Мик Джаггер

Марианна пережила, пожалуй, самую радикальную смену образа, что случалась в истории поп-культуры, — из Волшебницы Шалот превратилась в бесстыдную обдолбанную вамп, которая ходила полуголой, практиковала шоколадно-карамельный куннилингус и запросто обслуживала восьмерых мужиков разом. После суда на нее обрушилась лавина возмущенных писем от людей, которые покупали «As Tears Go By» и теперь считали, что она предала их лично. Журнал «Частный сыщик» обзывал ее «Марихуаной Фейтфулл». Не сказать, впрочем, что она расстроилась, отбросив образ паиньки, который сочинил ей Эндрю Олдэм. Многообещающая театральная актриса, совсем недавно игравшая чувствительную Ирину в «Трех сестрах», согласилась сниматься в англо-французском художественном фильме «Мотоциклистка» с Аленом Делоном. Всякий здравомыслящий британец понимал, что творится во французском кино и какие девушки седлают мотоциклы.

Лучшей терапией для Мика стали сессии звукозаписи — «Стоунз» не записывались уже почти пять месяцев. В феврале они приступили к новому альбому, который должен был последовать за слабоватым «Between the Buttons», но весной и летом Джаггеру и Ричарду редко выдавалась минута заняться музыкой, и работа забуксовала. Теперь, когда призрак тюрьмы отступил, они всерьез возобновили работу в студии «Олимпик». Недавние травмы не вымотали Мика и не истощили, — напротив, он бурлил энергией и решимостью наверстать упущенное время; более того, он точно знал, как именно.

1 июня «Битлз» выпустили концептуальный альбом, чью запись Мик и Кит наблюдали накануне «редлендского» налета. «Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band» был не просто случайным набором треков — он был цельным, логичным музыкальным событием, насыщенным реминисценциями из ливерпульского детства создателей и кислотной психоделией, и его размечали взрывы хохота и аплодисменты концертных времен, которые недавно остались в прошлом. Альбом тотчас стал классическим, его восславляли как апофеоз Лета Любви, а качество песен Леннона и Маккартни взлетело на такие заоблачные высоты, что для любой группы, записывающей альбомы, головокружительно поднялась планка. Конверт пластинки был шедевром сам по себе — его разработал Питер Блейк, и на нем битлы изображали членов духового оркестра в сатиновых костюмах, а вокруг сгрудился коллаж из икон поп-арта, от Тома Микса [187] до Марлона Брандо. В нижнем правом углу располагалась мягкая кукла в свитере с надписью «Поприветствуйте „Роллинг Стоунз“» — Мик предпочел трактовать это буквально. Чтобы вернуться на вершину, сказал он остальным, «Стоунз» нужен собственный «Сержант Пеппер».

187

Томас Эдвин Микс (Томас Хезикия Микс, 1880–1940) — американский киноактер, звезда многочисленных вестернов, по большей части немых, первый «король ковбоев».

К несчастью, Эндрю Олдэм полагал иначе. Финансовые вопросы и пиар «Стоунз» он с себя сложил, но по-прежнему оставался их режиссером звукозаписи, хулиганским маэстро, способным превращать винил в динамит. И после вынужденных летних каникул он пришел к ним в «Олимпик», готовый продолжать работу. Однако былое товарищество — менеджер как один из членов группы, равно платящий по счетам за учиненные им неприятности, — давным-давно рассеялось. Мик и Кит считали, что в час нужды Олдэм бросил их, слинял в Калифорнию веселиться на Монтерейском фестивале. (Что правда, хотя вместо себя он оставил Аллена Клейна и Леса Перрина, сослуживших музыкантам хорошую службу.) Еще важнее было то, что во время кризиса Мик вполне доказал: он больше не нуждается в Свенгали.

В «Олимпик» состоялось несколько малоприятных сессий: Мик описал направление, в котором надлежит развиваться «Стоунз», — в сторону «Сержанта Пеппера», — Олдэм настойчиво возражал. С того дня «Стоунз» обратились к методике ползучего фабричного саботажа — Олдэм ждал их часами, иногда они вообще не являлись или же тратили драгоценные часы в студии на максимально дурное исполнение старых блюзовых номеров. В конце концов желаемый эффект был достигнут: Олдэм потерял терпение и хлопнул дверью. В тот же вечер он позвонил Мику, сказал, что пора «закругляться» и что отныне группа работает только «через Аллена».

Неделю спустя о разрыве оповестил «Новый музыкальный экспресс» — как принято в таких случаях, написал, что разрыв произошел по взаимному согласию. В своем комментарии Мик ни словом не обмолвился о молодом да раннем гении, превратившем «Стоунз» в мрачную оборотную сторону «Битлз», и о том, что Олдэм создал лично его; слишком мелкая, видимо, деталь. «Мне казалось, мы все равно почти всё [в студии] делаем сами. И у нас [с Олдэмом] уже разные подходы. Но я не хочу говорить плохое про Эндрю… Аллен Клейн — это финансовая сторона дела. По сути, мы станем сами себе менеджерами. И продюсировать свои пластинки тоже будем сами».

