Мэйделе

– Таки шо страпилось 40 ? – поинтересовался милиционер, воткнув взгляд в женщину.

– Кинь брови на лоб, 41 Сема, – отозвалась Циля. – Гляди, что Ривка у нас на заднем дворе нашла!

– Что она шепчет? – спросил Сема будто самого себя, наклоняясь к найденному ребенку.

– Это молитва, Сема, – грустно ответила ему женщина. – Так уходят… – она нежно погладила девочку, отчего та открыла глаза. Глядя в разноцветные, такие же, как у самой Цили, глаза, женщина охнула.

40

Что случилось (одес. жарг.)

41

Удивись (одес. жарг.).

– Она-таки такая же, – задумчиво отозвался Йося, видимо, от волнения перейдя на идиш. – Ты кто, девочка?

– А… И… Пе… – попыталась произнести почти замученная девочка, но не смогла. Широко раскрытые глаза наполнились ужасом.

– Тише, тише, – все поняла Циля, продолжая гладить так похожую на нее незнакомку. – Мы все решим. Твоя фамилия Пельцер? – вдруг спросила женщина, и девочка медленно кивнула, заставляя Цилю переглянуться с Семеном.

– Шо тут у вас? – запыхавшийся Изя был не сильно рад, хотя и понимал, что так просто его с работы не дернули бы. В этот момент он увидел ребенка. – На минуточку… 42

42

Ничего себе (одес. жарг.).

– Не кидай брови на лоб, 43 Изя! – сразу же отреагировала его супруга. – Помоги ребенку!

Молча кивнув, доктор посерьезнел, что-то показав Циле, приподнявшей ребенка. Девочку явно не кормили, похоже, что сильно избили чем-то вроде кнута и, по-видимому, резали ножом или чем-то подобным. Выглядевшая малышкой, она сейчас не могла говорить, только шептала едва слышно слова молитвы, а из ее глаз текли слезы. Доктор подумал о госпитализации, но Циля, видя отчаяние в глазах а идише мэйделе, 44 твердо произнесла:

43

Не удивляйся, не трать время на удивление (одес. жарг.).

44

Еврейской девочки (идиш).

– Не дам! Здесь лечи! – она была абсолютно уверена, что девочка просто не перенесет больницу. – Сама ее выхожу!

– Циля, – Сема вздохнул, характер женщины он знал и пустыми надеждами себя не тешил. – Записать ее как?

– Она хорошая, мама, – тихо произнесла Ривка, вернувшаяся с отцом, потянувшись к незнакомке. – Будет мне сестрой…

– Хорошая? – переспросила Циля. – Сема, пиши: Гита 45 Пельцер, моя дочь!

– Ша, ша, я все понял, – поднял руки милиционер. – Возражений не имею, сходство на лице.

45

Еврейское женское имя, «хорошая» на идиш.

А не понявшая и половины Ингрид лежала и смотрела широко раскрытыми глазами на ту, что назвала ее сестрой. В это просто не верилось, все происходившее было абсолютно невозможно, по мнению девочки, но оно происходило, а еще… Еще мягкая теплая рука новой мамы гладила новопоименованную Гиту Пельцер по голове, правда Ингрид это только предстояло еще узнать. Узнать, что отныне и навсегда она а идише мэйделе. 46

46

Еврейская девочка (идиш).

Часть 6

Имя «Гита» Ингрид нравилось больше, чем ее собственное, даже чем данное в синагоге имя Ита, оно было таким теплым, будто подчеркивая тот факт, что она хорошая девочка. У нее появилась… Мама… и Папа… Именно так, с большой буквы, особенно Мама, выхаживавшая девочку, носившая ее, кормившая, иногда насильно, сама делавшая уколы… А еще – сестренка и братик. Идиш Гиты был воспринят родным языком, что подтверждало версию о побеге от румын, 47 поэтому девочка не возражала, а учила русский язык, потому что теперь она жила в советском городе Одесса.

47

Отсутствие понимания украинского и/или русского.

