Мастеровой

– Сейчас брошу в вас, – заявила безапелляционно. – Постарайтесь отразить.

Федор в ответ лишь плечами пожал. Чудит барышня. Варвара отошла на несколько шагов, размахнулась и метнула в него камушек. Дальше случилось невероятное – перед Федором возник щит. Камень отразился от него и просвистел обратно, сбив с Оболенской шляпку. Та только взвизгнула. Федор подбежал, поднял шляпку и протянул спутнице. Та поспешно водрузила ее на голову.

– Что это было? – спросил Федор.

– Зеркальный щит, да еще активный, – ответила Оболенская. – Ишь, как камень отразил! Сильней, чем бросили. Поверить не могу! Редчайший дар, о таком в книжках читала. Не знаю, есть ли у кого еще. Но у вас откуда? Прежде были способности?

– Предметы двигал, – ответил Федор. – Так, по мелочи. Баловство.

– А потом сняли знак с огневика, заполучив его силу, – продолжила спутница. – После смерти мага, она перетекает в знак. Но хранится недолго – не более часа. Вы успели перенять. Право, интересно. Дар кинетика в сочетании с огневым – и такой необычный результат.

– Ну, и что делать? – спросил Федор.

– Укреплять и развивать дар, – ответила Варвара. – Я вам помогу, меня этому учили.

– Для чего?

– С зеркальным щитом, да еще активным, вас возьмут в гвардию царя. Дадут титул.

– Больно нужно! – хмыкнул Федор. – У меня есть занятие, Варвара Николаевна, и оно мне нравится. Осеняться не желаю.

– Ваше право, – сказала Оболенская, как почудилось Федору, с одобрением. – Только от занятий не отказывайтесь. Пригодится. Будь на вас щит, в том бою вы могли убить мага, отразив огнешар. Не пришлось бы хитрить с револьвером. А еще вас не будут брать пули и, возможно, снаряды.

– Я подумаю, – сказал Федор.

– Как решитесь, отыщите меня, – предложила спутница. – В библиотеке я ежедневно, кроме воскресенья. Домой не приходите – хозяйка решит, что вожу мужчин. Выгонит. Да и комнатка у меня скромная, стыдно пригласить. Лучшую снять не могу – жалованье небольшое.

– Ах, Варвара Николаевна! – улыбнулся Федор. – Было бы чего стыдиться? Я рос в приюте. Представляете сотню коек в одном помещении? Потом были казарма при заводе, а затем – в полку. Один в комнате недавно живу. Все в жизни меняется. Будет и у вас свой дом с прислугой, муж, дети, жизнь счастливая. Чего я вам искренне желаю.

– Удивительный вы человек, Федор Иванович, – сказала Оболенская. – Столько доброты… Буду рада видеть вас. А сейчас мы пришли, вот мой дом…

Федор попрощался и пошел к себе. Варвара проводила его взглядом. «В приюте рос, – вспомнила его слова. – Кто из родовых сдал? Вот же идиоты! Потерять человека с таким даром! Хотя, чему удивляюсь? Они все кретины. А вот я своего не упущу…»

[1] Казус белли – формальный повод для войны.

[2] ГАУ – Главное артиллерийское управление. Входило в состав Военного министерства.

[3] Для примера. В 1913 году профицит бюджета Российской империи составил около 50 миллионов рублей.

[4] Линейка – пассажирская повозка большой вместимости на конной тяге.

[5] Зеленый цвет несли вагоны третьего класса, желтый – второго.

[6] Стихи Анатолия Поперечного.

[7] Стихи Леонида Фадеева.

Глава 15

Юлия пила чай с булками. И то и другое ей принес официант из ресторана и, получив плату с чаевыми, удалился, пожелав: «Бон апети![1]». Хорошая прислуга в «Астории», вышколенная. Любое пожелание постояльца выполнят мгновенно, но и чаевые любят. Причем, пятачок не дашь – морщатся. Что поделаешь – столица. Жить в ней дорого, но безумно интересно. Вчера они с Николя были в Михайловском театре, смотрели оперетту Оффенбаха «Парижская жизнь» в представлении французской труппы. На французском языке, разумеется. Прекрасная музыка, артисты. После спектакля заехали в ресторан. В гостиницу Юлия вернулась за полночь, легла поздно, встала – соответственно. Люди завтракают, а она только чай пьет. Ну, и что с того? Это вам не Тула, а столица. Здесь жизнь другая, и она ей нравится.

