Мастеровой

– Только мы двое, – простонал раненый. – Никому не говорил. Я всегда так делаю.

– Делал, – уточнил Федор и поднял револьвер.

– Ты же обещал! – возмутился раненый.

– У тебя пулях в кишках, – объяснил Федор. – Все дерьмо из них вытекло в живот. Доктор не поможет, помирать будешь в мучениях. Я от них избавлю. Помолиться хочешь?

– Чтоб ты сдох! – плюнул раненый. – Все равно тебя найдут. А не я, так другие.

– Это как сказать, – хмыкнул Федор и нажал на спуск.

Раненый дернулся и обмяк. Отойдя от него, Федор проконтролировал Игната. Тот был мертв. Пуля, выпущенная из коротыша, угодила ему прямо в сердце. Федор сунул револьвер в кобуру и обыскал убитых. Первым делом вытащил из жилетного кармашка «волка» ключ от наручников. Сняв браслеты, зашвырнул их в реку. Вывернул карманы убитых. Оружие, бумажники, документы свалил у костра, где внимательно рассмотрел. Документы бросил в костер, где их пожрал огонь. Вытащил деньги из бумажников, свистнул, оценив их количество, и засунул в карман. В портмоне «волка» обнаружились визитки. Федор взял одну и поднес к костру. «Хоффман Карл Готлибович, – гласил отпечатанный на мелованной картонке текст. – Частный сыщик». Далее следовал адрес и телефон.

Федор сунул визитку в карман, остальные вместе с портмоне полетели в огонь. Подобрал связку ключей, обнаруженных у «волка». После чего стащил с себя одежду. Перед этим зашвырнул в реку оружие похитителей – пистолет «волка» и наган Игната. Поеживаясь от холода – октябрь как-никак, он оттащил трупы к берегу, а затем, зайдя в воду, поочередно спровадил их к стремнине. Тела скрылись под водой с тихим плеском.

– Полежат с недельку, раздуются и всплывут, – прокомментировал Друг. – Течением понесет к Оке. Может, там поймают, – он хохотнул. – Концы в воду.

– Душегубы мы с тобой! – буркнул Федор, подбежав к костру. Его кожа посинела, зубы выбивали чечетку. – Обязательно было убивать?

– А у нас имелся выбор? – возмутился Друг. – Или мы их, иль они нас. Этот князь нас бы сжег или что он там умеет? На хрена такое удовольствие! Ты их рожи заценил? Навидался я таких – наверняка у каждого по кладбищу за спиной…

Под его ворчание Федор обогрелся у костра, натянул одежду, после чего подбросил хворосту в огонь и внимательно осмотрел все вокруг. Следов от похитителей не осталось, если не считать примятой травы и полос от волочения тел. Ничего, выпрямится трава. Да и кто станет искать? Мало кто костер на берегу жег и к воде ходил? Подойдя к пролетке, Федор сел на облучок и погнал лошадку к Туле. Не доехав до центра, спрыгнул с облучка и, сказав кобылке: «Но!», бросил вожжи. Та повлекла пролетку дальше. Лошадь – умное животное, дом найдет. Нет сомнений, что похитители наняли экипаж здесь, пусть возвращается к хозяину. Тот обматерит арендаторов, но кипеж подымать не станет – лошадь с экипажем воротились.

По пути домой Федор заглянул в трактир, где выпил водки – от простуды, и чтобы снять стресс. Похлебал щей с говядиной и отправился к себе. Дверь ему открыл швейцар.

– Припозднились вы, Федор Иванович, – буркнул недовольно.

– С дружками в трактире засиделся, – объяснил Кошкин и дыхнул перегаром. – Не сердись, Клим. Вот тебе за беспокойство! – он сунул ему гривенник.

– Благодарствую! – расцвел швейцар. – Сладко почивать!

В комнате Федор стащил с себя одежду, умылся и почистил зубы. После чего завалился в кровать. Спал он крепко, снов не видел и встал рано. Оделся и отправился на завод. Там первым делом разобрал коротыша и свалил детали в ящик с металлическими отходами. Так велел Друг. В переплавку пойдут. В верстаке взял новый коротыш, снарядил, сунул в кобуру. Затем заглянул к Рогову.

– Мне бы отпуск взять, – попросил начальника. – Дня на три. Притомился что-то.

– Немудрено! Так трудиться! – хмыкнул офицер. – Меня совесть грызла, на тебя глядючи. По двенадцать часов в день работал. Можешь брать неделю, подпишу.

– Три дня хватит, – отказался Федор. – Отосплюсь, отъемся, навещу дружков в Москве.

– Поезжай! – кивнул Рогов.

