Мерзавец

Нахожу духи, открываю флакончик, брызгаю на запястье, вдыхаю. Вкусно. Дурманит. Так пахнет моя Вишенка.

На полотенчике сушится моя рубашка. Когда успела постирать? Вроде бы мелочь, но вот настоящая женщина – она в мелочах. Приятно.

Надеваю рубашку, натягиваю джинсы, тихо обуваюсь в прихожей, беру ключи и покидаю квартиру, запирая Вишенку. Пусть поспит. Я не сбегаю, пусть даже не надеется.

Парадокс в том, что раньше, после ночи с девушкой, мне хотелось личного пространства, а сейчас не хочется. Мне мало этой женщины.

Сажусь в машину, на секунду прикрываю глаза, меня качает на волнах эйфории. Кто ты такая, Анечка? Запала мне очень глубоко… Очень-очень глубоко, даже страшно.

Завожу двигатель, выезжаю со двора. Набираю номер брата, ставя на громкую связь. Пока идёт дозвон, замечаю несколько пропущенных от Кисы. Игнорирую. Пока игнорирую… Но если ребенок мой, то…

Как я буду это преподносить Вишенке, хрен его знает…

Знаешь, Аня, я тут совершенно случайно заделал ребенка одной телке, но ты не обращай внимания…

Пиз*ец!

— Да! — отвечает Александр.

— Доброе утро, господин адвокат. Мне нужна ваша консультация, — ухмыляюсь я.

— Все отрицай, ничего не подписывай, требуй адвоката, — совершенно спокойно произносит брат, иронизируя.

— Александр Яковлевич изволит шутить. Не все так плохо, как ты предполагаешь. Дело больше гражданское.

— Даже интересно, — ухмыляется брат.

— Да ничего особенного. Один из супругов препятствует разводу, нужно ускорить процесс.

— Когда ты успел жениться?

— Если я соберусь жениться, ты узнаешь об этом первым. Мне нужно развести мою женщину и «ошибку», именуемую «ее супруг».

— Ты уверен, что тебе это нужно? Нет, даже так: ты уверен, что я все брошу и потрачу свое время на дело, которое может решить даже первокурсник юридического.

— Блядь, Саш, давай без этого цинизма. Мне не нужен хрен его знает кто. Мне нужен свой человек. Если ты настолько занят, окей, — разочарованно произношу я.

— Ладно, давай пообедаем сегодня в час дня в «Аиде». У меня будет полчаса, — снисходительно соглашается брат. Не задевает, он всегда такой гад. Циничный социопат, но проблемы семьи всегда решает. Ему сорок, характер выработан годами и уже неисправим.

— Окей, мы будем, — скидываю звонок. Доезжаю до дома. Быстро забегаю в квартиру. Принимаю душ, бреюсь, обрабатываю порезанную скулу, переодеваюсь в белый спортивный костюм и белые кроссы. Сегодня я чист, как ангел.

Пишу сообщение Вишне через сайт, не меняя традицию нашего утра.

Мерзавец: «Доброе утро, моя Вишенка. Надеюсь, ты выспалась, у меня большие планы на тебя сегодня. Без паники, я тебя запер, чтобы никто не украл. Завтрак с меня».

Отправляю. Прячу телефон. Прыгаю в машину, настраиваю камеру на телефоне, ставлю на подставку, записывая ролик для подписчиков. Впервые за последнее время хочется чем-то поделиться с людьми. В конце концов, мою депрессию Вишня отшептала. Нужно вливаться в работу.

— Хай народ. Всем сопереживающим: спасибо, я в норме, — ухмыляюсь в камеру. — Всем хейтерам: не дождётесь. Мот снова в строю. Планов много, будет интересно, захватывающе и, как всегда, опасно. Обещаю скоро устроить стрим, где в прямом эфире с удовольствием отвечу на все ваши вопросы. Всем хорошего дня, — отключаюсь и без обработки тут же заливаю видео в сторис.

Заезжаю в кафе, беру с собой два полноценных завтрака: омлет с индейкой и овощами, блинчики с ягодами и сырным кремом, кофе. На выходе открывается киоск с детскими товарами, девушка-продавщица выставляет мягкие игрушки, мое внимание привлекает длинный рыжий полосатый кот. Игрушка в виде забавной подушки, которую можно обнимать перед сном. Покупаю. Мягкая игрушка – это какая-то банальная романтика, но мне вдруг хочется ее купить.

Забираю кота, еду к моей Вишне. Сам себе поражаюсь – как пацан. Последний раз что-то подобное дарил девочке в пятом классе.

Отец как-то сказал, что своих женщин Майоровы чувствуют сразу. Неважно, сколько тебе лет – сорок и двадцать: если встретил свою женщину, то это судьба. И вот я чувствую, что Анна моя.

Паркуюсь возле подъезда, беру пакеты, кота в подмышку, щелкаю сигнализацией, иду к подъезду, прохожу на площадку, навстречу мне соседка. Та бдительная старушка, которая вызвала ментов.

Женщина останавливается, прищуривается, осматривая меня.

— Доброе утро, — выдаю ей самую очаровательную улыбку. — Прекрасно выглядите, — закидываю комплимент.

Старушка сжимает губы и гордо спускается, отворачиваясь.

— Хорошего дня, — усмехаюсь, взбегая наверх по лестнице. В моем доме все старушки меня любят, как и я их. Меня подкармливают борщом и пирогами. Я обаятельная сволочь.

Открываю дверь, прохожу. Вишня на кухне, разговаривает по телефону. В коротком халатике, волосы еще влажные, вьются. Оборачивается, продолжая говорить.

— Да я не совсем понимаю направленность и специфику, — осматривает меня. Такая строгая, отворачивается к окну.

Оставляю пакеты на столе, кота – на стуле, прижимаюсь грудью к спине Нюты, обнимаю, вжимая в себя сильнее. Вдыхаю запах ее волос, кожи. Такая вкусная, мягкая, теплая, нежная. Снова хочу. Очень-очень.

— Да, я поняла. Насколько срочно? — пытается увернуться от моих поцелуев в шею. Не отпускаю, агрессивно прикусывая, чувствуя, как разбегаются мурашки по ее коже. — Хорошо, ясно, я постараюсь как можно скорее. До свидания, — скидывает звонок.

Забираю у нее телефон, резко разворачиваю к себе. Анна хочет что-то сказать, но, как только она распахивает губы, я впиваюсь в них, целуя. Трогаю ее тело, забираюсь под халатик, нетерпеливо сжимая бедра, подсаживаю ее на подоконник, развожу ноги, помещаясь между ними.

— Хочу, — шепчу ей в губы, покусывая от нетерпения. — Очень плохая Вишенка снова в трусиках, — дергаю ее бельё, чтобы разорвать к чертовой матери. — Непослушная девочка, — хриплю.

— Матвей! Остановись! — задыхаясь, просит она.

— Ммм, я немножечко, — пытаюсь развязать пояс ее халатика.

— Матвей, мы вчера перестарались немного, — шепчет она мне, поглаживая плечи.

— В каком смысле? — заглядываю в глаза.

— Ну, у меня там…

— У тебя там очень хорошо, я там был, я знаю, — усмехаюсь. — И хочу еще.

— Да в том-то и дело, что тебя было там слишком много, — закусывает губы.

— Не понял, — туплю.

— Ну, ты слишком… — прячет лицо у меня на шее. — Ты большой, и у меня там саднит немного. Я не привыкла еще, — говорит мне в шею.