Мать всех грехов

– Да, Чубакка знает свое дело, – согласился Чернов, – то, что он способен состряпать своими руками – настоящий эксклюзив, хотя как-то раз он мне пожаловался, что его домашняя лаборатория – это не силиконовая долина, и что возможностей для импровизации маловато. Ну да это все лирика. Ты мне лучше скажи, что удалось узнать про Мезенцева?

– Как сказать, мы следили за ним постоянно, но ничего особо подозрительного в его поведении нет, обычный мажор каких тысячи. Правда вчера он имел какой-то странный разговор со своими друзьями, которые обвиняли его в трусости и нежелании играть честно и доводить дела до конца, обещали, что ему придется столкнуться с последствиями своих действий, в общем непонятная пока история.

– А вот это уже интересно, – задумчиво протянул Чернов, по обыкновению откинувшись на спинку кресла. – Я так думаю, что мы скоро многое сможем понять. Может не все, но многое. Ладно, Вадим, пора ехать, наш сегодняшний визави не любит, когда к нему опаздывают.

ГЛАВА 7

Елена свернулась калачиком на диване, положив голову Максиму на колени и изредка шмыгая носом, ее ярко зеленые глаза были влажными от слез. Ей нужно было выговориться, рассказать обо всем, что так долго тревожило и пугало ее: о том жутком ночном госте, о странной фигурке балерины и столь же странном поведении отца, обо всех своих страхах, как бы безумны они ни были, и пусть брат сочтет ее сумасшедшей шизофреничкой, ей было все равно, держать это в себе и просто молчать сил больше не было.

– Я ничего не понимаю, – сказала она слабым голосом, – в последнее время вокруг меня творится что-то очень плохое, словно это какой-то кошмар наяву. Я не могу так больше, мне кажется, что все это происходит не со мной. А теперь вот еще и Лешка…

Елена не смогла договорить, ее сердце будто сжали в кулак, а из глаз снова потекли слезы.

– Поплачь, сестренка, я понимаю, тебе сейчас очень тяжело, – Максим нежно погладил сестру по голове, – просто плохие вещи случаются с хорошими людьми. К сожалению, такое бывает очень часто. Может быть я не прав, но иногда мне кажется, что чем человек лучше, тем больше на него наваливается всякой дряни.

– Это несправедливо.

– Может и так, и тем не менее это факт, с которым нужно просто смириться. А справедливость… Каждый понимает ее по-своему, многие вообще не верят в ее существование, и у них, увы, есть на то веские причины.

– Мама говорит, что я должна быть сильной, что не имею права позволять эмоциям брать над собой верх.

– Ну тут как раз удивляться особо не чему, было бы странно, если бы она говорила по-другому. Порой у меня создается впечатление, что единственный человек, которого мать любит по-настоящему, это наш отец. Не знаю, может, потому что они оба рано потеряли родителей, может причина в чем-то еще, но они всегда были по-настоящему единым целым. Про таких говорят – идеальная пара. Ты знаешь, я даже не припомню ни одного раза, когда бы они ссорились.

– Я тоже. Мама и папа сильные и целеустремленные люди, но если говорить откровенно, то мне и правда всегда не хватало их заботы, ну ты понимаешь, настоящей родительской заботы. Я много думала о твоих словах, когда ты сказал, что в нашем доме никогда не было истинного домашнего тепла. Знаешь, пожалуй, ты прав, это действительно так. Они всегда были такими: сдержанными, строгими, рассудительными. Именно поэтому я испытала настоящий шок, когда отец мгновенно потерял свое неизменное хладнокровие, просто увидев обыкновенную фарфоровую фигурку.

– Да, действительно странно. Хотел бы я на это посмотреть хоть одним глазком. Вообще-то я и сам заметил, что с родителями в последнее время что-то не так, особенно с отцом, вот только не знал, что все настолько серьезно.

– Я и сама не представляю, что вообще происходит, голова раскалывается, не могу ни о чем думать, ничего делать, хочется просто тупо лечь и пялиться в потолок. Мама постоянно твердит мне, как важно для меня выступить на концерте, а я не хочу даже думать об этом.

– Ну прежде всего это нужно ей. Концерт пройдет при поддержке фонда юных талантов, мать хочет угодить Мезенцевым, к тому же там будет пресса, камеры, и конечно же куча всяких важных персон, без которых такие мероприятия почти никогда не обходятся. Ты же знаешь, как она обожает все это. Можно подумать, что выступать будет она, а не ты.

– Не знаю, может и так. Мне все равно, что она там любит или не любит. Я ужасно устала, внутри какая-то отвратительная пустота.

