Мамонт

– Мне бы Василия Ивановича услышать.

– Я, вас, слушаю.

– Василий Иванович, если честно, то не думал вас услышать. Это вас Голиков беспокоит, начальник отделения из Центрального РОВД.

– Паша, неужто до сих пор кровь из братвы пьешь?

– Ну не без этого.

– Так, а что ты от старика хочешь? Ты же знаешь, что я уже давно стал старым, больным дедом. Сейчас вот внуков собрался выгуливать. А то что было, так остается только вспоминать.

– Встретиться бы нужно, Василий Иванович. Кое-что из прошлого вспомнить.

– Это, я с удовольствием. Есть желание, подъезжай. Дом, думаю, не забыл. Так вот, я в скверике с внуками буду. Ни к чему, чтобы сын со снохой во время разговора присутствовали.

Павел взглянул на часы и прикинул за сколько он сможет добраться до места. Получалось, что через весь город, да еще и в час пик.

– Василий Иванович, давай встретимся через час. Раньше добраться не получится.

– Значит, жду через час.

Голиков закрыл окно и вышел из кабинета. Добираться до микрорайона "Луговое" пришлось с пересадкой. Луговое когда-то было поселком, который вырос вокруг колонии общего режима. Был еще знаменит тем, что большинство жителей поселка составляли либо ранее судимые, либо персонал колонии. Со временем поселок слился с городом, осталось только название. Чапай проживал в одном из немногих домов еще сталинской постройки. Павел вышел из автобуса, до встречи оставалось еще минут десять. Не спеша дошел до сквера, о котором ему говорил Чапай. Дойдя до центра сквера, остановился, осматриваясь по сторонам. С ближайшей скамейки Голикова окликнули. Взглянув, на сидящего на ней маленького, худенького деда, одетого в спортивный костюм и с кепкой на голове, отвернулся. Подумал, что показалось. После повторного оклика он присмотрелся к деду и заулыбавшись шагнул к скамейке. Сев рядом с дедом, покачал головой.

– Василий Иванович, прости не узнал. Ты сильно изменился. Я по старой памяти искал пусть и не высокого, но наглого до безобразия Чапая.

– Был, Чапай, да весь вышел. Усы и те седыми стали. Улетели годки. Сейчас мне только внуков доверяют. Вон, видишь, два постреленка в песочнице копаются? Мои. Так что ты, Павел Сергеевич спросить хотел?

– Так уж получилось, что ты последним остался, кто когда-то хорошо знал Деда.

– Деда? Его, никто хорошо не знал. Он был волк-одиночка. Я не знаю ни одного, с кем бы он был близок. Когда война закончилась, мне было шестнадцать, а ему восемнадцать. Дед в нашем городе появился из ни откуда. Но для нас было дико, что его признали сразу все авторитеты. Для того что бы, достичь его положения, нужно было чем-то проявить себя или иметь банду. Лишь потом, я узнал, что он из семьи потомственных медвежатников. Деда у него расстреляли беляки. Тот по просьбе красных вскрыл сейф у беляков и похитил документы. Отца расстреляли в НКВД. За хищение социалистической собственности в особо крупных размерах. Но сына он успел научить своей профессии. Слухи ходили, что даже когда Дед был в оккупации, под немцами, то и там несколько сейфов отработал.

– И что, никто из блатных не пытался его подмять под себя?

– Один попытался. Кличка у него была Леша Центер. Быка в лоб одним ударом с ног сбивал. Нашли его возле дома с перерезанным горлом, кто-то бритвой полоснул. С тех пор с Дедом только на вы все были.

– Но кто-то же, был с ним близок.

– Павел Сергеевич, к чему вы Деда вспомнили?

– Убили женщину во время ограбления квартиры. По моей информации, она была подругой Деда. Может, ты о ней что-то знаешь?

– Была какая-то, Лизой звали. Кто такая, не знаю. Она не нашего круга была.

– И что, он после себя никого не оставил?

– Ходили слухи, что был паренек. Но если бы и знал, не сказал. Много у погибшей взяли?

– Со слов родственников, пригоршню золота да в рублях около ста тысяч.

