Мастеровой

– Дальше просто, – завершил рассказ Федор. – Приют, фабричная школа, обучение мастерству, отбывание воинской повинности в полку и приезд в Тулу. Здесь устроился на оружейный завод и сдал экзамены за реальное училище. Стал техником. Потом случилась поездка на границу для испытания придуманных мною пулеметов, где и произошел бой с германцами. Остальное знаете.

– Наш герой – скромный человек, – выступил вперед начальник завода. – Умолчал, что он таланливый изобретатель. Великолепно образован, говорит на трех языках. С появлением Федора Ивановича вверенный мне завод буквально ожил. У нас появились заказы и ассигнования. У мастеровых Тулы – работа. Пулемет, придуманный Кошкиным, принят на вооружение русской армии. А ведь Федору Ивановичу только двадцать шесть. Сколько еще доброго он сделает для Отечества! Свой чин и орден он заслужил по праву. Поздравляю!

Генерал подошел к Федору и пожал ему руку.

– Может, кто еще хочет поприветствовать нашего героя? – спросил губернатор, когда аплодисменты смолкли.

Ответом ему стало молчание. Внезапно от толпы дворян отделилась барышня с букетом в руках. Провожаемая взорами собравшихся, она подошла к подиуму и попыталась взобраться на него. Но неловко наступила на подол, пошатнулась и, взмахнув руками, стала падать. Букет при этом уронила. В зале ахнули. В следующий миг неведомая сила подхватила барышню, слегка подержала в воздухе и утвердила на подиуме.

– Вы, кажется, хотели вручить мне цветы, сударыня? – спросил Федор и повел взглядом. Выроненный барышней букет взмыл с пола и упал ей в руки. – Приступайте.

В наступившей тишине Варвара, а это была она, отдала ему букет и сделала книксен.

– Господа! Прошу всех к столу! – объявил председатель.

– Разрешите предложить вам руку? – спросил Федор у Варвары и, получив согласие, повел ее к указанному ему месту. – Составьте мне компанию, сударыня.

Подождав, пока главные лица сядут, дамы и их спутники стали занимать места за столами. Полина и Алевтина оказались рядом – так сами захотели. Засновали официанты, разливая по бокалам вино и предлагая кушанья. Полина склонилась к уху подруги.

– Что это было, Аля?

– Варя вручила Федору букет, – ответила Алевтина. – Ты же видела.

– Так неловко! Едва не упала.

Подруга рассмеялась.

– Варя пробежит по жердочке над ручьем, не замочив подола. Я ее с детства знаю. Это все нарочно. Упасть она просто не могла – Федор не позволил бы. У него сильный дар – Варя говорила. Она учит его им пользоваться.

– Для чего ж тогда?

– А ты глянь! – сказала Алевтина. – За столом Варя сидит рядом с Федором. А ведь место другой предназначалось. Только кто ж противится выбору героя? Так вот, дорогая…

Их разговор прервал предводитель дворянства. Встав, поднял бокал:

– За здоровье его Императорского Величества Георгия Александровича!..

Два часа спустя, генералы и предводитель, оставив гостей веселиться, поднялись в кабинет хозяина. Там сели в кресла. Лакей подал им бокалы с коньяком.

– Что это было, Алексей Александрович? – спросил губернатор, пригубив ароматный напиток. – Я о казусе с барышней.

– Проявление дара, – ответил предводитель. – У нашего героя он чрезвычайно сильный.

– Да уж! – согласился губернатор. – В этой барышне пуда три. Он же ее словно перышко… Но откуда дар? У приютского сироты?

– Я сейчас вам кое-что покажу, – сказал предводитель и велел лакею: – Тимофей, подай мне иллюстрированный Гербовник. Том, что на букву «Л».

Лакей достал из шкапа и принес ему толстую книгу в сафьяновом переплете. Предводитель стал ее листать. Найдя нужное, поднял взгляд на гостей.

– Глядя на Кошкина, все не мог понять, на кого он похож. Но потом вспомнил. Смотрите! – он протянул книгу губернатору. Тот взял и стал разглядывать фотографию, напечатанную на странице. Затем передал книгу начальнику завода. – Как одно лицо, – сказал предводителю. – Удивительно.

– Согласен, – подтвердил Кун. – Значит вы считаете…

– Светлейший князь Лопухин-Демидов, Николай Петрович, – подтвердил предводитель. – Ныне покойный. Я его хорошо знал. Блестящий был офицер, Осененный с даром кинетика. Очень сильным, к слову. Не красавец, но женщинам нравился. Он ими тоже не пренебрегал, – Алексей Александрович улыбнулся. – В 1886 году, когда Кошкин появился на свет, был в самой силе. Как раз в то время с Николаем Петровичем и случился скандал – стало известно о его связи с родовитой дамой. Имя называть не стану, но, поверьте, шум был большой. Князь даже оставил Москву и переехал в имение в Киевскую губернию. Его возлюбленная постриглась в монахини. Говорили, что плодом их любви стал мальчик, но его никто никогда видел. До сегодняшнего дня.

– Вы уверены? – спросил Кун.

– Какие могут быть сомнения? – развел руками предводитель. – Одно лицо, один и тот же дар. А образование, о котором вы сказали? Три иностранных языка, замечательный изобретатель. Это, к слову, родовая черта Демидовых – великолепно разбираться во всем, что связано с железом. Полагаю, мальчика сохранили, дав ему отличное образование. Скорей всего, жил за границей. Признать его сыном князь не успел – скончался два года тому. Состояние перешло к родственникам, Кошкин оказался не у дел и стал пробиваться сам. У него это великолепно получилось.

– М-да, – сказал Кун. – Предположить не мог, что под моим началом окажется светлейший князь.

– Бастард, – уточнил предводитель. – Титула у Кошкина не имеется. Но не удивлюсь, если появится в скором времени. С таким-то даром! Только попрошу вас, господа, – он поднял палец. – Никому ни слова! Не стоит возбуждать лишних пересудов. Если Кошкин не хочет говорить о своем происхождении, значит, у него имеются причины.

Оба генерала кивнули. А виновник торжества, не подозревая о том, куда его только что записали, в это время сидел за роялем. Дамы попросили развлечь публику, пока лакеи убирают столы, готовя зал для танцев. Аккомпанируя себе, Федор пел:

То ли цвет черемух, то ли снег посыплется На каштановые волосы твои. Скоро время, зверь невидимый, насытится И уйдет, оставив сердце без любви. Потемнеет серебро, померкнет золото, Поизносятся и вещи, и слова. Из альбомов улыбнется нежно молодость, И окажется, душа еще жива…

В этот раз у него выходило совсем не грустно. Впервые со дня возвращения в Тулу на сердце у Федора было спокойно и хорошо. «Шарман! Шарман!» – шептали окружившие рояль барышни, бросая неприязненные взгляды на Варвару. Та стояла ближе всех к кавалеру и, опершись на крышку рояля, не отрываясь, смотрела на него. А Федор пел:

Душа болит, а сердце плачет, А путь земной еще пылит. А тот, кто любит – слез не прячет, Ведь не напрасно душа болит…

[1] Бон апети – приятного аппетита по-французски.

[2] Офицерам в Российской империи разрешалось жениться после 23 лет, но в этом случае он должен был представить доказательства, что в состоянии содержать семью. После 28 лет этого не требовалось.

[3] «Новое время» – газета, издававшаяся в России в 1868–1917 годах.