Марионетка

– Предлагаю вам компенсацию в пятнадцать тысяч долларов. Что я ещё могу сделать?

– Просто извиниться.

– Ах, да... Я понимаю, - старик был так ошеломлен, что не сразу нашелся с ответом.

– Возможно, в вашем мире такие вещи не играют роли.

– Помолчите. Мне не совсем понятно ваше поведение. Вы не искренни. Этого просто не может быть. Никто в здравом уме не может предпочесть извинение пятнадцати тысячам долларов. К чему вы клоните? Каковы ваши истинные цели?

– Боюсь, нам никогда не понять друг друга, мы говорим на разных языках.

– Оставим высокопарный стиль и перейдем к делу. Чего вы от меня хотите?

– Извинения, я вам уже сказала.

– Представим себе, я приму это объяснение и извинюсь перед вами. Что за этим последует?

– Ничего. Я все забуду и вернусь на работу.

Не отрывая глаз от Хильды, старик резко повернул свое кресло.

– Каждый раз, когда я... скажем так... нервничаю, мне нужно просто извиниться, что никак не скажется на вашем благосостоянии. В чем же здесь ваша выгода?

– В этом и заключается ваша ошибка. Не все в этом мире гоняются за прибылью, есть люди, для которых деньги не играют особой роли. Я принадлежу именно к этой категории.

– Вы не ответили на мой вопрос. Зачем вам нужно, чтобы человек в моих летах извинялся перед вами? Из гордости?

– Конечно нет. Назовем это просто чувством собственного достоинства.

– Чепуха. Такие слова существуют только в словарях, равно как и свобода или равенство.

– Не для всех, мистер Ричмонд. Вам следует понять, что не весь мир сделан по вашим меркам.

– Как вы думаете, к чему может привести такая сентиментальность?

– Это не средство достижения цели. У меня её нет. Просто я такова и меняться не собираюсь.

– Пожалуйста присядьте, моя дорогая. Вы дышите молодостью, и должен признать, время от времени я нахожу в этом особую прелесть.

Хильда изо всех сил старалась скрыть торжествующую улыбку.

– Насколько я понимаю, когда мне больше не понадобятся ваши услуги, нужно будет заплатить вам обычную ставку и купить обратный билет второго класса?

– Естественно.

– Неужели вам не ясно, что будь вы немного сговорчивее, за несколько дней могли бы заработать свою многолетнюю зарплату?

– Не сомневаюсь, но вы заставите меня слишком дорого за это заплатить. Вам не привыкать издеваться над людьми, а они за то, что терпят, получают солидную компенсацию. Я бы на это не пошла.

– Чем вы будете заниматься, когда закончите работать на меня?

– Вернусь к своей обычной жизни.

– У вас есть любовник?

– Нет, мистер Ричмонд.

– Какие-нибудь родственники?

– Нет.

– Друзья?

– Знакомые, не более.

– Вам нравится жизнь на яхте?

– Очень.

– А что вы думаете обо мне?

– Что за вопрос! Мне кажется, я постоянно говорю вам это с момента появления на яхте.

– А что вы думаете обо мне в качестве мужа?

– Зачем вам это?

– Так просто. Надо же как-то поддерживать разговор. Вы не ответили.

– Я об этом никогда не задумывалась.

– Ну, все-таки. Представьте на мгновение, просто из любопытства.

– Что я могу сказать? Вы могли быть моим отцом.

– Я не похож на похотливого старика. Уже много лет мне в голову не приходило смотреть на женщин с этой точки зрения, а теперь я тем более не собираюсь этим заниматься. Брак не обязательно связан с общей постелью.

– Но что за надобность на мне жениться?

– Вы меня забавляете. Понимаете, в моем возрасте и положении трудно найти хоть какое-то развлечение. Вы до смешного искреннее маленькое создание - или невероятная лицемерка. Ответ я смогу найти, только на вас женившись. В конце концов, что мне терять? Дополнительные расходы никак не скажутся на моем бюджете, а что касается моих иллюзий, то за них нечего бояться. Как вы на это смотрите?

– Что я могу сказать? Слишком удивительный сюрприз. И слишком радикальная перемена в моей жизни. Честно говоря, я даже не знаю.

– Хорошо, подумайте, мадмуазель Майснер. Но помните, чем дольше вы станете размышлять, тем более это станет неуважительно по отношению ко мне.

– Могу я задать вам один вопрос?

Старик кивнул.

– Вы только что привели довольно понятные причины, почему собираетесь на мне жениться. Но что, по вашему, может двигать мной?

– Мне нравится ваша откровенность. Ни одна женщина на свете этого бы не спросила.

– Но вы мне не ответили.

– Я стар, богат и болен. Неужели есть более веские причины?

– Ничто не могло бы представить меня в худшем свете. Разве для продажной женщины можно найти довод убедительнее?

Карл Ричмонд рассмеялся. Ответ его позабавил, и в то же время привел в восхищение.

– И все же, говоря откровенно, не вижу, что ещё я смог бы предложить вам.

– Ну что же, тогда хорошенько подумайте, если хотите, чтобы я приняла ваше предложение всерьез, - она встала. Пойду за чемоданом.

Сухая старческая рука тронула её пальцы.

– В мужском характере не так уж много человечности, моя дорогая. Не надо сердиться, если я переступил эту грань.

Хильда не ответила. Прислуга снова водрузила его в машину. Это оказалось очень утомительным занятием, но старик не сводил глаз с Хильды. Когда же она села рядом, он сказал:

– Я старый, больной человек. Неужели это не служит аргументом в мою пользу?

– Конечно нет, и вы прекрасно это знаете.

Он облегченно вздохнул и до самой яхты больше этой темы не касался.

Свадьба состоялась вблизи Пирея через три недели, и, как принято на море, церемонию проводил капитан.

Предусмотрительный Антон Корф проследил за соблюдением всех формальностей и неоднократно обменивался радиограммами с Нью-Йорком, оформив юридически этот запоздалый брак, который тут же отозвался заголовками на страницах светской хроники, а фотографии, переданные по фототелеграфу, появились на первых страницах газет. Адвокаты Карла Ричмонда сразу получили новое занятие и слали поздравления, сгорая от любопытства и желания познакомиться с молодой женой.