Мастеровой

Всадники в задних рядах эскадрона, наконец, поняли, что их тупо убивают. Завернув коней, они понеслись обратно. Бросив пики, пригнулись к шеям лошадей и неслись, не разбирая дороги. Лишь бы подальше от страшных пулеметов, этой безжалостной и слепой смерти, летевшей от русских траншей.

Убежать удалось далеко не всем. Вслед хлестнули очереди, и они достали многих. Всадники падали с коней или сползали из седел. Их, зацепившихся ногою за стремя, ошалевшие лошади тащили по начавшим зеленеть кочкам. Обратно к лесу вернулась едва треть вышедшего в атаку эскадрона.

– О, майн гот! – прошептал фон Притвиц побелевшими губами и опустил бинокль.

Ответом ему стало молчание. Офицеры, бывшие на командном пункте, потрясенно наблюдали картину разгрома. Оберст-лейтенант пришел в себя первым.

– Лейтенант Хубе! – окликнул адъютанта.

– Яволь, герр оберст-лейтенант! – вытянулся тот.

– Берите мой автомобиль и поезжайте в местечко. Там в отеле «Полония» отыщете гауптмана фон Шпонека. Передайте: я прошу его приехать. Он нужен рейху.

– Яволь! – щелкнул каблуками лейтенант и убежал.

«Мы еще посмотрим, кто кого», – подумал фон Притвиц, проводив его взглядом.

[1] Кроки – здесь чертеж участка местности, выполненный на глаз.

[2] Оберст-лейтенант – подполковник в немецкой армии.

[3] Casus belli (лат.) – повод для войны.

[4] Ритмейстер (ротмистр) – офицерский чин немецких кавалеристов.

Глава 13

Самым трудным оказалось убедить солдат подпустить врага ближе.

– Да они нас стопчут! – возразил Курехин, когда Федор это прриказал. Солдаты закивали. – Это ж кавалерия! Глазом не моргнем, как доскачут.

– Не успеют, – хмыкнул Федор. – Пять стволов в упор… Только бьем из трех, два в резерве. Нужно обеспечить непрерывный огонь. Один диск добил, подключается сосед. Другой меняет магазин. И так далее, пока германцы все не лягут.

Он обвел взглядом притихших бойцов.

– Не ссыте, братцы! – улыбнулся. – Не пройдут они. С нами Бог и пулеметы! Первым открываю огонь я, вы тут же подключаетесь. По местам!

Наверное, в другой ситуации ему бы не поверили. Только перед этим кое-что произошло. На глазах солдат офицер сжег воздушный шар германцев, а потом расстрелял артиллерийскую батарею из какой-то трубы. Солдаты видели, как германцы после этого подцепили упряжки к пушкам и утащили их в лес. Страшный артиллерийский огонь более не грозил. И все это сделал техник в офицерском мундире, у которого шашка путалась в ногах. Солдаты, видя это, прятали улыбки. Но теперь перед ними был другой человек. Он явно знал, что делать, и умел это. Таких нужно слушаться.

Подпоручик не подвел. Подпустил германцев так, что стали различимы лица, и открыл огонь. Следом застрочили пулеметы солдат. Били непрерывно, в считанные секунды опустошая диски. Но пули не летели мимо: плотный строй кавалеристов не давал такой возможности. Кавалеристов выкашивало, как траву в поле, – всадников, коней… Пулеметчики вошли в раж и молотили без перерыва, пока враг не побежал. И даже тогда продолжили стрелять. Федору с трудом удалось прекратить эту вакханалию.

– Патроны на исходе, – объяснил ошалевшим от боя пулеметчикам. – Своих мало привезли, здесь не выдали. Неизвестно, где искать. Чем стрелять будем?

Солдаты среагировали неохотно – в жилах их кипела кровь. Первый в жизни бой… Многие, стреляя, матерились и кричали.

– Силантий, – подозвал Федор унтер-офицера. – Возьми трех солдат и пройдись с ними по деревне. Может, кто из офицеров уцелел? Разузнай про патроны и еду. Люди голодны, позавтракать не успели. Остальным чистить оружие и снаряжать диски. Германцам в рыло насовали, но они не угомонятся. Нужно быть готовыми.

