Мэйделе

– Ингрид Мот! – выкрикнули и ее, девочка попыталась изобразить такой же шаг, как другие, но все вокруг отчего-то громко засмеялись, очень обидно и как-то издевательски, отчего Ингрид сбилась с шага и чуть не упала.

– О, юная фройляйн, – хмыкнул тот же голос. – Вас нужно еще учить даже ходить. Маттиас Вольф!

– Яволь! 8 – послышалось откуда-то сзади, и на площадь вышел мужчина, выражение лица которого вызывало желание убежать, но девочка понимала, что отсюда не убежишь. По какому-то странному стечению обстоятельств Эльза попала все к тому же странно улыбавшемуся мужчине.

8

Слушаюсь (нем.).

Затем всех повели в столовую, но Ингрид видела, как хмурится этот странный мужчина, глядя на нее, отчего ноги холодели от страха. После довольно скромной трапезы герр Вольф приказал Ингрид и Эльзе следовать за собой. Он шел молча, но девочкам отчего-то было очень страшно. Причина этого страха выяснилась буквально через десять минут. Заведя обеих в длинную и узкую комнату, похожую на ту, в которой очнулась Ингрид, этот мужчина приказал обеим девочкам полностью раздеться, простимулировав ударами по лицу, когда они замешкались. Что было потом, Ингрид не запомнила, в памяти осталась только очень сильная боль, от которой девочка потеряла сознание, проснувшись утром в своей постели. Почему-то было тяжело садиться и вставать – ноги дрожали и почти не держали, но нужно было двигаться на зарядку. За что ей сделали так больно, Ингрид не поняла, она только надеялась на то, что Эльза осталась в живых.

– Твоя подруга не вышла на зарядку! – произнесла взрослая девушка, брезгливо взглянув на Ингрид. – Ты будешь наказана!

– За что? – не поняла Ингрид, которая совсем уже не поняла, что происходит.

– За то, что ты плохая подруга, – объяснили ей. – А теперь беги!

Услышав утробный рык сзади, девочка оглянулась, увидев какую-то очень большую и страшную собаку. Больше похожее на сказочное чудовище животное прыгнуло вперед, отчего Ингрид завизжала и как могла быстро побежала. Девочка бежала, не разбирая дороги, страшно было так, что мозг отключился, и только по какому-то счастливому стечению обстоятельств Ингрид не упала во внезапно появившийся на ее пути ров. А потом что-то случилось, но что именно, девочка не запомнила, только то, что ее закрутило очень быстро на одном месте и… все. Ничего не запомнила та, которую когда-то называли а идише мэйделе. 9

9

Еврейская девочка (идиш).

Часть 3

Так прошло четыре дня, Эльза очень виновато смотрела на Ингрид, которой делали больно каждый день и непонятно за что, а потом все вдруг прекратилось. К девочкам перестали придираться и даже по лицу не били. Герр Вольф улыбался, глядя на девочек, но его улыбка была фальшивой, Ингрид это очень хорошо чувствовала. Вскоре начались уроки, но были они какими-то странными, хотя создать огонек в кристалле у нее получилось.

– История ариев, что это? – удивилась, прочитав название учебника, девочка и открыла книгу.

– Что там? – поинтересовалась Эльза, заглядывая подруге через плечо.

– Странное что-то, – поделилась с ней Ингрид. – Все люди произошли от каких-то ариев, если коротко. Нас совсем иначе в школе учили…

– Лучше молчать и делать, что они говорят, – заметила подруга, у которой при виде герра Вольфа приключалась неприятность. – А то сделают больно.

– Страшная школа… – вздохнула Ингрид, с трудом унимая дрожь в руках.

Они прилежно учились, отвечая на уроках, и их не трогали. Так прошел месяц, почти стерший в памяти первые дни, когда все опять началось заново, но теперь больно могло стать в любой момент. Оказалось, что тонкие палки, которые девочки видели у кураторов, бьют очень больно, особенно по ногам, а Эльзу однажды ударили этой палкой по лицу, чуть не лишив глаза, по крайней мере, она так думала. Самое главное – непонятно было за что. Впрочем, приглядевшись, Ингрид увидела, что за малейшую провинность или неточность бьют всех. 10 Стало еще страшнее, хотя девочка думала, что страшнее некуда.

