Матабар V

— Здравствуй, ученик волчицы,– её голос звучал ветром, которого заждался моряк, чьи паруса уже неделю пусты, а еще ночью, под покровами которой тайком прятались молодые возлюбленные.

Её голос звучал так, как не может звучать ничто в мире смертных. И потому Арди не был уверен, что слышит его ушами, а не чем-то иным.

Ардан выпрямился и, все так же крепко держа посох, отвернулся чуть в сторону. Он не был уверен в том, что его сознание выдержит если он будет слишком долго разглядывать фигуру прекрасной незнакомки. И, если быть до конца откровенным, он бы хотел, чтобы факт отсутствия их знакомства оставался в статусе-кво.

Увы, судя по всему, у ночного визитера имелись другие планы. И уж от чего точно берегли истории, так это от попыток смертного понять, что творится в голове у Сидхе Фае.

— Ты знаешь, как меня зовут, — не спрашивала, а утверждала девушка, сотканная из звездной ночи и темного ветра.

Арди знал. Он читал о ней. О той, кто приходила летней ночью, когда сияли северные звезды и холодный ветер заставлял людей вспоминать о том, что лето однажды кончится и непременно наступит зима.

Создания, рожденные Зимним двором, но посреди владений Летнего.

— Госпожа Аллане’Эари, — ответил Арди. — Сидхе Холодной Летней Ночи, дочь Королевы.

В этот темный час, посреди Алькадской степи, на холме в цветах и травах, застыл силуэт одной из принцесс Зимы, родной сестры Атта’нха.

— А как же зовут тебя, юный Говорящий?

Ардан почувствовал жгучее, почти неудержимое желание назвать свое полное имя. То рвалось из недр его сознания, сотрясая стены воли, которые воздвиг вокруг него юноша.

— Ард, — с трудом, рыча, как барс, произнес Арди. — Ард Эгобар.

Сидхе, только что силой пытавшаяся узнать у него Истинное Имя не подала виду, что как-либо разочарована и, уж тем более, удивлена, что Арди сумел удержать тайну в себе.

Скорее, Аллане’Эари даже не осознавала, что едва было не вырвала из его уст полную правду, а не лишь её часть. По той простой причине, что Сидхе не вкладывала волю в произошедшее. Это как оказаться под хлесткими ударами шквального ветра и сетовать, что природа ополчилась против тебя одного.

Но это не так.

Ветер просто дул и был таков, как он есть.

Так же и Сидхе.

Лишь одно её присутствие едва было не сломило волю Арди.

— Ты знаешь, почему я пришла к тебе, ученик моей сестры, — она продолжала крутить в пальцах цветок и не обращала внимания на своего собеседника. И звезды все так же струились с небес вдоль шуршащих складок её платья, сотканного из ночи.

— Сидхе Пылающего Рассвета, — только и произнес Арди.

На самом деле он понятия не имел, почему принцесса Зимы заявилась к нему с визитом. Было ли это связано с тем, что никому не известный, старик-писатель Анвар Ригланов каким-то образом освободил из заключения Сидхе Пылающего Рассвета; или же с тем фактом, что вышеупомянутый Сидхе заполучил из рук Арда древний артефакт — неиссякаемый источник Лей; а может еще по лишь Фае понятной причине.

Ардан не мог этого знать. И потому воспользовался наукой Скасти, сказав правду, но при этом солгав.

Дул ветер.

Со всех сторон сразу.

Будто бежал на поклон своей госпоже, чтобы влиться в её чарующие волосы и одеяния, став её дыханием и словами:

— Ты помог беглецу, Говорящий.

— Мы заключили сделку, принцесса, сделку, которая отвечала всем законам Королев. Я ничего не нарушил.

Ардан хорошо помнил законы Града на Холме. Атта’нха буквально заставила своего ученика выучить те наизусть.

— Как может тот, кто искал выгоду в сделке с нарушившим законы, говорить, что он ничего не нарушил.

Спящие Духи… хоть раз в жизни, но Арди сделал правильный выбор, не взяв тот свиток.

— Трижды говорю и трижды меня услышишь, принцесса, но от сделки с Сидхе Пылающего Рассвета я не получил ни малейшей выгоды и лишь вернул ему то, что ему и так принадлежало по праву.

Аллане’Эари замолчала. И тишина ласковой кошкой терлась о ноги Арди, но он не позволял себе обмануться напускной добротой. Стоило ему ошибиться, и милая кошка обернется жутким монстром, который сожрет его быстрее, чем он поймет, где именно допустил роковой промах.

— Ты говоришь правду, но я чувствую, что ты лжешь, — наконец вынесла свой вердикт принцесса. — А значит, сестра и её дети хорошо тебя обучили, последний из глиняных охотников.

Арди промолчал. Вообще — молчать в присутствии Сидхе, если верить историям и легендам, считалось лучшей из стратегий.

— Ты знаешь, Ард, я помню то мгновение, когда в моих объятьях ты лежал с дочерью человека, — Аллане’Эари подняла взгляд к небу и прикрыла свои чарующие глаза. — Как мой ветер ласкал её кудри и как моя прохлада успокаивала твое горячее сердце… Мне жаль, что ваши пути разошлись.

Ардан продолжал хранить молчание. Он старался не показывать, что ему страшно. И, в особенности, страшно потому, что на правом запястье уже больше не пылал черной дымкой браслет, подаренный Атта’нха. С наступлением первого дня Лета он окончательно истаял, растратив последние силы.

А только полный идиот не боялся бы одной из Принцесс Зимы.

— Но сон Спящих Духов всегда чарует тем, что они видят в нем. Наверное в этом есть что-то поэтичное… Черные и рыжие волосы. Янтарь и изумруд. Лед и пламя. Может немного избитое, но это лишь потому, что… — Аллане’Эари замолчала, но лишь ненадолго. — Ты забрал то, что дорого нам, Говорящий. И потому мы вправе забрать то, что дорого тебе.

Цветок в руках принцессы рассыпался ледяной крошкой, а трава вокруг ног сперва покрылась инеем, а затем треснула, разлетевшись снежным вихрем.

— Я ничего у вас не забирал, госпожа,– твердо возразил Ардан. — Я ничем вам не обязан. Меня ничего с вами не связывает.

Аллане’Эари улыбнулась. Так же, как Алиса улыбалась Дину Эрнсону, когда тот опять говорил какую-нибудь ерунду. Так, как улыбаются глупцам.

— Ты стал причиной, по которой свеча, которую мы так долго искали, снова скрыта от нас. Ты стал причиной, по которой беглец, которого мы почти поймали, теперь вне нашей досягаемости.