Мать всех грехов
Шрифт:
– Добрый вечер, Николай Павлович, давненько вы ко мне не заглядывали. А что это за товарищ с вами, который так пристально на меня смотрит? – с неподдельным интересом спросил Прист и расплылся в широкой добродушной улыбке. – А, догадываюсь, это ваш помощник. Вы, вероятно, уже рассказал ему обо мне и о моих подвигах, и он, скорее всего, подумал, что я не соответствую тому образу, который он себе представлял. Да-да, парень, не удивляйся, я умею читать мысли не хуже какого-нибудь Месинга. Увы, наши ожидания не всегда совпадают с реальностью. Ну так или иначе я рад, что теперь еще один человек знает о моих скромных деяниях, ибо я бесстыдно тщеславен и самолюбив, но, к сожалению, специфика этих самых деяний такова, что я не могу поведать о них широким массам, по крайней мере пока. Чернов, вероятно, тебе доверяет, приятель, раз притащил сюда. Ну что ж, друг человека, которому я многим обязан, для меня желанный гость. Прошу вас, господа.
Прист проводил
– Твои словесные тирады всегда были объемны. А ты, я вижу, неплохо здесь устроился! – сказал Чернов, оглядывая гостиную, пол которой был выложен бежевой плиткой, а стены покрывала дорогая итальянская штукатурка. Посередине комнаты стоял черный журнальный столик, а на стене справа, напротив массивного дивана из белой кожи, висела огромная плазменная панель.
– О, разве это тирады, если бы вы видели, как я в свое время выступал на митингах, какие речи толкал, а как проникновенно произносил каждое слово! Ветер дул мне в лицо и десятки глаз смотрели на меня с восхищением. И ведь они верили мне, как они мне верили! Воистину, я был прекрасным оратором. Помнится, я даже мечтал о создании собственной партии. Хотя, кто знает, может когда-нибудь я и вернусь к этой мысли. Правда, с некоторых пор у меня поубавилось желания лезть на рожон, особенно когда пришлось взглянуть в лицо смерти. Я, вдруг, с удивлением обнаружил, что как-то пока не готов расстаться с жизнью. Да-да, можно сколько угодно презирать костлявую, ровно до того момента, пока ее холодная рука не ухватит тебя за филейную часть. Тогда-то мы с вами и встретились, Николай Павлович. Мне не зря говорили, что вы способны решить любую проблему. И все же я не унываю. Нет, дорогие мои, не унываю, ибо неудачи лишь придают мне сил жить дальше. Любой опыт есть благо для человека мыслящего. – ответил Прист, засыпая полученный порошок в серебристый кофейник с кипящей водой. Весь этот процесс выполнялся им чрезвычайно церемониально и явно доставлял ему неподдельное удовольствие. – Но даже если бы тогда эти парни достали меня и упрятали в узилище, или недолго думая шлепнули где-нибудь в грязной подворотне, я бы все равно не жалел, потому что это была потрясающе сыгранная партия, хотя и провальная.
– В которой ты чуть не проиграл свою жизнь, да к тому же чуть не угробил своих приятелей, которые имели неосторожность тебе довериться, – ехидно заметил Чернов, – как же я намучался тогда, чтобы вывести вас из-под удара.
– Да уж, нелегко было. Но вы же знаете, я привык ходить по лезвию бритвы, так интереснее. К тому же и в финансовом плане я не особо пострадал, правда, ничего и не получил. По-крупному у меня тогда сыграть не вышло. Зато теперь вот живу и не печалюсь, даже появилась возможность снимать вот эту прекрасную квартирку, мои богатенькие приятели щедро платят мне за возможность потешить свое эго и явить свои бесчинства миру в моем блоге. Вы же знаете, Николай Павлович, я имею страсть к девушкам модельной внешности, особенно к охотницам за богатыми холостяками. Это жилище я обычно представляю им как мое московское гнездышко для уединенных встреч. Знаете, это порой бывает весьма забавно, когда тебя считают жертвой, когда женщина думает, что ты всецело находишься в ее власти и уже строит на тебя планы, не подозревая, что на самом деле это ее в данный момент дурят самым наглым образом. А квартирка очаровательная, не находите? Кстати, заранее прошу прощения, что не могу предложить вам кофе с молоком. Молока дома не держу, не переношу лактозу. Хотя лично я считаю, что пить кофе нужно только так, без всяких посторонних примесей, особенно этот. Абсолютно не понимаю тех, кто старается разбавить этот великолепный напиток чем-либо, кроме воды и сахара. Прошу к столу, господа.
Прист разлил кофе по чашечкам и, отставив кофейник в сторону, с невероятным наслаждением сделал небольшой глоток.
– Да, превосходно. Я предпочитаю только зерновой, все эти порошки и гранулы – настоящее оскорбление для истинного ценителя. Говорят, мой прадед обожал хороший кофе. Он был англичанин, родом из дважды благословенной деревни.
– Из дважды благословенной деревни? – с интересом переспросил Вадим.
– Да. Это такая деревня, все мужчины которой вернулись живыми после двух мировых войн.
– И как же интересно вашего прадеда занесло в Россию?
