Медиум Мириам

Мири сидела на поваленном стволе и бездумно пялилась в тлеющий костёр. Пропахшая дымом вязаная кофта, в которую она куталась, не грела, а ноги в сапогах на шнуровке мёрзли ещё сильнее, чем без них. Стоило подкинуть дров, иначе вода в криво пристроенном котелке рисковала заледенеть, а не закипеть, но Мири тянула. Больше всего на свете она желала, чтобы друг проснулся здоровым, но если сейчас она отнесёт ему чашку горячего бульона и разбудит, придётся говорить. А говорить о моросящем дождике, больше похожем на туман, и разукрашенной осенью роще не получится. Не в этот раз.

Кто-то за завесой дыма неслышно обошёл костёр и присел на то же бревно, что и медиум, но чуть поодаль, будто бы они не знакомы. Не отрывая взгляда от рыжих искр в углях, она протянула:

– У тебя волосы каштановые…

Призрак вытянул руки к костру, но те не ощущали ни тепла ни холода, так что он болезненно поджал губы и спрятал ладони под мышками.

– Скажи мне что-то, чего я не знаю, ведьма.

– Я не ведьма. Почему у тебя волосы каштановые?

Мужчина провёл ладонями от лба до затылка, на миг убирая волосы назад и открывая едва-едва заострённые уши. И правда в роду эльфы отметились! Нахмурился, наверняка собираясь ответить очередной грубостью, но передумал и сказал другое.

– Не подохнет твоё пёс, не бойся, – нехотя утешил он Мири. – А и подохнет, тоже невелика беда.

– Что ж ты такой козёл?! – Мириам развернулась к нему, оседлав бревно.

– Я не козёл, я мертвец, – спокойно ответил дух.

– Ты же говорил, что не умер.

– Говорил, – согласился «не козёл», – но мы оба понимаем, что без шаманки ты ничего сделать не сможешь.

– Будешь так себя вести, я и не попытаюсь!

Мужчина резко наклонился, почти касаясь кончиком своего идеального носа её:

– То есть, ты утверждаешь, – вкрадчиво поинтересовался он, – что если я не буду вести себя как козёл, ты сможешь что-то сделать?

– Я этого не говорила, – дерзко фыркнула медиум и снова повернулась к костру.

Призрак попытался схватить её за плечо, но бессильно стиснул зубы – не получилось. Он сжал руку в кулак, очень жалея, что не может расквасить им чью-нибудь морду. При жизни он поступил бы именно так: заявился в таверну и нарвался на драку, чтобы вернуть себе контроль на привычном поле боя. В драке всё просто, в драке есть победитель и проигравший. И вторым он никогда не становился.

– Почему у тебя каштановые волосы? – повторила Мириам.

Мертвец раздражённо передёрнул плечами:

– Понятия не имею. Спроси у моей драгоценной матушки при встрече.

Медиум закрыла глаза, вдыхая успокаивающий костровой дым. Он щекотал ноздри и возвращал мыслями к их с Викси многочисленным посиделкам у огня, к тому времени, когда всё было хорошо, а алый фургон ехал быстрее грустных мыслей.

– Ты не понимаешь, да? Я спросила, почему у тебя каштановые волосы.

– И?

Мири тяжело вздохнула (мужчины как дети!), встала, поправила покосившийся котелок и добавила в костёр поленце, пока пламя совсем не потухло. Развернулась на каблуках, уставившись прямо на мужчину, и широко улыбнулась, хотя в последние дни казалось, что вовсе разучилась это делать:

– Откуда я знаю, что они у тебя каштановые?

Призрак подался вперёд, намереваясь утопить рыжую нахалку в сарказме, как вдруг…

– О, вижу, голова начала работать, – ехидно отметила Мири.

Призраки не ощущают прикосновений. Не чувствуют жары и холода. Не хотят есть или пить. Призраки – лишь тени. Рыжеватые тени, не хранящие в себе живых красок.

А мужчина у костра имел отчётливый каштановый оттенок волос и тёмные дикие глаза.

Мири подмигнула ему зелёным глазом:

– Дошло?

Не будь он призраком, горло пересохло бы от осознания.

– Что ты об этом знаешь, ведьма? – хрипло спросил мужчина.

– Мириам.

– Что?

– Не ведьма. Мириам. Мири. Госпожа медиум. О прекраснейшая из женщин. Выбирай любое обращение из вышеперечисленных.

– Что ты знаешь об этом, – призрак сделал выразительную паузу и приподнял бровь, – о прекраснейшая из женщин?

– А ты?

– Ты выводишь меня из себя, ве… прекраснейшая из женщин.

– Это я умею, да, – подтвердила Мири и протянула руку: – А ты?

Мертвец вызывающе откинулся назад, но забыл, что сидит на бревне, поэтому принять эффектную позу не получилось.

– Я тоже умею, – подтвердил он.

– Это я заметила.

– Марах. Ты можешь звать меня Марах, прекраснейшая из женщин, – добавил он и протянул руку в ответ.

Прикосновение ладоней заменило рукопожатие, а Мириам снова показалось, что кожу пощекотал лёгкий ветерок. Нет, конечно же так не бывает с призраками. Но ведь и призрак ей достался не самый простой, так?

В котелок отправились овощи и крупа из мешочка. Мири готовила подчёркнуто неспешно, играя на нервах Мараха и не произнося ни слова. Наконец, перемешав суп в четвёртый раз, отпробовав и добавив соли, она села рядом с ним и сообщила:

– Мне нужно уехать отсюда.

Марах обвёл рукой сырую печальную рощу и язвительно уточнил:

– С чего бы? Такое гостеприимное местечко!

Мири как-то странно посмотрела на крышу фургона, на которую успел нападать целый ворох алых кленовых листьев.

– Видеть не могу больше это место, – прошептала она.

Марах понимающе хмыкнул:

– Всегда бежишь от неприятностей?

– И они пока ещё ни разу за мной не угнались, – девушка коснулась груди и склонила голову, как бы принимая комплимент.

– И как твой побег поможет мне?

Она расправила клетчатую юбку на коленях:

– А ты всегда уверен, что мир крутится вокруг тебя?

– Обычно так и бывает, да, – с достоинством кивнул Марах.

Деревянная ложка на длинной ручке снова заскребла по стенкам котелка. Мири перемешивала ужин долго, крепко над чем-то задумавшись и наконец выдала:

– Смерть шаманки открыла проход между мёртвыми и живыми, как на инициации. Все призраки, включая Ледну, ушли туда. А ты остался.

– Никогда не был подвержен стадному инстинкту.

– Или ты никогда не был мёртвым.

Комментариев на этот счёт у Мараха оказалось очень много. Они теснились у рта, толкали друг друга и не давали какому-то одному вырваться наружу насмешливым замечанием. Он подошёл, завистливо заглянул в котелок, скользнул взглядом по черенку ложки и хрупкой руке медиума, поднялся по плечу, ощупал шею…