Чуть погодя девочка узнала, что на дворе тысяча девятьсот тридцать третий год, то есть чуть больше сорока лет до ее рождения, но постаралась не выдать своего счастья. Этих черных здесь не было, по крайней мере девочка никого в специфической униформе не видела, отчего чувствовала себя освобожденной, несмотря на то что соседи поговаривали о голоде. Кушать дома всегда было, поэтому никакого голода девочка не заметила. 48

Гита начала больше улыбаться, а Ривка, так звали сестру, сидела с ней, помогая с русским. А еще девочка принесла свои учебники и занималась с новой сестричкой. Это было очень интересно и тепло, хотя поначалу Гита очень утомлялась, но проходили недели и вскоре… Девочка постепенно вливалась в ритм, убедившись в том, что те, черные, до нее не доберутся, потому что их разделяет не только расстояние, но и время. Постепенно вливаясь в ритм жизни, Гита чувствовала, что постоянная поначалу усталость отступает. Только страшно было очень, поэтому поначалу девочка мужчин очень боялась, но здесь никто не ходил в черной униформе, и Гита постепенно оттаяла.

48

Индивидуальное восприятие ребенка никак не влияет на происходящее вокруг. Или не происходящее.

Мама буквально укутывала теплом девочку, сумевшую рассказать о себе. Гита рассказала о погибших родителях, потом об опекунах, страшной «школе» и даже о пытках. Циля слушала о том, как румыны заключили совсем юную девочку в тюрьму, чтобы мучить ее за то, что она еврейка. И именно в таком виде женщина рассказала историю своей родственницы, а теперь и дочери, в НКВД. 49 Правда, подозревать в чем-то всего и всех боявшуюся девочку не стали, довольно быстро оформив все документы. 50

49

Народный Комиссариат Внутренних Дел.

50

Несмотря даже на альтернативность мира, такие факты истории известны.

– Гита, – строго сказала Мама, вызвав реакцию испуга в глазах ребенка, отчего только вздохнула и покачала головой. – Слушай здесь, скоро ты пойдешь в школу, никого там не бойся, если что, мама всем сделает бледный вид.

– Хорошо, Мамочка, – то, как девочка произносила это слово, вызывало тихий всхлип у Ривки, иногда думавшей, что недостаточно любит маму. – А можно я помогать буду?

– Можно, – улыбнулась женщина, вполне понимая свою Гиту, ведь это было нормой. – Только немного, ты еще слишком слаба.

– Ура… – прошептала Гита, которую второй раз в жизни купали в тепле, но там были женщины общины, а здесь – полностью принявшая ее Мама. Ощущать это было необыкновенно, а тот факт, что нет и не может быть черных страшных мучителей, позволял отпускать себя, наслаждаясь новой жизнью.

Конечно же, Гита хотела сделать все для того, чтобы отблагодарить Маму, поэтому Циле приходилось притормаживать дочку, чтобы она не перенапряглась. Изе не очень нравилось сердце девочки, поэтому Гиту берегли, стараясь не напрягать сверх меры, по мнению Мамы. Постепенно девочка заражала своим отношением брата и сестру, отчего те начинали также боготворить Цилю.

– Гита! Иди сюда! – с девочкой было проще договориться на идише, потому что в русском она еще плавала, но интенсивные занятия сказывались. Циля решила сегодня сходить с ребенком в синагогу.

– Да, Мамочка! – сразу же отложив все свои дела, Гита подбежала к той, кто олицетворял для нее почти Всевышнего.

– Пойдем, доченька, – улыбнулась женщина, девочка была такой милой и послушной, что не любить ее было просто невозможно.

Ривка с Йосей были в школе, поэтому можно было сходить вдвоем. Гита абсолютно доверяла Маме и не спрашивала, куда та ее ведет. Иногда Циля думала, что дочка пойдет с ней куда угодно, не задумываясь, что было, конечно, не очень просто для восприятия, но тут уже ничего поделать было нельзя, такой уж была Гита. Буквально боготворившая женщину дочь.