Мечты о прошлом
Шрифт:
Да-а-а. Такие вот вышли дела. Любушка, словно чувствуя, что может разрушить мою семью, исчезла из заводской медсанчасти. Некоторое время смиренно жил я с той, другой, по инерции, а потом мы начали друг от друга уставать и удаляться. В какой-то момент пришло понимание, что не было у нас родства душ. А к Любушке тянуло всей душой.
«Не было родства душ? Тянуло всей душой?» Да. С одной не было родства душ, а к другой тянуло всей душой, и я подтверждаю этим существование Души как таковой. Ведь если нет родства душ, значит, есть Души! И значит, слово это следует писать только с большой буквы.
И действительно, почему некоторые люди, прожив друг с другом два-три десятка лет, вдруг расходятся? И почему если и не расходятся, то грызутся беспрестанно? А о других говорят, что живут они Душа в Душу? Жаль, что я поздно понял почему. Очень
А букашка так и бегает перед глазами. Что она тут ищет?
А я что искал всю жизнь? Такую, как Любушка, и искал. Однако холодновато на земле лежать. Вставать ни сил, ни желания нет, а вот привстать, чтобы подстелить под себя мой походный коврик, и желание, и силы найдутся. Вот так.
Коврик этот Любушка моя подарила и не разрешает без него по лесам, как она говорит, шляться. Нашёл я её, а с той, другой, расстался навсегда. Ах, Любушка, поздняя любовь моя! Легка, проста, и искренность в каждом движении, в каждом слове, в каждой улыбке и даже в молчании. Если высмеивает меня за пижонство, не обижаюсь; когда укоряет за что-то, соглашаюсь, что это справедливо; когда хвалит, не зазнаюсь. И главное, мы друг друга понимаем. И я не мечтаю безраздельно и вечно владеть ею, а просто хочу всегда быть моей Любушке нужным.
И жить бы мне спокойно, жить да радоваться, что рядом есть моя Любушка, но неожиданно явилась ко мне из прошлого Лариса. О! Это особая история. На этом я и свихнулся. Это сейчас я понимаю, что сошёл с ума, а тогда был уверен, что всё в порядке. Началось же всё с ерунды – с обычного футбольного матча за Кубок европейских чемпионов.
Не помню уже точно дату, но однажды после работы не хотелось идти домой, потому что моя дорогая и несравненная улетела по горящей путёвке в Турцию, а дом без неё пуст и скучен. Рабочий день я слегка продлил занудными, но нужными отчётами, однако как ни бесконечны были простые арифметические задачи, они в конце концов решились и пришлось уходить. Куда? К детям? У взрослых детей свои заботы. Зачем им мои печали? Сам собой напрашивался вариант зайти к Чаевым. Как хорошо, что есть такие друзья! В любую погоду и в любом настроении хорошо, как говорится, завалиться на чай к Чаевым. Что я и сделал. Вот там в тот вечер и случился переворот в моей жизни. Потому и помню до сих пор всё дословно.
– Андрей! Заходи! У нас, как всегда, беспорядок, но ты пристрой своё пальто куда-нибудь. Толик футбол смотрит, а я котлеты жарю. Извини! А ты почему один, без Любушки? Поссорились?
– Это молодые ссорятся из-за несбыточного желания перевоспитать спутника жизни, а мы с Любушкой давно такие, какие есть, и перевоспитывать друг друга поздно. Она в Турцию греться полетела.
– А ты что же?
– А я остался и тут радуюсь за неё.
Настя приобняла меня и, ловко прихватив принесённую «к чаю» бутылочку, метнулась на кухню, а из комнаты мужественный бас пропел: «Скажи, скажи, Анастасия, пришла ли женщина ко мне или к тебе пришёл мужчина?» Я не стал ждать, что Настя запоёт в ответ.
– Я, это я пришёл, Отелло недорезанный. Голодный пришёл, съем сейчас все котлеты.
В прихожую вышел сам хозяин.
– Андрюха, привет! Как хорошо, что решил зайти. Кушай на здоровье, а у меня, извини, футбол.
– И кто там с кем на этот раз?
– Милиция московская с «Ларисой» играет.
– С кем?
– «Лариса», клуб такой футбольный… греческий.
– Странное какое-то название для футбольного клуба.
– Да, действительно. Но в Греции город есть такой…
Настя,
слышавшая наш разговор о греческой футбольной команде, перевернула на сковороде котлеты и вышла в прихожую.– «Лариса», граждане, в переводе с греческого – чайка. День ангела [1] … точно не помню… в апреле… в начале апреля.
