Мамонт
Шрифт:
– Паша, вот как ты был на курсе самым заводным, таким и остался. Мог бы с ним и повежливей. Что уставился, не узнаешь?
– Семен Ухов.
– Ну наконец-то. Неужели так изменился. Хотя, ты тоже не помолодел.
Минут пять у них ушло на воспоминание. Затем Ухов спохватился.
– Паша, давай как ни будь пересечемся. Сейчас, сам понимаешь, работа прежде всего.
Прокурор взял дела, лежащие на столе у Николая и начал просматривать. Закончив с последним, усмехнулся.
– Сурок предупредил о проверке? У вас все последние бумаги вчерашним числом зарегистрированы.
–
Начальник отдела согласно закивал головой.
– Да, да. К отделению Павла Сергеевича в этих вопросах у нас замечаний никогда не возникает.
– Понятно. А эти чьи сейфы?
– Один из оперов уехал на встречу с агентом. Второй в секретариате, приказы получает. Стажер, работает второй день.
– Паша, давай его сюда. Сам понимаешь, дружба, дружбой, а работа, есть работа.
– Коля, давай за ним. Где он потерялся?
Николай только встал из-за стола, как дверь открылась. Игорь как будто услышал майора. В руках у него была небольшая стопка приказов и общая тетрадь. Увидев начальника отдела и прокурора, он вытянулся по стойке смирно, не зная, куда девать брошюры. Павел недовольно скривился.
– Игорь, сейф открой.
Игорь подошел к сейфу и открыл. Павел отвернулся к окну, что- бы не видеть, как из него посыплются пустые бутылки. Прокурор заглянул в сейф, в котором лежал новенький ежедневник и несколько авторучек.
– Так, понятно. Можешь закрывать. Ну что, Павел Сергеевич, по нашей линии к вашему отделению у нас замечаний нет. Созвонимся. У меня через неделю юбилей. Тридцать лет совместной жизни. Полковник, пойдем дальше проверять твоих гавриков.
Прокурор с полковником вышли из кабинета. Павел подошел к сейфу Игоря и заглянул в него.
– Не понял. Где содержимое этого троглодита? Куда бутылки девались?
– Павел Сергеевич, так я их еще вчера вынес. Вас увез, дождался, когда все разойдутся, сложил в сумку и выкинул.
– Хоть здесь повезло. Молодец. Коля, дойди до дежурки, узнай, привезли Шаламова? Если привезли, веди его сюда.
Николай молча вышел и минут через пять вернулся, впереди него шел Зяблик. Зайдя в кабинет, Зяблик огляделся по сторонам. Подойдя к столу Павла, сел на стул и положил руки, закованные в наручники, на стол.
– Приветствую господ начальников. Павел Сергеевич, может снимете это железо. Я, мог бы и сам, но как-то не комильфо. А бегать я не собираюсь.
– Смотри ты, оказывается умные слова знаешь.
Майор достал из кармана ключ и расстегнул наручники. Покрутив их в руке, положил на стол.
– Так как, Костя, не передумал?
– А, у меня выбор есть? Мне мать дороже каких-то нариков.
Павел достал из кармана пиджака телефон и подвинул его Шаламову.
– Сестре позвони, пусть тоже в больничку подъедет. Сразу все и порешаете.
– Я, вчера, с ней договорился. Она сегодня отгул возьмет. В больнице меня ждать будет.
– Не понял. Это когда ты успел с ней поговорить?
– Павел Сергеевич, вот уж точно ты, как Мамонт. Да в каждой хате не по одной трубке заныкано.
Сама охрана и таскает.– Подожди здесь. Я насчет машины порешаю. У нас с этим напряженка.
Павел вышел из кабинета и подошел к дежурному.
– Миша, машинку нарисуй нам, на час, полтора. С жуликом съездить надо.
– Сергеич, нету машин, хоть убей. А что ты свою не возьмешь?
– Так, моя, в ремонте.
– На твоем месте стоит. Минут пятнадцать назад пригнали. Парень какой-то ключи и документы принес.
– Вот ты меня обрадовал. Все, я побежал.
Майор вернулся в кабинет. Шаламов как сидел, так и сидел, казалось, что он даже не пошевелился, пока его не было.
– Костя, все поехали. Браслетики одень на запястья. Коля, собирайся. С нами поедешь.
Дождавшись, когда Зяблик застегнет на запястьях наручники, втроем они вышли из отдела и прошли за территорию. Москвич Голикова стоял на старом месте. Вместо ржавых крыльев и капота стояли новые, черные, не крашенные. Зяблик обошел вокруг автомашины, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться. Павел, взглянув на него, вспылил.
– Что ухмыляешься?
– Начальник, да ты не обижайся. Если ты Мамонт, то он точно динозавр. Этой машине как минимум лет сорок. Даже интересно, как еще такой раритет сохранился. Хотя, на первых Москвичах железо было качественное. Жигули рядом не стояли.
– Хочешь сказать, что в машинах разбираешься?
– Есть, маленько.
– Коля, садитесь на заднее сидение.
Дождавшись, когда Николай с Зябликом сядут в автомашину, сам майор сел за руль. Вставив ключ в замок зажигания, повернул его, и машина откликнувшись на зов хозяина завелась с полуоборота. На удивление, двигатель работал ровно, не троил. Павел включил передачу, и автомашина тронулась с места. Найдя место на стоянке возле больницы, майор загнал на него Москвич. Константин вышел из автомашины вслед за Голиковым. Николай вышел последним и встал за спиной Зяблика. Тот оглянулся на него и поморщился.
– Павел Сергеевич, вы бы сняли наручники. Ну хотя бы, когда к матери в палату зайду. Вы, уж, не позорьте меня перед ней.
Павел искоса взглянул на Зяблика.
– Костя, а ты ничего не забыл? Тебя вообще то из СИЗО привезли. Откуда я знаю, что у тебя на уме. Может, ты из больнички нарезать решил. А у нас все правила кровью пишутся.
– Павел Сергеевич, клянусь, даже в мыслях не было.
– Хорошо. Коля, сними с него браслеты.
Николай снял наручники и слегка подтолкнул Константина в плечо.
– Пошли. Долго еще стоять будем.
На входе в больницу их попытался остановить охранник, объясняя, что прием посетителей только вечером. Павел показал удостоверение, и охранник недовольно что-то буркнув себе под нос отошел в сторону. Они так втроем и поднялись на второй этаж. Павел шел первым, за ним Зяблик, последним Николай. Возле двери с надписью "Кардиология" стояла невысокая, худощавая женщина, одетая в синие джинсы и светлую футболку. Подслеповато прищурившись она смотрела на поднявшихся мужчин. Увидев Константина она бросилась к нему и маленькими кулачками начала бить его в грудь, причитая.