Мадина

Ибрагима мало волновала вспышка друга. Он знал, что наутро все будет забыто и Беслан станет прежним. Совсем иные мысли не давали ему уснуть в эту ночь. "И откуда в ней столько огня, столько страстности? . . А ведь на вид такая тщедушная, слабенькая, тоненькая. . . ну прямо былинка. . . Где же мои глаза раньше были?
– думал он, перебирая в памяти прошлые встречи с Мадиной. Вспомнил о своем неосознанном желании смотреть в ее лучистые глаза, имевшие поразительную способность мгновенно менять оттенок в зависимости от настроения. Вспомнил ее подкупающую непринужденность в общении и манеру держаться независимо. Теперь он жалел, что никогда не принимал ее всерьез, считая еще маленькой. Несмотря на занятость в связи с предстоящей защитой, Иб. несколько раз потом приезжал к Беслану в надежде увидеться с Мадиной. Картины того вечера, настойчиво возникая в памяти, не давали покоя. Он жаждал поскорее увидеть ее, чтобы успокоиться, убедиться в том, что все это ему тогда просто показалось.

В этот раз он приехал с твердым намерением во что бы то ни стало встретиться с ней. И вот теперь сидел вдвоем с Бесланом в той самой комнате, где сиживал раньше в обществе дев- ек, и думал, под каким бы предлогом попросить позвать ее. Если бы он мог открыться Беслану, все было бы оч. просто. Но в том- то и дело, что открываться он ни за что не хотел. Попросил позвать ее, сославшись на желание послушать игру на гармони. Беслан предложил созвать всех дев- ек, но Иб. заявил, что во избежание сплетен, не хочет больше встречаться с Розой, а не позвать одну ее тоже не хорошо- оскорбиться может. Сочтя этот довод убедительным, Беслан послал сестру за Мадиной, а сам, по просьбе матери, ушел нарубить дров. В другой раз Иб. непременно пошел бы с ним, но сейчас он был рад случаю остаться одному.

Стоя у выходящего во двор окна, он ждал появления дев- ек.

Вскоре калитка отворилась и во двор, оживленно переговариваясь, вошла Лида и Мадина. Иб. с невольным восхищением следил за каждым движением Мадины, в своем простеньком платьице и шлепанцах на босу ногу шествовавшей по двору с таким видом, словно она была, по меньшей мере, в наряде принцессы. И, глядя на ее покрытую тоненькой косыночкой горделиво приподнятую головку, он явственно увидел пышные черные локоны, ниспадающие на слегка развернутые плечи.
– Что за черт! . .
– взволнованно процедил он сквозь зубы, отворачиваясь от окна и силясь прогнать навязчивое видение.

"Еще не хватало в эту соплячку влюбиться! "- подумал нарочито грубо, подсознательно решая обороняться от стихийно поднимающегося в нем смутного чувства.

Когда девки вошли, он сидел на своем месте с невозмутимым видом. Поднявшись, ответил на приветствие Мадины. Мадина удивленно взглянула на Лиду: - А где же другие?
– Да, наверно, не дождались нас и разошлись по домам, - не сморгнув, солгала Лида.
– Тогда и я пойду, - направилась к выходу Мадина. Но Беслан, только что вернувшийся в комнату, преградил ей путь: - Как это ты пойдешь? А мы что- не люди, по- твоему? А ну садись! Поиграешь немного, раз уж пришла.
– Ой- ой- ой, какой грозный! Как страшно!
– насмешливо протянула Мадина, останавливаясь в нерешительности. Ей и самой вовсе не хотелось так быстро уходить. Она уже две недели не брала в руки гармонь и шла сюда, предвкущая удовольствие поиграть. Но присутствие Ибрагима несколько смущало, она считала не совсем приличным специально развлекать чужого парня игрой.

Но Беслан был непреклонен. Он бесцеремонно взял ее за плечи и силой усадил.
– Рассказывай, Мадина, какие у вас тут новости, - сказал Иб.
– Какие у нас могут быть новости! Это у тебя они должны быть. Говорят, ты уже инженер?
– Я еще только без пяти минут. . .
– улыбнулся Иб.
– Вот и Беслан в след. году инженером станет. . . Счастливые! Вам и ездить можно, куда вздумается, и учиться, где захочется, - с откровенной завистью проговорила Мадина.
– А ты где бы хотела уч- ся?
– Она же знаменитым профессором мечтает стать! Ты что, до сих пор себе это не уяснил?
– вставила Лида.
– Да нет, я пока и на рядового экономиста согласна, - скромно сказала Мадина и, не выдержав до конца роли, тоже засмеялась.
– На, не то ты со своего любимого конька не скоро слезешь, - Беслан поставил ей на колени гармонь.