Озадачив подчиненных, Федор прошел вдоль линии обороны. Оценил последствия обстрела. Живых в траншеях не нашлось – били немцы точно. Да и была здесь дежурная смена пулеметчиков с часовыми. Все погибли, хотя кто-то, может, убежал. Федор подобрал две винтовки, уцелевшие на беглый взгляд, снял с убитых пояса с подсумками. В пулеметных гнездах откопал коробки с лентами. Часть их искорежило разрывами, но нашлись и целые. «Максимы» посекло осколками – не восстановить. Жаль, была надежда.

Обнаруженное добро Федор отволок к своим, приказав солдатам разряжать ленты и набивать добытыми патронами диски. Принялся помогать и сам. За этим занятием и застал их возвратившийся Курехин. Вместе с ним пришел немолодой унтер-офицер с широкой галунной нашивкой поперек погонов.

– Фельдфебель третьей роты Сильверстов, – доложил, откозыряв. – Старший чином в батальоне, получается, остался. Не считая ваше благородие.

– Офицеры все убиты?

– Думаю, что да, – сообщил Сильвестров. – Они в избах ночевали, а по ним германец первым делом и ударил. Тот, кто сразу не погиб, так в огне сгорел, – он перекрестился.

– Солдат сколько уцелело?

– Не могу сказать, – повинился Сильверстов. – Я собрал с сотню. Остальные или в город утекли, или в лес сховались. Да еще бонбами побило многих, раненые есть. Мы их подобрали и перевязали, но везти в город надо.

– Так везите!

– Лошадей одних побило, другие разбежались. А повозки – да, имеются.

– Видишь, сколько лошадей? – Федор указал на поле боя. – Приведи солдат и забирай. Где ваши винтовки?

– Так в овине погорели, там цейхгауз был, – почесал в затылке фельдфебель. – Его тоже подпалили.

– Вот же твою мать! – не сдержался Федор. – Не понос, так золотуха. Кто же это приказал: отобрать оружие у солдат?

– Их высокоблагородие. В батальоне большей частью новобранцы, многие неграмотны. Винтовки знают плохо. Не хотел, чтоб беда случилась.

– Сильно это помогло, – буркнул Федор и кивнул в сторону поля боя. – Винтовок там полно. Соберите и вооружайтесь. Покажу, как с ними обращаться. А с едою как?

– Это есть, – обрадовал фельдфебель. – Кухни уцелели. Не стреляли в них германцы. Порцион в котлы заложен и сготовился.

– Принесите нам поесть. Чаю не забудь.

Фельдфебель козырнул и удалился. Федор достал из офицерской сумки блокнот и карандаш. Набросал донесение. Сложив листки, надписал сверху: «Его превосходительству, генерал-лейтенанту Брусилову». Тем временем вернулся Сильверстов с солдатами. Сбив их в строй, доложил Федору о прибытии.

– Кто умеет ездить верхом? – спросил Кошкин у солдат.

– Я могу, – ответил невысокий, худощавый рядовой, выступив из строя. – Конюхом служил у барина.

– Выбирай себе германского коня и скачи в Гродно, – приказал Федор. – Там найдешь штаб корпуса. Передашь генералу Брусилову, – протянул он донесение. – Если вдруг его не будет, то кому-нибудь из старших офицеров штаба. Выполняй приказ, солдат!

Рядовой, забрав листки, сунул их за пазуху и, перескочив траншею, побежал к расстрелянному эскадрону. Там остановился возле мертвого гусара. Получив пулю в грудь, тот упал на землю. Его конь остался рядом, опустив голову к убитому. Рядовой подобрал повод, осмотрел коня и вскочил в седло. Лошадь поначалу заартачилась, пятясь и кружась, но наездник оказался опытным. Спустя несколько мгновений конь сорвался с места и помчался к русской стороне. Перемахнув траншею, поскакал к деревне. Федор и солдаты проводили его взглядами.