Журнал «Рейв!» это дипломатичное «мы» не обмануло. «Мик Джаггер остался один и сам это понимает. У него нет признанного менеджера, нет агента, нет звукового продюсера… И хотя у остальных членов группы не меньшая свобода выбора и поступков, в основном его капризы и идеи определят, куда теперь покатятся эти камни. Он — королевский „Стоун“, он несет ответственность, хочет он того или нет».

Работая над новым альбомом, который группа теперь не только создавала, но и продюсировала, он долгие часы проводил в обществе битлов, будто надеялся, что и на него осядет магия «Сержанта Пеппера». Утомленные успехом, лестью и потреблением, все три думающих битла, Джон, Пол и Джордж, заподозрили, что жизнь не может ограничиваться только этим. В августе они вроде бы обрели смысл в индийском святом Махариши Махеш Йоги и его философии трансцендентальной медитации. Мик и Марианна тоже подались к Махариши в ученики, и в августовские длинные выходные они все вместе отправились к нему в Бангор, Северный Уэльс, на обучение. Туда им из Лондона поступило известие о том, что тридцатидвухлетний Брайан Эпстайн, который когда-то мог бы стать и менеджером «Стоунз», найден в своей квартире в Белгрейвии мертвым, — случайный передоз алкоголем и наркотиками.

Но если Леннон, Маккартни и Харрисон приняли Махариши безоговорочно — тем более в своем хрупком состоянии после смерти Эпстайна, — Мик, по обыкновению, осторожничал, на несколько месяцев увильнул от обязанности новообращенного поучиться в индийском горном ашраме гуру (как впоследствии поступят «Битлз»), и вскоре его увлечение пошло на спад. Он по-прежнему твердил, что ему «необходима какая-то живая духовность», медитировал, читал книги о буддизме, а временами удалялся в индейский вигвам, возведенный в конторе «Роллинг Стоунз», дабы успешнее общаться с миром духов. Однако индийская нематериальность привлекала его не больше, чем хипповская социальная анархия и «отпад». Эту свою философию — и рыбку съесть, и косточкой не подавиться — он описал одному интервьюеру почти сюрреалистически: «Нужно просто уйти из тех сфер жизни общества, где индивида несправедливо ограничивают. Кто-то должен развозить молоко, но это нужно делать совместно. Я бы неделю развозил… я не против». Надо ли говорить, что персонаж «Молочник Мик» так и не родился на свет.

«Битлз» и «Стоунз» давно заключили негласный альянс — не просто пели друг у друга на пластинках, но и разносили выход этих пластинок по времени, чтобы не мешать друг другу в чартах. После смерти Брайана Эпстайна обсуждалось организационное слияние двух групп — общая контора, общая студия, общий бизнес. Наметили место в Кэмдене, Мик даже зарегистрировал название студии звукозаписи «Мать-Земля» (Mother Earth). Однако проект этот решительно отмел Аллен Клейн — у него были свои соображения касательно «Битлз», и он понимал, что такое сотрудничество подорвет не только эти его планы, но и его контроль над «Стоунз».

Даже самые преданные сторонники «Стоунз» в музыкальной прессе сомневались, что группа переживет этот двойной удар — суд над Миком и Китом плюс расставание с Эндрю Олдэмом. В конце концов, группа и так продержалась гораздо дольше, чем от нее ожидали, — четыре с лишним года! — а музыкантам уже было далеко за двадцать, гораздо больше, чем предписывала рок-традиция (Биллу Уаймену вскоре исполнялся тридцать один год). Многие другие британские группы, поднявшиеся из ритм-энд-блюзовых кругов, уже распались — или же их звездные участники сбежали и сформировали новые группы психоделического сорта, как Стиви Уинвуд с Traffic и Эрик Клэптон с Cream. По обе стороны Атлантики возникли десятки новых коллективов: Pink Floyd, Procol Harum, Moby Grape, The Doors, Grateful Dead, Canned Heat, Jethro Tull, The Incredible String Band, The Electric Prunes — все они углублялись в области, крайне далекие от примитивной ухмыльчивой сексуальности «Стоунз»; все еще волосатее и косматее, а кое-кто и с харизматичным солистом, не играющим на инструментах, — когда-то уникальным свойством «Стоунз».

Что серьезнее всего, «Стоунз» уже восемь месяцев не показывались в Америке; для неверных поклонников, которым было из чего выбирать, это целая вечность. В интервью Мик твердил, что грядут новые гастроли, но не сообщал подробностей за вычетом того, что планируются кое-какие бесплатные концерты. «Детки, — говорил он со всем добродушием, на какое способен двадцатичетырехлетний старец, — должны тащиться и веселиться за просто так».

Гастроли зависели от разрешения одной-единственной проблемы: дадут ли им американскую визу после наркотического скандала столь эпических масштабов. В сентябре они рискнули — впервые за девять месяцев слетали в Нью-Йорк, чтобы встретиться с Алленом Клейном и (в новом качестве продюсеров) художественно поруководить созданием конверта для нового альбома. В аэропорту Джона Кеннеди их багаж перерыли, а их самих подвергли строгому личному досмотру — безвинным Биллу и Чарли досталось не меньше, чем остальным. В конце концов пограничники решили, что музыканты чисты, но Мика и Кита предупредили, что в будущем, если им вздумается запросить американскую визу, власти изучат вердикты британских судов и сами решат, верно ли поступил лорд главный судья.