10

В идеологии нацистов, дети не должны были бояться боли.

Через две недели наступили короткие каникулы – недельные. Эльза оставалась в замке, а вот Ингрид была отправлена к опекунам под предлогом того, что она не оправдывает доверия, что бы это ни значило. Девочку бросили на пороге дома, напоследок ударив чем-то жгучим по ногам, отчего они задрожали так сильно, что Ингрид не могла на них встать и пролежала на крыльце почти всю ночь. Было очень холодно, но в результате девочка смогла подняться и, держась за стенку, войти в дом.

– Почему ты не сдохла?! – поинтересовался едва увидевший Ингрид Фриц. Такое приветствие ударило больнее хлыста куратора. Ответить девочка не успела – появился господин Карл, схвативший ее за шиворот, протащив по ступенькам в мансарду, куда и бросил, как мешок картошки. Ингрид заплакала. Жизнь казалась абсолютно беспросветной, хотелось сбежать и спрятаться.

Через несколько часов девочка сумела тихо выскользнуть из дома, потом представила собаку из школы и побежала. Она бежала на железнодорожную станцию, все быстрее и быстрее, задыхаясь, но, добежав до какого-то поезда, просто упала на пол в тамбуре. Двери медленно закрылись, и спустя минуту поезд отправился в путь. Сил шевелиться не было, поэтому Ингрид только надеялась на то, что ее никто не увидит. Спустя час и несколько станций девочка сумела подняться. Все это время она думала только о том, что никому не нужна, совсем никому. Правда, мысль о смерти в юную головку так и не пришла. Еще через полчаса Ингрид поняла, что должна выйти из поезда и куда-то идти. Девочка выскочила из вагона, пошатнувшись, но потом шагнула туда, куда ее вело какое-то внутреннее чувство.

Она шла долго, по ощущениям – очень долго. Вокруг кипела жизнь, спешили куда-то люди, ездили машины, играли дети. Только Ингрид вело вперед какое-то чувство внутри нее да неясная надежда на лучшее. Полицейский на перекрестке проводил девочку внимательным взглядом, потом она заметила такой же внимательный взгляд какой-то собаки, отчего опять стало страшно, и девочка побежала изо всех сил к какому-то странному зданию, похожему на церковь, которое украшали шестиконечные звезды. 11 Что-то в душе Ингрид отзывалось на эти символы и буквы рядом с ними.

11

Синагога.

Внутри обнаружились фрески, свечи, скамьи, на которых сидели в основном юноши и мужчины в странных черных шапочках. Недалеко от входа стоял мужчина в шляпе, завитые волосы которого спускались по обе стороны лица из-под головного убора, он как раз разговаривал с очень старой, по ощущениям девочки, женщиной. «Что я здесь делаю?» – подумала Ингрид, уже решив уйти, когда старушка почему-то обернулась на нее.

– Да это же вылитая Ида! – воскликнула эта женщина, извинившись перед мужчиной со странным именем Ребе. Она засеменила к девочке, и в этот момент жизнь Ингрид снова переменилась. Ненадолго, но переменилась… – Как зовут тебя?

– Ин-грид… – запнувшись, прошептала девочка, думая о том, что, наверное, нужно убежать, но ей было почему-то все равно.

– Ты знаешь такую фамилию: Пельцер? – поинтересовалась старушка и, увидев отрицательный жест, продолжила спрашивать: – А Мот?

– Это моя фамилия… – проговорила Ингрид, снова испугавшись, но в этот момент перед глазами все закружилось и стало темно. От всего произошедшего ребенок потерял сознание, всполошив всех, кто находился в этот час в синагоге.

* * *

– Как так, пропала? – высокий мужчина, одетый в черную форму, был очень серьезен. А вот женщина, что только что докладывала ему, едва держалась на ногах. Плохих новостей ее начальник явно не любил, поэтому она уже почувствовала на себе его неудовольствие.

– Как было установлено… – женщина переждала приступ дурноты. – Она покинула дом Бауэров утром, затем отправилась на вокзал и исчезла. Мы даже не смогли установить, куда она отправилась.

– Вы бесполезные, никчемные отбросы! – взорвался беловолосый мужчина, раздался тонкий свист, которому вторил отчаянный визг женщины. Эти люди не щадили даже своих. – Курт!