Марионетки

– Мы уже близко, – сказала она, оглядываясь по сторонам.

– Что дальше? – спросил Гальяно, переходя на шепот. – У нас получится подобраться незаметно? Может, сначала вышлем в разведку наших малышей? – Он кивнул на о чем-то шушукающихся марёвок.

– Стеша жива, – сказала девочка, а потом добавила: – Но скоро она умрет. Насовсем умрет.

– Как скоро? – прохрипел Стэф.

Марёвка ничего не ответила, словно бы и не расслышала.

– Я пошел! – Стэф сбросил с плеч рюкзак.

Братан с недовольным ворчанием перепрыгнул с рюкзака к нему на плечи. Почти все то время, что они шли по болоту, кот дремал. Проснулся он лишь во время короткого забега от большой воды в глубь болота.

– Теперь ты сам! – Стэф бережно, но решительно спустил кота на землю.

Кот выгнул дугой спину и зашипел. В этот момент Стэф пожалел, что взял Братана с собой на болото. Ему нужна маневренность и скорость. Совершать ловкие маневры с двенадцатикилограммовой тушей на плечах будет непросто, а присматривать за котом будет некогда.

– Ну прости, Братан. – Стэф попытался погладить кота, но тот увернулся, раздраженно дернул облезлым хвостом и сиганул на ближайшее дерево.

– С ним все будет хорошо. Он уже большой мальчик. – Вероника мягко тронула Стэфа за рукав. – Нам и в самом деле уже пора.

– А мы? – Маркуша дернулся в их сторону. Командор снова поймал его за шкирку, как котенка.

– Ждите здесь, – велел Стэф. – Гальяно, ты тоже.

Они все прекрасно понимали расклад. От непредсказуемости Командора мог пострадать весь их нехитрый план, заключавшийся, по сути, во внезапности и стремительности. Маркуша, кем бы он ни был сейчас, в самый неподходящий момент мог оказаться засланным казачком или просто монстром. Присматривать за ним должен был Командор. Ну а Гальяно придется присматривать за ними обоими. Если придется, если Маркуша вдруг попытается перекинуться в маревку, кто-то из них двоих должен будет проявить здравомыслие. И очевидно, что на Командора нет никакой надежды.

Маркуша попытался было спорить, но быстро сник под мрачным взглядом Командора. Сам Командор проявил неожиданную сдержанность. В любой другой момент он бы попер буром против принятого Стэфом решения, но сейчас речь шла о безопасности мальчика. Приходилось просчитывать риски.

Гальяно лишь понимающе кивнул. Когда наступал критический момент, он делался максимально собранным и максимально сосредоточенным. Даже если ему не нравилась отведенная ему роль.

– Если что, стреляй в воздух, – шепнул ему на ухо Стэф. – Тут близко, мы прибежим.

Гальяно снова кивнул, посмотрел вдаль задумчивым взглядом.

– А мы? – спросили марёвки в один голос.

Стэф чуть было не велел и им оставаться, но передумал в последний момент. Никто не знает, как поведут себя детишки в отсутствие Вероники, не проявят ли повышенный интерес к Гальяно и Командору. Или даже к Маркуше.

– Вы со мной, только не высовывайтесь! – велел он.

– Почему им можно, а мне нельзя? – заныл Маркуша.

– Потому что мы уже и так мёртвые, глупенький, – сказала девочка и послала Маркуше воздушный поцелуй.

Пацан поморщился, обиженно засопел и отвернулся, а Стэф махнул на прощание рукой и устремился вслед за Вероникой.

Где-то над головой в ветвях корявых болотных деревьев слышалось шуршание и потрескивание. На болоте Братан предпочитал передвигаться не по земле, а над землей.

Глава 34

В реальном мире болотный домик был разрушен почти до основания. Стеше было больно смотреть на его провалившуюся крышу и покосившиеся стены. Мертвецу тоже было больно, но по другой причине. Пребывание в мире живых причиняло ему почти невыносимые страдания. Особенно сейчас, когда ему нечем было поживиться. Стешины боль и страдания не могли утолить его голод, потому что были для него чистейшим ядом. Можно было радоваться её мучениям. Можно было делать пытку все изощреннее, подводя её, задыхающуюся, полумертвую, к последней черте. Но «переварить» её боль мертвец не мог. Для него Стеша была слишком живой.

– Что дальше? – спросил мертвец.

Они стояли у самой кромки воды. Стеша впереди, мертвец позади. Морок вплетался в её волосы, царапал кожу сотнями острых невидимых когтей.

– Я не знаю, – сказала Стеша, не покривив душой. Она и в самом деле не знала, чего он от неё хочет, и как ей следует поступить.

– Где проход?

Удавка на шее захлестнулась с новой силой, сшибая Стешу с ног. Она упала на колени прямо в холодную болотную воду, тщетно пытаясь сделать вдох.

– Как мне перейти на ту сторону?

Мертвец кричал, его голос разносился над водной гладью, заставляя её вибрировать.

– …Если она тоже станет мертвой, ты никогда не вернешься домой.

Детский голосок прорывался к Стеше сквозь плотную пелену удушья. Она попыталась если не вздохнуть, то хотя бы открыть глаза.

Марёвка стояла в нескольких метрах от них. На мертвеца она смотрела со смесью отвращения и любопытства.

– Мерзкий ребёнок! – Мертвец обернулся, удавка на Стешиной шее чуть ослабла, позволяя сделать вдох. – Что тебе нужно?

– Мне – ничего. – Девочка отступила на шаг.

– Тогда пошла вон!

Стеша физически чувствовала, как сползает с неё морок, как его тонкие нити сплетаются в кнут, чтобы ударить им по марёвке. Видела ли девочка то же, что и она? Наверное, видела.

– Она нас любит, – сказала девочка. – Она нас любит, мы её детки. И если ты обидишь кого-нибудь из нас, она не отпустит тебя домой.

– Она?.. – Кнут медленно, словно с неохотой, начал расплетаться, распадаться на тонкие нити.

– Марь. – Девочка удовлетворенно кивнула. – Мы хорошо себя ведём, и она нас любит.

– Меня она тоже любит, – проскрежетал мертвец. – Она отпустила меня, позволила познать новый мир.

– Она всех любит. Мы все её детки. Даже ты. Но ты плохо себя ведешь, ты обижаешь её тварей. И обижаешь Стешу. Стеша, здравствуй! – Девочка помахала ей ручкой.

Стеша с трудом улыбнулась.

– Это она вас прислала? – спросил мертвец, делая шаг к марёвке.

Девочка ничего не ответила, сорвала веточку травы-пушицы, взмахнула ей. В воздухе закружил белый пух.

– Она просила передать, что дверь откроется на рассвете. – Девочка поймала пушинку на ладошку. – Ты поймешь, когда это случится. И ты сможешь в неё войти. Теперь отпусти Стешу.

Удавка, которая уже почти сползла со Стешиной шеи, вдруг снова захлестнулась, морок льнул к лицу тончайшим невидимым полотном. Прежде чем потерять сознание, Стеша успела услышать смех мертвеца. В нем было безумие.

…Она пришла в себя от холода. Болотная вода насквозь пропитала всю её одежду, намочила волосы. Она лежала в воде. Мертвец сидел на берегу, верхом на черной коряге. Он был похож на старого, изможденного стервятника.