– - Что играть?

– - Сыграй, что самой больше нравится- попросил Иб. И Мадина заиграла свою любимую. Слегка склонив голову и опустив глаза, она чуть покачивалась и поводила плечами в такт мелодии, и неслышно притопывала носком несколько выставленной вперед ноги. Эту манеру заправской гармонистки она полностью переняла у Фатимы. Из- под тонких проворных пальцев, легко и непринужденно перебиравших клавиши, лилась плавная, немножко грустная старинная мелодия.

Увлекшись, Мадина словно совсем забыла о присутствующих. Чутко склоненная голова, едва тронутые загадочной улыбкой губы и светящийся задумчивой мечтательностью, устремленный теперь вдаль взгляд свидетельствовали о том, что играет она для души. С самого начала испытующе поглядывавший на нее Иб. все больше убеждался, что самонадеянно задуманная им оборона с каждой минутой неумолимо слабеет. "Как поразительно она изменилась за эти две- три недели. И с каким достоинством держится. . . "- думал он, отводя глаза из боязни, что его красноречивый взгляд будет перехвачен присутствующими. Но дело было вовсе не в том, что изменилась Мадина. Она была такой же, как и месяц назад. Весь секрет заключался в том, что сам Иб. видел ее теперь совсем другими глазами.

Закончив играть, Мадина коротко вздохнула и, только сейчас заметив, что Лиды в комнате нет, встала, поставила гармонь.
– Пойду я.
– Я тебе пойду!
– опять поднялся Беслан.
– Садись и играй.
– И не подумаю. С какой стати я буду одна с вами сидеть? Я же не артистка, чтобы по заказу. . . Между прочим, я играю только тогда, когда мне самой хочется.
– Мадина пошла к выходу.
– Хочешь, чтобы я насильно тебя усадил? Я могу! . .
– Беслан сделал к ней угрожающее движение. Но Мадина вовремя увернулась: - Если хочешь, чтобы я подчинилась, - собери дев- к. А одна я здесь не останусь. Ошибаешься, если считаешь, что мне оч. приятно твое общество.

Закончив играть, Мадина коротко вздохнула и, только сейчас заметив, что Лиды в комнате нет, встала, поставила гармонь.
– Пойду я.
– Я тебе пойду!
– опять поднялся Беслан.
– Садись и играй.
– И не подумаю. С какой стати я буду одна с вами сидеть? Я же не артистка, чтобы по заказу. . . Между прочим, я играю только тогда, когда мне самой хочется.
– Мадина пошла к выходу.
– Хочешь, чтобы я насильно тебя усадил? Я могу! . .
– Беслан сделал к ней угрожающее движение. Но Мадина вовремя увернулась: - Если хочешь, чтобы я подчинилась, - собери дев- к. А одна я здесь не останусь. Ошибаешься, если считаешь, что мне оч. приятно твое общество.

– - Глянь, как она разг- ет! Ну никакого стеснения!
– покачал головой Беслан.
– Здесь ведь и помимо меня чел- к слушает. Хоть бы из уважения к гостю попридержала язык.
– Что я такого сказала? Ты оскорбила нас уже тем, что выразила пренебрежение нашим обществом, - проговорил Беслан с напускной важностью.
– Что касается тебя- уж как- нибудь переживешь такое оскорбление. А он?
– И он тоже. Знаем мы, что ему гораздо приятнее другое общество. Видишь, как скучает, - подпустила Мадина шпильку Ибрагиму, и в самом деле сидевшему молча, задумчиво глядя в пол.
– Какое же это общество, если не секрет?
– поднял он на нее глаза.
– Какой же это секрет? . .
– бесхитростно улыбнулась Мадина.
– При Розе- то, небось, не скучаешь.

Ибрагима неожиданно для него самого сильно задели ее слова.
– Уверяю, что красавица эта вовсе не про мою честь. И насчет общества ты ошибаешься. . .
– Скажи спасибо, что она не слышит этого.
– Не веришь? Могу стихами сказать, если словам не веришь. И Ибрагим продекламировал: Нет, не ее так пылко я люблю Не для меня красы ее блистанье. . .
– И не так вовсе! Зачем стихи коверкаешь?
– Ничего я не коверкаю. А ты знаешь это стих- ие?
– улыбнулся Иб, заметив вспыхнувший в ее глазах знакомый интерес.
– Немножко знаю. Не надейся, не проведешь. Мы хотя и не такие ученые, но тоже кое- что знаем.
– Тогда прочти, как правильно, - предложил Иб, довольный, что разговор направился в другое русло.