– Тебе нужно отдохнуть, сестренка, на какое-то время отрешиться от всего. Иногда бывает полезно очистить мозги и просто послать весь мир к чертям.

– Да, наверное. Иначе я просто сойду с ума.

ГЛАВА 8

Чернов остановил машину возле огромного жилого комплекса. Сорокаэтажный многоквартирный комплекс «Бастион», построенный в форме гигантской раскрытой книжки и освещенный светом сотен окон, ночью выглядел еще более величественно и помпезно.

– Ого, ничего так домишко! – невольно вырвалось у Вадима.

– Да, внушительное здание, – подтвердил Чернов, – здесь живут не самые бедные люди. Того, к кому мы идем, зовут Евгений Прист, хотя имен у него много, такова специфика его, как бы это сказать, деятельности, он всегда старался жить на широкую ногу, причем ничего за это не платя, сами деньги для него – это прежде всего способ самовыражения, инструмент удовлетворения желаний, порой довольно экстравагантных. Есть люди, которые любят копить, а есть те, которые обожают тратить, он как раз из последней категории, правда тратить он предпочитает чужие деньги. Это настоящий транжира, гуляка и завсегдатай самых модных тусовок Москвы. Однако его истинная страсть – отнюдь не деньги, они скорее являются приятным бонусом. Кто-то считает его мошенником, позером, шутом и даже психом, кто-то видит в нем сумасбродного провокатора и отъявленного анархиста. Я думаю, что отчасти все они в чем-то правы, но никто из них не знает о нем и половины того, что знаю я.

– И что же он представляет из себя на самом деле? – с интересом спросил Вадим.

– Он патологически презирает общество с его устоями и правилами, считает его лживым, лицемерным, тупым и не достойным жалости. И тем не менее, он на всю катушку пользуется этим самым обществом, наслаждаясь чужим невежеством, тщеславием и глупостью. С юных лет он с легкостью проникал в самые роскошные заведения города, не имея ни гроша в кармане, всегда действовал напористо, нагло и уверенно, так что мало кто мог усомниться в правдивости его слов, без труда втирался в доверие к богатым и влиятельным особам, вешал им такую лапшу на уши, что узнай они об этом, то сожрали бы его с потрохами, особенно если бы услышали, что он о них потом говорил и как высмеивал. Это по истине гремучая смесь Остапа Бендера и Хлестакова, талантливый актер и психолог, отлично знающий чужие слабости. Он всегда мог сыграть кого угодно, причем подходил к созданию очередного персонажа невероятно тщательно и с завидной выдумкой, но по этой же причине, как мне кажется, давно потерял собственное лицо, став, по сути, сборной солянкой из созданных им же образов. А ведь ему всего-то 24 года. За свою в общем-то недолгую жизнь, этот парень успел попробовать себя в разных амплуа. Кем он только не был: успешным блогером, членом молодежной организации юных патриотов, членом молодежной организации юных либералов, сыном итальянского миллионера, сыном американского миллионера, племянником видного московского чиновника, адептом сакральных знаний и даже перспективным молодым ученым, будущим членом-корреспондентом Российской Академии Наук. Мир для него – это одна большая сцена, где он единственный, кто сам выбирает себе роль, конечно же главную. Все остальные довольствовались в его спектакле теми ролями, которые он для них уготовил. И вот в один прекрасный день ему удалось плотно втереться в ряды золотой молодежи Москвы, быстро смекнув, что перед ним открылся мир по истине безграничных возможностей. Так что теперь на какое-то время это стало его новой забавой, новой интересной ролью, он создал вокруг себя ореол настоящей таинственности, какое-то время его считали чуть ли не наследником одного из российских олигархов. Иногда даже я не в силах понять, как ему удается проворачивать такое, как вообще люди могут быть столь доверчивы. Сколько раз убеждаюсь, что природа человеческой наивности иногда абсолютно не поддается логике и здравому смыслу. Воистину великая сила слухов и сплетен неистребима, главное знать как их правильно состряпать и преподнести, а Прист в этом мастер, он лишь запустил небольшую легенду о таинственном московском принце, в которую его новые друзья охотно поверили. Вскоре он стал вести свой собственный блог в интернете о жизни московских мажоров, многие вскоре стали даже платить ему, чтобы их видео появлялись на его страничке, ну а потом уже всем было наплевать, кто он на самом деле, он очень быстро освоился, завел нужные знакомства и стал неотъемлемой частью той касты, к которой не имел ни малейшего отношения. И вроде бы стоило успокоиться и тихо ловить падающие на него денежные знаки, но Прист не таков, он постоянно жаждет новых острых ощущений, глубокое презрение к человечеству вкупе с постоянной адреналиновой зависимостью вызывают в нем неистребимое и безотчетное желание рисковать и устраивать какие-нибудь невероятные каверзы, причем обставлять их с такой помпой и пафосом, что разговоры и слухи о его очередной проделке еще долго будоражат Москву, однако в этом случае сам Прист всегда остается в тени, наслаждаясь произведенным эффектом. Его последней выходкой была организацией липовых курсов тренинга по личностному росту, если подобные курсы вообще могут быть не липовыми. Естественно, что на сей раз он нанял одного приезжего актеришку-авантюриста из провинциального театра, которого и назначил руководителем данных занятий. И вот представь себе: собравшиеся заплатили деньги, пришли в назначенный день, заняли места в зале и стали ждать откровения, но вместо этого на огромном экране появилось изображение одиноко стоящего на дороге осла и надпись: «Господи, благослови идиотов!» Но на этом дело не кончилось, через несколько секунд на экране появилась новая надпись: «А теперь достаньте конверты из-под ваших кресел.» В конвертах все присутствующие обнаружили небольшие листовки с текстом следующего содержания: «Недоделанным олухам от благодарного лектора. Вы хотели знать секрет быстрого обогащения и успеха? Так вот, найдите достаточное количество глупых людей, соберите с них деньги и поскорее скройтесь, предварительно поиздевавшись над теми дурнями, которые вам поверили.» Потом наш довольный собой мистификатор расплатился с тем актеришкой и попросил его, чтобы тот быстренько и по-тихому смылся из первопрестольной куда-нибудь подальше. Когда он рассказывал мне об этом, то хохотал как ребенок.

