Матабар V

Или, еще хуже, объятья останутся вместе с ним, но станут отстраненными и холодными.

Арди не хотел рисковать.

Эгоистично?

Более чем.

Но он лучше сделает так, чтобы факт присутствия в их жизни Артура Бельского, более известного как Пижон, Некоронованный Король Преступного Мира, никак не повлиял на Тесс. Она хотела петь и выступать. На самых больших сценах и для самых больших аудиторий. А значит он должен был сделать так, чтобы её мечта сбылась.

Он шагнул поближе и приобнял её за плечи.

— Тесс, то что я сказал про Лазурное Море… ты прости. Я не спросил, чего хочешь ты.

Девушка, не оборачиваясь, прижалась щекой к его руке.

— Расскажешь, что случилось? — все же спросила она. Но не настойчиво. Она скрывала свое беспокойство под вуалью нежности, но Арди слышал, как билось её сердце. — Ты вернулся сам не свой. Я даже после похорон твоего коллеги не видела тебя таким.

Ардан прижал её к себе. Спиной к своей груди.

— Помнишь, я когда-то спросил у тебя кем ты меня видишь — человеком или матабар?

— Помню, — ответила она тихонько. — Я тебе ответила, что ты для меня Арди-волшебник. Мне этого достаточно.

Ардан наблюдал за тем, как баржи и прогулочные лодки медленно двигались вдоль темной глади озера.

— Мне казалось, что мне тоже этого достаточно.

Она промолчала. Не потому, что не хотела что-то сказать, а просто потому, что знала, что если что-то скажет, то Арди тут же переведет тему, попытается нелепо отшутиться или что-то в подобном духе.

Уже видела подобное. Когда общались её мать и отец, генерал-губернатор Шамтура.

— Но, Тесс, я снова и снова возвращаюсь к этому вопросу, — Арди прикрыл глаза и наслаждался умиротворением, которое ему дарило общество невесты. — Матабар я или человек и… прости. Я не должен был…

Она обернулась так резко, что едва не порвала платье, зацепив то о пуговицы на лацканах пиджака Арди. Тесс подняла руки и положила их на щеки жениха, как если хотела убедиться, что тот не отведет взгляд в сторону.

— Никогда не извиняйся за это, Арди, — сдвигая брови, сверкая зелеными глазами, строго сказала Тесс. — Не извиняйся за то, что делишься тем, что у тебя на сердце.

— Тесс, — Арди накрыл своими ладонями её. — Я не могу и не должен вываливать на тебя все, о чем думаю. У тебя у самой достаточно переживаний. По поводу театра. По поводу выступлений. О том, что происходит в Шамтуре и…

— И ты всегда меня выслушиваешь, — перехватила Тесс. — Всегда меня поддерживаешь. Но каждый раз, когда я хочу сделать для тебя тоже самое, ты замолкаешь.

— Потому что…

— Потому что ты думаешь, что я не пойму, — снова не дала договорить девушка. Причем вполне оправданно. Потому что Арди, порой, так и думал. — И ты прав. Я не пойму. Не пойму то, о чем ты говоришь, так, как хотела бы понимать. Потому что я не знаю, что такое быть одновременно и человеком и Первородной.

— Тесс, я…

— Но я помню, Арди, — как и всегда, когда Тесс начинала в запале говорить, её уже было не остановить. — Помню, как в детстве, когда выходила на улицу играть с детворой, часть из них видели во мне своего друга, с которым можно прыгать по лужам и ловить лягушек в речке, а другие боялись и видели перед собой только баронессу, дочь генерал-губернатора. И это, разумеется, даже не десятая часть того, с чем живешь ты, но хотя бы что-то.

Ардан опустил руки и, положив те на талию Тесс, прижал к себе и заключил в тесные объятья. Его вновь, как и всегда, не беспокоило то, что могли смотреть люди.

Как бы ни лицемерно звучало, но он-то не человек. И ему не всегда понятны негласные законы жизни людского племени.

— Все хотят от меня чтобы я выбрал что-то одно Тесс, — едва слышно, практически одними только губами, шептал Ардан.

— А ты? Что выбираешь ты?

— Я выбираю… выбираю… не выбирать, — ответил Арди. — В детстве я думал, что выбор сделать надо. Что без него никак. А теперь мне кажется, что выбор, в данном случае, только навредит. Все они хотят, чтобы я отказался от одной из половин себя. Взял и выбросил. Как что-то ненужное. Прокаженное. А я не хочу. Я не человек, Тесс. И не матабар. Я…

— Ты Арди, — она потерлась щекой о его грудь. — Арди-волшебник. Ты такой, какой ты есть. Другого я бы не полюбила.

— Да… спасибо. И прости, что я говорил эти глупости про Лазурное Море.

— Если ты помнишь, то месяц назад я тоже говорила что-то в подобном же духе, — напомнила Тесс. — Так что давай пообещаем друг другу, что когда кто-то будет говорить какую-то ерунду, мы аккуратно скажем об этом. А если совсем надоест — то и не аккуратно тоже можно.

Они стояли, обнимаясь, а ноги заигрывающим псом лизала холодная гладь Синего Озера.

— Матушка сказала, что я должен был предложить тебе дату свадьбы.

— Моему отцу, — кивнула Тесс. — А потом уже мне, но это такие мелочи.

— Помнишь, полгода назад, ты пригласила меня на Фестиваль Света.

— Ну, вообще-то, не пригласила, а весьма прозрачно намекнула, что это ты мог бы меня пригласить, но, Вечные Ангелы, Арди, порой ты настолько же глуп, насколько и умен.

Ардан уже слышал нечто подобное и от Елены, и от Милара, и даже от Бориса с Аркаром. Но так и не мог взять в толк, о чем все они говорили… что, в целом, подтверждало сказанное Тесс. В конечном счете, чтобы понять, что ты в чем-то не разбираешься, нужно в достаточной степени разбираться в данном предмете.

Логический парадокс, используемый Звездными Магами для объяснения, почему маг двух звезд не сможет понять, в полной мере, печать трех звезд. Потому что если бы он понимал в полной мере, то являлся бы магом трех звезд.

Ну а еще таким же парадоксом объяснялось почему глупые люди не понимали, что они глупые. Для этого им требовался ум.

Так что Арди ответил:

— Ты права, — и, поцеловав её огненную макушку, предложил. — В начале следующего года. Давай сыграем свадьбу в начале следующего года. На Фестиваль Света.

— Да? А я надеялась на первый день весны.

Ардан стушевался.

— Прости, — выдохнул он. — Я не спросил и…

Тесс засмеялась. Громко и заливисто. Как огонек, только зажженный над сухим хворостом.

— Ты… ты пошутила?

И Тесс, не находя в себе сил остановить заливистый смех, все так же, искря, как падающая звездочка, несколько раз кивнула.

Ардан лишь заторможенно почесал затылок.

Люди…

Они казались ему куда сложнее самых запутанных печатей с немыслимым количеством рунических связей. Для таких, хотя бы, формулы имелись.