– Будучи авантюристом и романтиком, он был очарован идеями коммунизма и всеобщего равенства, поэтому-то и перебрался в СССР строить светлое будущее. Бабушка рассказывала, что он вечно хотел спасти все человечество, а о себе вспоминал в последнюю очередь. Кто знает, может он считал, что смерть не просто так обошла его стороной и ему нужно, так сказать,
оправдать кредит доверия. А вот я, наоборот, законченный и неисправимый эгоист. Стараюсь жить с комфортом и ни в чем себе не отказывать.– А вы и вправду неплохо здесь устроились, весьма неплохо. Ради этого стоило посвятить себя такой редкой в наши карьере блогера.
– Вот только давайте обойдемся без фарисейства, пожалуйста. Я, можно сказать, летописец современности, – с наигранным пафосом произнес Прист, после чего быстро подошел к столу и с ловкостью опытного официанта раздал своим собеседникам изящные фарфоровые чашечки на не менее изящных блюдцах. – В конце концов я веду записи будней нашей будущей элиты, все их славные подвиги на благо страны и мира я записываю и делаю достоянием гласности, словно бродячий бард, воспевающий деяния средневековых героев. Разве это не стоит небольшого гонорара? И они не против, знаете ли, пока еще никто не отказывался. Я продаю тщеславие по сходной цене, это куда безобиднее того, что я вытворял, когда был чуть помоложе. Вот зараза, а красиво сказал, а? Ну что ж, дорогие гости, испробуем, наконец, этот прекрасный напиток.
– Ты как обычно в своем репертуаре, – усмехнулся Чернов, – истинный король сарказма. Ни единого слова не скажешь в простоте.
– Ну разве это плохо, я хотя бы не меняюсь и всего-навсего стараюсь разнообразить свою жизнь в и без того скучном и до отвращения и сером обществе. В сущности, мои преступления ничто, по сравнению с преступлениями некоторых господ, которых считают весьма порядочными людьми и даже ставят другим в пример их бесчисленные добродетели. «Маскарад! Кривляние!», – скажете вы. Может и так, я не спорю. Все вокруг лицемерят и обманывают, понимаете, все. Даже сильные мира сего для достижения иллюзорных целей без особых колебаний отнимают чужие жизни, трусливо прячась за свои тухлые идеалы, придуманные ими же для оправдания своих делишек. Я лишь жалкий маленький шкодливый котенок по сравнению с ними. Но вы ведь пришли не бичевать меня за мои маленькие шалости и отнюдь не просто так удостоили меня своим визитом, Николай Павлович, я прав?
– Да, мне нужна кое-какая информация о Родионе Мезенцеве.
– Мезенцев? С чего это вы, вдруг, им заинтересовались? Хотя можете не отвечать, я сам попробую догадаться. Я так понимаю он ввязался в какую-то грязную историю, не так ли?
– Именно так, я бы даже сказал в очень грязную.
– Скажите, он способен на убийство? – неожиданно спросил Вадим.
– Нет, не думаю. Я неплохо разбираюсь в людях, едва ли он может кого-то убить.
– Нам сказали, что он был влюблен в Елену Розенберг.
– Ха-ха-ха! – Прист рассмеялся и повернулся к Чернову. – а ваш друг шутник. Да нет, конечно. Он, знаете ли, не по этой части. Чертов евнух с вечно постной физиономией, совсем потерял вкус к жизни. Он действительно восхищается Еленой, но лишь как певицей, обладательницей прекрасного голоса, считает ее чистым ангелом. Музыка – это то немногое, что способно хоть что-то расшевелить в его полудохлой душонке. Мезенцевы и Розенберги дружат семьями, поэтому Родион и Елена знают друг друга довольно давно. Но я повторяю, что романтических отношений меду ними не было, да и не могло быть. Вообще Родион чем-то похож на отца. Аркадий Мезенцев – типичный нувориш, основатель фонда юных талантов «Древо», человек хоть и состоятельный, но в общем-то абсолютно заурядный, однако вместе с тем довольно тщеславный, любит примазаться к чужой популярности, ему и его дорогой женушке льстит дружба со столь неординарной семьей, в которой так много талантливых детей. Это ведь он в свое время устроил мать и отца Елены к себе в фонд, чем очень серьезно поправил их финансовое положение, а сейчас там работает еще и ее брат Илья. В общем, с тех пор дала у семьи пошли в гору: они завели знакомства с политиками и бизнесменами, стали посещать светские мероприятия, в общем, не растерялись и взяли быка за рога. Но я вам так скажу, эти Розенберги странные люди, зацикленные на собственной значимости. Вы бы видели их скромный домик. Это что-то с чем-то! Потянуть такой роскошный особняк не каждый сможет. Я ума не приложу, как они вообще его содержат, поскольку по моим подсчетам даже при их денежных средствах, им такая ноша выливается в неоправданные траты. Я сам люблю пожить на широкую ногу, но это явный перебор. Но я отвлекся. Так вот, я повторяю, что ни о каких серьезных чувствах Родиона к Елене и речи быть не может.
– Тем не менее нам стало известно, что он заказал избиение одного молодого человека, его зовут Алексей Самойлова. И причиной как раз стала Елена. Мезенцев требовал, чтобы тот с ней расстался. А вскоре Алексей был убит – продолжал Чернов.
– И вы решили, что это сделал Родион? Да нет, это бред полнейший. Точнее сказать, он хотел кое-что сделать, даже был обязан… В общем так, начну по порядку. Прошел тут как-то один весьма занятный слушок. Этот случай сейчас обсуждают многие, кто знает Мезенцева лично и даже те, кто с ним не особо знаком. Все дело в одном необычном пари, которое он заключил с несколькими своими друзьями.