– Невероятно, как вам вообще удалось получить в агенты такого субъекта?

– Ну, скажем так, я помог ему в весьма затруднительной ситуации. Его кипучая деятельность едва не привела его к печальному финалу, а я позаботился о том, чтобы этого не произошло. Как я уже сказал, для него характерна неуемная жажда самоутверждения, постоянное желание испытывать свою удачу на прочность. Как раз это желание чуть не стоило ему жизни. Как-то раз он задумал провернуть весьма дерзкую аферу и вознамерился содрать деньжат с одной, скажем так, очень влиятельной и богатой международной религиозной секты, действующей на просторах нашей необъятной родины. Он, видишь ли, посчитал, что будет, как он сам выразился, прикольно облапошить тех, кто так искусно дурит головы граждан всего мира. Решил, видите ли, потягаться с достойным противником. Вот только не учел, дурашка, что жизнь не похожа на приключенческий роман, и одно дело – обмануть парочку туповатых детей московских чинушей или убедить в чисто хлестаковском стиле толстопузых чиновников какого-нибудь уездного городишки, что ты фигура вселенского масштаба, и уже совсем другое – попытаться шутить подобным образом с признанными мастерами промывки чужих мозгов, могущественными людьми, которые, как ты понимаешь, не привыкли прощать такую наглость. В общем, его намерения были раскрыты несмотря на все предосторожности, и, если бы не я, то едва ли он вообще был бы сейчас в живых. Тогда мне удалось его спасти, без моей помощи эти господа быстро бы вычислили его скромную персону и скорее всего проделали бы в его бренном теле пару лишних дырок в сугубо назидательных целях, дабы другим наглецам было неповадно столь дерзким образом шутить с ними. Прист очень сложный человек, я бы даже сказал жестокий, настоящий социопат, его неизменно благодушная и милая физиономия – всего лишь одна из многочисленных масок, но одного у него не отнять – он умеет быть благодарным, и если уж ты попал в список его друзей, то можешь быть уверенным, что тебе ни при каких условиях не вонзят нож в спину.

За разговором Вадим не заметил, как они с Черновым поднялись на пятнадцатый этаж. Звонка не было, поэтому Чернов несколько раз стукнул мыском ноги в массивную железную дверь, покрытую дорогущим дубовым шпоном. Через несколько секунд на пороге появился субтильный молодой человек лет двадцати пяти, показавшийся Вадиму весьма невзрачным на первый взгляд, однако при ближайшем рассмотрении становилось понятно, почему этому субъекту удавалось проделывать все то, о чем говорил Чернов. В его облике прослеживалось какое-то невероятное обаяние, а глубоко посаженные глаза, казалось, были созданы для того, чтобы их обладатель избрал для себя профессию гипнотизера или по крайней мере вербовщика.