанность задевала самолюбие Розы, привыкшей к страстным душевным излияниям поклонников, начинавшимся чуть ли не при первой же встрече. Но именно эта сдержанность больше всего и привлекала ее, интриговала.

Внешность Розы, конечно, не оставила Ибрагима равнодушным. Но его отталкивало в ней откровенное кокетство, стремление произвести впечатление, быть всегда в центре внимания. Если во время вечеринки заходил разговор об учебе, о прочитанных книгах или вообще о чем- либо отвлеченном, большинство девушек принимали в нем живое участие, потому как для них, в основном замкнутых в узком кругу дом- школа, един- ым окном в мир были книги и учеба. Но Роза неизменно сидела со скучающим видом, снисходительно- насмешливо поглядывая на девушек, и, если такой разговор затягивался, - уходила.

А Мадина с жадностью ловила каждое слово ребят, наивно веря всему, о чем они рассказывали. Видя ее горящие неподдельным интересом глаза, Ибрагим подчас приносил в жертву эффектности рассказа достоверность описываемого события, не особенно заботясь о научной обоснованности своих суждений, об их правомерности, лишь бы произвести впечатление посильнее.

И однажды это подвело его. Во время очередного приступа красноречия он поймал на себе откровенно насмешливый взгляд Мадины и, замолчав на полуслове, с безотчетной тревогой спросил: - Почему ты на меня так смотришь?
– Интересно оч. рассказываешь, - улыбнулась Мадина. Ибрагим не стал допытываться, ибо по ее иронической улыбке и лукавому блеску глаз сам понял, что попал впросак.

После того случая он стал более уважительно относиться к своей аудитории, и если рассказывал о каком- либо событии в стране или за рубежом или отвечал на вопросы дев- ек, то старался быть точным и правдивым. Как- то незаметно основной собеседницей его стала Мадина, которая с детской непосредственностью обращалась к нему частенько с вопросами- будь то вопросы по школьным дисциплинам или о событиях в мире. Она считала, что раз он заканчивает институт, да еще с отличием, то несомненно должен знать все. И Ибрагим невольно ловил себя на желании оправдывать это мнение. Ему было приятно разг- ть с Мадиной, видеть ее доверчивый открытый взгляд. Он привозил ей понравившиеся самому книги, которые Мадина читала запоем, а во время очередной встречи удивляла его глубиной, своеобразностью восприятия и смелостью суждений о прочитанном. Но в этой 15- летней длинноногой, всегда оч. скромно одетой дев- ке он видел всего лишь приятную собеседницу, пытливую и сообразительную.

Так продолжалось до самой весны. На расспросы Фатимы о его намерениях Ибрагим каждый раз уклонялся от прямого ответа: - Зачем торопиться? Вот получу диплом, потом посмотрим. . . Тем временем Фатима, про себя решившая, что он не против, только не хочет признаваться, потихоньку вела переговоры с матерью Розы, подготавливая почву для официального сватовства. Мать Розы, чрезмерно уверенная в своем превосходстве над другими уже одним тем, что семья их принадлежит к чуть ли не самой знатной й богатой фамилии и дочь ее- самая завидная невеста, сначала и слушать ничего не хотела, узнав, о ком Фатима ведет речь. Парня она, разумеется, не знала, но чтобы отвергнуть его сватовство было достаточно уже того, что он сын вдовы, к тому же весьма небогатый. Но Фатима продолжала переговоры. Она расписывала достоинства парня, как принято, сильно приукрашивая их, лишь бы склонить к согласию, и даже умудрилась показать предполагаемой теще будущего зятя, под благовидным предлогом проведя ничего не подозревающего Ибрагима перед окнами ее дома.

Теплым весенним вечером после долгого перерыва Ибрагим вновь приехал к дяде. Войдя во двор, он увидел метнувшегося с веранды Беслана, вспугнутого стуком калитки.
– Это ты!
– облегченно выдохнул он, узнав Ибрагима.
– Салам алейкум.
– Ва алейкум салам. Ты с каких пор в собственном дворе стал пугаться? И кого?
– Я подумал: мать вернулась.
– Что ты такого натворил?
– Ничего особенного. . . Просто подглядывал за дев- ми. Они опять там бесятся. Мать меня всегда гонит от окна, стыдит, - боится, видишь ли, что они сделают что- нибудь такое, чего мне видеть не следует. Никак не может понять, что это- то мне как раз и интересно! . .
– смеясь, признался Беслан и потянул друга к крыльцу: - Пошли, пока матери нет.

Что только эти шайтанки там не вытворяют! . . Сам убедишься, что зрелище стоящее. . . Друзья тихонько прошли на веранду и стали по обе стороны от приоткрытого освещенного окна, из которого лилась джазовая музыка. Через тюлевую занавеску вся комната была видна как на ладони, и они, прячась в тени, наблюдали за происходящим.

Посреди комнаты четверо дев- ек танцевали под модный джаз. Это были Лида, Мадина и две соседские девки. Ибрагим сразу обратил внимание на Мадину, заметно выделявшуюся среди них. Она исключительно чувствовала ритм, и изящные движения ее тонкой пластичной фигурки и непривычно оголенных стройных ног сливались с музыкой воедино.
– Я и не подозревал, что этот хулиганский танец можно исполнять так красиво. Ибрагим не отрывал взгляда от Мадины. Он просто не узнавал ее такую, как он считал до сих пор, тихоню и скромницу. Но вот пластинка кончилась и девки расселись кто где. Мадина упала на стул напротив окна, расслабилась, свесив руки и откинув назад голову.