– Хорошие родственники. Да, там, в квартире стены должны быть из золота. Делиться по-видимому не захотели. В середине восьмидесятых по, тогда еще СССР прокатилась волна, кто-то прошерстил ювелирки. Ваши взяли парочку директоров, ну и прочую мелочевку. Но исполнителя и большую часть золота так и не нашли. Я, так думаю, что это Дед провернул, его в это время в городе не было. А когда вернулся, все затихло. Насчет денег не знаю. Их же пару раз за последнее время меняли. Могли и сгореть.

– Ну это вряд ли. Лиза до середины девяностых работала заведующий сбербанка.

– Значит и денег должно быть, как у дурака махорки. Перед смертью, он меня к себе позвал. Просил, чтобы чемодан передал в детский дом. Я полюбопытствовал, а он полностью забит пачками пятитысячных. Сколько там было, я не считал. Но на ремонт детского дома хватило. Они, можно сказать, его полностью перестроили. Наверное, он ей меньше не оставил.

– А, с чемоданом, совесть замучила?

– Кто его знает? У покойника не спросишь.

– Василий Иванович, а зачем он полез за миллиардом, если у него все было?

– Доказать Соломону, что тот неправ. Как-то так случайно получилось, что в кабаке втроем встретились, я, Дед и Соломон. Соломон тогда выпил сверх меры, начал подкалывать Деда, что он одной своей росписью имеет больше, чем Дед за всю жизнь по сейфам заработал. А деньги он бы Соломону вернул. Да на его беду вы там погодились. Убийцу среди родственников Лизаветы ищите, либо тех, кто был к ней вхож. Ну, ладно, начальник, все, что знал о Деде, сказал. Пора мне. Вон и внуки уже бастовать начинают. Скоро у них мультики по телеку начинаются.

Чапай встал со скамейки и не оглядываясь, слегка прихрамывая, пошел в сторону песочницы. Павел посидел еще минут пять, наслаждаясь тишиной и покоем. Стряхнув апатию, встал и прошел на автобусную остановку. На этот раз Голикову повезло с маршруткой, которая проезжала мимо отдела. Выйдя из маршрутки прошел в отдел. Парни уже приехали с обыска. На столе у Игоря стояли чайник с кружками и коробка с тортом. Сергей с Николаем подшучивали над ним, а тот так же шутливо огрызался. Заметив майора они замолчали. Павел так же, молча, сел за стол.

– Сергей, чем обрадуешь? Что-то вы быстро с обыска приехали.

– Павел Сергеевич, да там и обыскивать нечего. Он снимал однокомнатную квартиру. В комнате только шкаф и кровать. На кухне стол, пара табуреток, плита, да ящик для посуды. В шкафу парочка чемоданов с аппаратурой и три телефона. Проверили по ИЦ. Аппаратура с квартирной кражи, а телефоны один с нашего грабежа, а два не понятно откуда.

– Сережа, следователь появился?

– Тот, у которого наши дела, в отгуле. Найти не могут. А дежурный следователь на выезде.

– Сережа, выдергивай Беса из камеры. Оформляй ему явку с повинной и пусть пишет чистосердечное по всем эпизодам.

– По нападению на Игоря, тоже писать.

– Сережа, ты с каких пор таким тупым стал. Об этом даже не заикайтесь.

– Товарищ майор.

Недовольно воскликнул Николай. Как так?

– А, вот так. Сергей объяснит. Лучше бы он на вас напал. Засадили бы маслину между глаз, отписались раз прокурору и забыли о нем.

Взглянув на часы, Павел прошелся по кабинету. Остановился возле стола, на котором стоял торт.

– Игорь, я так понимаю, решил проставиться. Но у меня к тебе просьба. Я, сегодня без машины остался. Сможешь до дома довезти, а завтра забрать с утра.

– Павел Сергеевич, какой разговор. Конечно.

– Тогда, поехали.

Голиков с Игорем вышли из здания и прошли на автостоянку. Серебристый Форд Игоря выделялся среди остальных автомашин своей новизной. Подойдя к автомашине Игорь открыл ее с пульта и сел за руль. Павел сел рядом, на пассажирское сидение. Запах пластмассы и кожи еще не перебивал даже бутылек с дезодорантом, висящий на зеркале заднего вида. Игорь завел автомашину и выехал со стоянки.