О случившемся Юлия не капли не жалела. Да бросила жениха, гимназию, родной город. Ну, так было для чего. И кого. Николя очаровал ее сходу. Высокий, стройный красавец в черном мундире с желтой выпушкой по краям пригласил ее на танец на балу. Вальсировал он великолепно. После отвел к буфету, где угостил шампанским. Там разговорились. Николя оказался князем, сыном адмирала, Осененным гвардейского полка. Юлия рассказала о себе. О том, что сирота, преподает в гимназии. Упомянула о приданом, чтоб не думал, что нищая. Сумму, правда, не назвала. Сказала, что значительная, а оставили приданое родители. Князь выслушал и улыбнулся:

– Вы чудо, Юлия Сергеевна! Отправляясь в полк на стажировку, не ожидал встретить здесь прекрасный цветок.

– Оставьте, князь! – смутилась Юлия.

– Святая правда, Юлия Сергеевна! – не замедлил князь. – Вы хороши собой, умны и образованы. Доселе не встречал таких.

– Даже в Петербурге? – удивилась Юлия.

– Видели бы вы тамошних барышень! – фыркнул Николя. – Они жеманны и манерны. Слова не скажут в простоте. За душою – пустота, а не так, как у вас. Позвольте предложить вам руку? Распорядитель объявил мазурку.

И они снова танцевали… После бала князь подвез ее домой, прощаясь, заверил, что увидятся снова. Назавтра встретил ее после уроков и пригласил в ресторан. Юлия поколебалась и согласилась. После был выезд на пикник и снова ресторан. Умом Юлия сознавала: ведет себя нехорошо. У нее есть жених. Но сердце тянулось к Николаю. Рядом с ним Федор просто исчезал. Невысокий, скромный техник оружейного завода и красавец-князь из гвардейского полка – разница огромная.

Спустя несколько дней Николя предложил ей руку и сердце.

– Вы уверены, Николай Сергеевич? – засомневалась Юлия. – Вы князь, к тому же Осененный. Я же обычная дворянка. Что скажет адмирал?

– Я знаю батюшку, – улыбнулся Николя. – Он строг с виду, но сердце у него доброе. Родители вас полюбят, вас нельзя не полюбить. Мне назначат содержание, что позволит получить разрешение на брак от полкового командира[2]. Мы обвенчаемся и будем жить в Петербурге.

Юлия подумала и согласилась. Кто ж отказывается от мечты? Она с детских лет хотела жить в столице, вращаться в высшем свете, встречаться с знаменитостями. Смерть родителей и последовавшие тяжелые времена заставили об этом позабыть. И вот мечта вернулась. Уволившись из гимназии и оголив счет в банке, она собрала вещи и укатила с князем в Петербург.

А вот там не задалось. Николя сокрушенно объявил, что отец ушел в морской поход. Случилось все внезапно – приказ государя. Служба.

– Придется подождать, – сказал жених. – Не печалься – это ненадолго. Вернется – и представлю сразу.

– А мать? – спросила Юлия. – Может, ей пока?

– Отец обидится, – не согласился Николай. – Как же без него? Но ты не переживай – скучать не дам. Познакомлю с Петербургом. Надо знать город, в котором собираешься жить.

Деваться было некуда, и Юлия согласилась. Жених не обманул: они с головой нырнули в кипящую столичную жизнь. Театры, рестораны, выставки, бега… За все платила Юлия. Жених, смущаясь, объяснил, что у него нет денег. Отец в поход отправился внезапно, оставить не успел. Вернется – возместит. У матери он брать стесняется: та спросит для чего? Придется рассказать, захочет познакомиться с невестой. Но тогда обидится отец…