Мамонт

Повернувшись майор пошел в сторону выхода из отдела. Закрыв кабинет парни вышли за ним. Автомашина, которую Голиков обозвал пепелац, стояла за территорией отдела. Игорь, который первый раз увидел такое чудо, заулыбался и обошел вокруг. Москвич-412, ржавые пороги и крылья, в которые свободно проходил кулак. Кузов был выкрашен ядовито-зеленой краской, да к тому- же, похоже простой кисточкой. Майор сел за руль, включил вторую передачу и выжал сцепление. Оперативники чуть подтолкнули машину, и та, на удивление завелась. Чадя черно-сизым дымом машина остановилась. Голиков погонял двигатель минут пять и уехал. Парни поднялись на крыльцо и втроем закурили. Игорь спросил.

– Мужики, а откуда такой раритет? На нем же ездить не возможно.

Сергей с Николаем переглянулись и рассмеялись. Сергей выкинул окурок.

– Мамонт на других и не ездит. На разборе у мужиков берет доходягу, полгода-год, двигатель стуканет, берет другую. Он даже масло никогда не проверяет. Зато, есть плюс, гаишники никогда не останавливают. Машину увидят, отворачиваются. Ладно, пойдем, а то если не успеем до обеда уложиться, нас Мамонт порвет.

– Парни, а что, с майором можно работать?

– Смотря как работать. Будешь тупить или отлынивать, нагонит. Бухать и курить при нем тоже не рекомендуется. До тебя мужик работал, работяга. Здесь в отделе практически жил. Сломался, когда жена ушла. Пить начал. Они с Сергеичем вместе лет десять отработали, еще в убойном. Так Сергеич его не пожалел. Добился, что того на пенсию отправили, как только у того двадцатка щелкнула. Хотя может и правильно сделал. Тот сейчас подшился, в службу безопасности банка устроился. С женой помирился. А, ты, Игорек, как себя покажешь. Посмотрим, какой ты в деле. Ну пойдем.

Пепелац Мамонта медленно, но уверенно продвигался по городу. Даже самые крутые автомашины, водители которых привыкли к безнаказанности, шарахались как от прокаженного. На стоянке возле СИЗО свободных мест было немного. Заметив небольшой промежуток между автомашинами, Голиков загнал свою автомашину в этот промежуток. Выбравшись из нее прошел на проходную СИЗО. Сдав удостоверение на проходной, поднялся на второй этаж, где находился кабинет начальника оперативной части. Постучав в дверь, зашел в кабинет. Федор по зековской рецептуре заваривал чай. Увидев гостя, заулыбался.

– Проходи Паша, чифирка на грудь примем.

– Да, ну тебя, с твоим чифирком. У меня в прошлый раз чуть сердце не выскочило. Это же надо, пачка чая на кружку воды.

– С кем поведешься, от того и наберешься. Как с клиентом, здесь будешь разговаривать или в допросную его доставить?

– Федор, кто такой?

Федор налил чая в кружку, процедив через ситечко, мелкими глотками начал пить пахучую, дегтярного цвета, жидкость. Допив чай, забросил в рот леденец.

– Кто такой? В воровской иерархии никто, баклан. Под пьяную лавочку две ходки за хулиганство, а сейчас приняли за грабеж. Но не все так просто. Помнишь, медвежатник известный был, кличка Дед.

– Еще бы не помнить. Я за него свой первый выговор получил.

– Так вот. По камере, он смотрящему сказал, что в учениках у Деда одно время был.

– Мужичек, значит, не простой. А почему он не стал с убойщиками разговаривать. Ведь это их тема.

– Он им какие-то условья выставил. Те лишь посмеялись, решили прессануть. Зяблик, это его кличка, ушел в несознанку. А сегодня утром, во время обхода, попросил тебя вызвать.

– Федя, ты чайку запарь, для более дружеского общения.

Заварив чай на второй раз Федор вышел из кабинета. Павел подошел к окну, которое выходило во двор СИЗО. Во дворе обслуга, из числа заключенных, перетаскивали какие-то доски в столярный цех. Так он простоял минут пять, пока дверь в кабинет не открылась. Первым зашел Федор, за ним худощавый, высокий мужчина в спортивном костюме, со сложенными за спиной руками. Последним зашел конвойный. Федор кивнул головой и конвойный вышел из кабинета.

– Павел Сергеевич, вот человек, который хотел с тобой поговорить. Я вас оставлю, беседуйте. Я пока на территории шороха наведу. Совсем распустились.

Федор повернулся и вышел из кабинета, плотно прикрыв дверь. Павел молча смотрел на стоящего перед ним мужчину, который не выдержал его взгляда и опустил глаза в пол. Удовлетворенно кивнув головой, майор показал рукой на стул.

– Садись. Ты хотел со мной встретиться. Я, перед тобой. Ну а для начала представься. А то разговор начинать не сподручно. Ты меня знаешь, а я тебя нет.

– Подозреваемый в совершении преступления по статье 161 часть 1 Шаламов Константин Валентинович.

– Чай, сигареты будешь?

– И чай, и сигарету буду.

Павел встал из-за стола, взял кружку, налил чай, подвинул ближе к нему миску с колотым сахаром. Достал из кармана пачку дешевеньких сигарет с зажигалкой, положил на стол. Шаламов прикурил сигарету и между затяжками начал прихлебывать чай.

– Так что ты мне хотел сказать Константин Валентинович?

– Я, знаю, кто убил тетю Лизу, Елизавету Ивановну Печалкину.

– Ты же понимаешь, что я убийствами уже лет пять не занимаюсь. У меня сейчас профиль другой. Поговори с убойщиками.

– Я пытался. Но вы их, в свое время, с людьми не научили работать. Попросил об одной услуге. А они хотели мне это убийство повесить. Так обработали, что до сих пор ребра болят. Хорошо, что у меня алиби оказалось. На заказ выезжал. Как ни как, а частный предприниматель. Делаю на заказ ключи, замки. Когда ключи теряют, двери открываю, сейфы.

– Павлины, говоришь.

– Не, гражданин начальник. У меня все законно. Звезд с неба не хватаю, но на хлеб с маслом зарабатываю.

– Костя, так что ты хотел? Сигареты, чай, продукты. О наркоте можешь даже не вспоминать.

– Павел Сергеевич, вы организуете мне встречу с матерью и сестрой. Я рассказываю все, что знаю.

– И все.

– Да. У меня мать лежит в больнице. Сердце. Если делать операцию в порядке очереди, это ждать месяца два-три. Не доживет. Платно, хоть завтра. Но мать на дыбы встала. Говорит, что таких денег у сестры нет, а я на зоне. Мне нужно убедить ее. А деньги я найду. Надеюсь с вашей помощью.

– Как ты это представляешь?

– Деньги у меня есть. Но мне нужна помощь с воли. Вы честный мент. Все сидельцы об этом говорят. Мне смотрящий по СИЗО посоветовал к вам обратиться.