От Анатолия слова жены отскочили как от стенки горох, а у меня в груди, в животе, в голове и ещё чёрт знает где что-то зашевелилось и зачесалось.
С этого-то всё и началось.
Я тогда засуетился, засобирался и, сказав, что вспомнил про обещание обязательно зайти сегодня к маме, начал одеваться. Помню, как смотрела на меня Настя, и знал, о ком она думала. Она думала не о греческой футбольной команде, а о давно ушедшей из этого мира своей лучшей подруге Ларисе. Так Лариса стала для меня Чайкой. И тогда же, в тот же вечер я неожиданно понял, почему бросил всё и ушёл к Любушке. Потому что характером, походкой, манерой говорить, смеяться она похожа на Чайку. Когда-то испугался такой, как Любушка, а с возрастом стал смелее или… поглупел. В смысле, что умничать стал меньше.
1
8 апреля.
Совсем рядом с лицом произошла трагедия – здоровенный чёрный муравей напал на мирно пасущуюся букашку. Агрессивный какой! Жизнь кипит повсюду, и тут маленькая, но жизнь. И большая трагедия. Перевернусь-ка я на спину. Буду смотреть на кроны берёз, летящие на землю жёлтые листья и во всех подробностях вспоминать свой путь из квартиры Чаевых на эту тропу, под эти берёзы. Кажется, что сорвавшийся с ветки листик летит прямо мне на лицо, но буквально в полуметре почему-то сворачивает и с едва слышным шорохом ложится где-то рядом. Эти листья словно хотят отвлечь меня от воспоминаний, но им меня уже не остановить.
Через несколько дней после футбольного матча «Динамо»-«Лариса» я увидел Чайку во сне. Она не разговаривала со мной, не укоряла и не прощала. Я и сна-то толком не помню. Чайка просто прошла мимо, и видел я её лишь мельком, самую малость. Но эта малость что-то разбудила в моей Душе. Я не только начал всё чаще и чаще вспоминать наши встречи, разговоры, переписку, но совершенно неожиданно начал чувствовать боль от этих воспоминаний. Ко мне вернулись не просто воспоминания о событиях тех лет, ко мне вернулось нечто большее. Не знаю даже, как это назвать. Но самое невероятное и непонятное то, что я начал чувствовать свою вину в её смерти. Почему? Сам не знаю!
Чувство это появилось не сразу. Если бы сразу, то был бы я им просто-напросто оглушён, но оно росло постепенно, и я постепенно к нему привыкал.
До дома на северной окраине города, где живёт моя мама, которую я часто навещаю, от станции метро «Озерки» я дохожу пешком за 20 минут. От Озерков до дома, где я живёт моя Любовь, ехать на метро 40 минут и идти пешком 15. От дома Любушки до станции «Электросила», где я работаю, 15 минут езды, а потом 20 минут ходьбы до рабочего места. А я, где живу я? Мне иногда кажется, что в метро да на улице я и живу. Зато есть время и для размышлений, и для знакомства с газетами, и для чтения сбережённых в памяти чужих стихов, и для придумывания своих.
Раньше я этим и занимался: читал спортивные газеты, с удовольствием читал в уме любимые чужие стихи да пытался свои сочинять. Но после того как во сне прошла мимо меня Чайка, все мои дорожные мысли стали сами собой сворачивать к ней. Воспоминания сначала грели, а потом начали обжигать. Было больно, очень больно. Нечаянно прикоснувшись к горячему, инстинктивно отдёргиваешь руку, чтобы прекратить боль, избежать страдания. Тут всё естественно, просто и понятно. А куда же отдёрнуть Душу от этих жаром пышущих углей? Куда деть её от боли, даже если водка не помогает? Вот и начал я прятать Душу свою там, где причины боли ещё не было – в прошлом. То есть я начал размышлять о том, как бы всё перевернулось, если бы тогда на Невском не сказал Чайке тех трусливых слов. Но надо признать, что в моих фантазиях было маленькое, но очень существенное лукавство: в них я чаще всего вёл себя не как самовлюблённый юный зазнайка, а как молодой человек с опытом шестидесяти прожитых лет. Ну никак не мог я скинуть с себя своих лет и думал теми мозгами, которые имел в настоящее время. Зато я знал, что нужно было делать и что говорить. Что не нужно было говорить и делать, я тоже знал. Но самое главное, я узнал, как можно было её спасти.