Федор и поехал. Во второй половине дня поезд привез его на Курский вокзал в Москве. Вернее, Курско-Нижегородский, так он назывался. На вокзале Федор взял извозчика и отправился по адресу, указанном в визитке Хоффмана. В дом, однако, заходить не стал. Отпустив извозчика, заглянул в кондитерскую напротив, где занял столик у окна. Заказав горячий шоколад и безе, не спеша ел и пил, поглядывая в окно. Скоро определил нужный объект. Расплатившись, вышел из кондитерской и остановил бежавшего к дому мальчугана с кульком.

– В этом доме служишь? – спросил.

– Да, – ответил паренек. – Что вам, господин?

– Рубль заработать хочешь?

Мальчик закивал так, что, казалось, оторвется голова.

– Отнеси кулек и беги в кондитерскую, – предложил Федор. – Угощу пирожными и шоколадом. А еще рубль сверху.

– Сей момент, господин! – выпалил мальчуган и устремился к дому.

Через пару минут он сидел за столиком в кондитерской и поглощал пирожные. Федор наблюдал за ним с улыбкой.

– Тебя как звать? – спросил, когда малец подобрал с тарелки последние крошки.

– Петька, – шмыгнул носом тот.

– Значить так, Петруха. Собираюсь снять квартиру в этом доме, – он указал рукой в окно. – Хочу знать, что за люди там живут. Может, буйные какие. Пьют, шумят ночью. Я такого не люблю.

– Буйных нет, – замотал головой Петька. – Публика приличная. Адвокат, купец, чиновники. А еще гадалка. Даже частный сыщик есть. Но к нему, считай, не ходят.

– Расскажи! – велел Федор и достал из кошелька рубль.

Часа не прошло, как он знал, что хотел. Петька, получив награду, убежал довольный донельзя. Федор погулял по улице, а затем вошел в подъезд дома.

– Мадам Ленорман здесь живет? – спросил у швейцара, сунув тому гривенник.

– Нумер десять на втором этаже, – ответил тот. – У себя они.

Федор кивнул и поднялся по лестнице. Миновав дверь с номером «10», подошел к следующей. Повернул ручку звонка – раз, другой. Тишина. Мальчуган не соврал – в квартире никого. Хозяина нет, а лакей отсутствует – для чего ему здесь торчать? Достав связку ключей, Федор отпер дверь и зашел внутрь. Кабинет Хоффмана он нашел быстро – дверь в него оказалась единственной, закрытой на замок. Отворив ее ключом, Федор вошел внутрь и направился к письменному столу: Друг сказал: искать нужно здесь, два ключа в связке точно от замков ящиков. Так оно и оказалось. В ящиках обнаружились блокноты и толстая тетрадь. А еще деньги – в банкнотах и золотых монетах. Все это Федор свалил в захваченный с собой саквояж. После чего аккуратно запер за собой ящики и двери и покинул квартиру. Поймав извозчика, приказал везти в гостиницу. Там он снял номер и, затворив дверь, рассмотрел добычу. Пролистал блокноты. Обнаружив там свою фамилию, хмыкнул и закрыл. Завтра все сожжет. Изучил тетрадь. Содержание изумило. Хоффман вел подробное досье на Осененных. Кто на ком женат, дети, родственники и знакомые. А еще любовники и любовницы, отношения в семье и меж родами. Склонности и пороки. Последних было столько, что брала оторопь.

Федор сложил бумаги в саквояж и вызвал коридорного. Попросил принести газеты – все, какие обнаружатся. Пролистав, сходил на ужин и завалился спать. Назавтра он покинул гостиницу. Взяв извозчика, попросил отвезти его к почте, где задержался ненадолго. Служащий запечатал тетрадь в пакет, написал на нем продиктованный Федором адрес, принял плату с чаевыми, и расстался с клиентом. От почты коляска покатила к монастырю. Там Федор велел извозчику ждать, вошел за ограду и обратился к подметавшей двор послушнице. Поздоровавшись, попросил отвести к настоятельнице. Послушница, оценив вид гостя, бросила метлу и отвела, куда просили. Настоятельница оказалась занята. Федор слонялся в коридоре, пока, наконец, из кельи не вышла немолодая монахиня. Выглядела она расстроенной. Выскочившая следом послушница пригласила Федора войти. Что он и сделал, шагнув за порог небольшой комнаты, увешанной иконами. Там, за письменным столом у окна сидела пожилая, худенькая женщина в черном облачении.

– Спаси вас Бог, матушка! – сказал, перекрестившись, Федор. – У вас при монастыре есть приют для подброшенных младенцев. Хочу пожертвовать на него.

– Благое дело, – отозвалась настоятельница.

– Тогда примите.

Федор подошел к столу и вывалил на него извлеченные из саквояжа деньги – все, что взял с Хоффмана и Игната, на берегу и в квартире. Банкноты и монеты.

– Господи! – воскликнула настоятельница. – Сколько здесь?

– Сами посчитаете, – сказал Федор. – Много. До свиданья, матушка!