Минометчики

Как в лесу, так и за деревню Елагино идёт огневой бой, а наш прорыв комполка согласовал с очередной атакой соседней 338-й стрелковой дивизии на Атепцево. И когда слева от нас раздались крики «ура», вперёд выдвинулось одно отделение, а как только при выходе на шоссе, его начинают обстреливать немцы со стороны Атепцево, в ответ стреляют бойцы всего взвода, а потом подключается наша миномётная батарея и полковая артиллерия. Под прикрытием артминомётного огня, перебегаем через дорогу и попадаем в низину, пробежав по ней полкилометра, форсируем реку по льду, и следом за стрелковым взводом скрываемся в лесу. Вместе с нами командир полка с группой управления. Проскочили удачно, без потерь, по лесу пехота идёт цепью, мы следом, ищем ушедшие вперёд батальоны. От реки, до узла дорог, судя по карте километра два, но на заблудившиеся подразделения полка натыкаемся, пройдя на юго-запад около километра. Как обычно при наступлении, половину командного состава выкосило в первые же часы боя, да и рядовым красноармейцам в цепи досталось. Поэтому попав в лес, и на адреналине пробежав какое-то расстояние вперёд, личный состав сначала выдохся, а потом начал блудить, подразделения перепутались (лес всё-таки), а командиров побило. Более-менее организованные взвода проскочили дальше на запад, а остальные остались на месте и «заняли оборону», а попросту залегли между деревьями.

Десяток потерявшихся «залеганцев» капитан Лобачёв передал в моё распоряжение, перегрузив на них боекомплект мин, теперь уже по два лотка в одни руки, а с высвободившимся взводом сержанта Кургачёва, также пополнив его стрелками, пошёл вперёд. Наш «слегка» раздувшийся расчёт следом. Теперь ещё приходится следить и за подносчиками, чтобы по пути ничего не пролюбили. Так мы и дошли до пересечения лесных дорог на высоте 196,7, периодически устанавливая миномёт и кидая пару-тройку мин, по пытающимся контратаковать фрицам.

Очередную огневую позицию занимаем прямо на перекрёстке, с возможностью кругового обстрела, а из высвободившихся подносчиков, организую круговую оборону нашей позиции. Хоть комполка и выслал усиленные пулемётами заставы от перекрёстка по всем направлениям, и пытается организовать огневой рубеж, но пока этот рубеж ещё ну очень очаговый, и немного дыроватый. Вот когда соберут до кучи все два батальона, тогда и полк займёт нормальный рубеж обороны, а возможно и перейдёт в наступление.

Пока командиры собирают личный состав и организуют оборонительные рубежи, пристреливаю реперы вдоль дорог в западном и южном направлениях и готовлю данные для стрельбы. Здесь я смогу прикрыть передовые заставы огнём, тем более они находятся в ста пятидесяти метрах от миномёта. Зато на востоке и на севере махра блудит непонятно где, но пехоты там должно быть достаточно, так что будем надеяться, что там находится тыл нашей позиции, хотя мы сами «как кость в горле» на тыловых коммуникациях противника. А вот пробитый нами с северо-востока коридор, немцы могут перехватить, но это при наличии у них лишних огневых средств и сил. Так что пока дивизии нашей армии атакуют по всей линии фронта, мы можем «спать» относительно спокойно. А вот когда наступательный порыв иссякнет, в связи с понесёнными потерями, тогда и за нас примутся всерьёз. Особых иллюзий насчёт оперативного искусства командиров дивизий и полков я не питал, так что и наступательный порыв может иссякнуть очень скоро, в связи с пятидесятипроцентными потерями войск. Но сутки, максимум двое у нас есть. Если немцы продержатся это время, то пушистый зверёк подкрадётся уже к нам, а если отступят, то ещё повоюем. Хотя плацдармы на восточном берегу Нары с населёнными пунктами Атепцево и Слизнево, за два месяца превращены фрицами в неприступные опорные пункты, а при линейной наступательной тактике войск РККА, атаки в лоб ни к чему хорошему не приведут. В этом я уже смог убедиться сам, наблюдая за бессмысленной атакой подразделений 338-й стрелковой дивизии на Атепцево. В лоб, без какой-либо артподготовки. Свежую, подошедшую из тыла дивизию, бросили в бой практически с ходу, как только она сменила наши подразделения. А вот наладить взаимодействие никто не удосужился, скорее всего, отдали приказ о наступлении и всё. И на этом вся работа штаба армии считай что закончилась.

Ладно, не будем о грустном, у нас своя задача, так что будем её выполнять. Пока есть возможность, нарезаю круги вокруг узла дорог, в поисках запасной или основной огневой позиции. Перекрёсток, конечно, это хорошо, но это ещё и ориентир, да и замаскироваться на зимнике весьма проблематично. Так что минут через десять, Вася с Махмудом уже вовсю долбят мёрзлый грунт в кустарнике, метрах в ста на северо-восток от нас. Остальные снаряжают мины, а я налаживаю взаимодействие с прикрываемой нами пехотой, объясняя «политику партии». Проще всего получилось с заставой на западе, там командовал сержант Кургачёв.

— Здорова Мишаня! — Приветствую я своего боевого побратима, прибежав на его позицию.

— И тебе не хворать, Никола.

— Вот смотри, — показываю я ему рукой направление, — видишь, мина разорвалась прямо на обочине дороги, метрах в семидесяти от твоего рубежа?

— Вижу, только она с тыла прилетела, и всего одна.

— Потому что это наша мина и это я репер пристреливал. Чуешь, чем пахнет?

— Догадываюсь.

— Вот и я о том же. Если немцы пойдут вдоль дороги, дай знать. Прикроем огнём, ну и сами вперёд не лезьте, если полезете, то предупредите, мы стрелять не будем.

— Это хорошо. А если немцы правее или левее пойдут? Тогда как быть?

— Определишь расстояние от разрыва, правее или левее и пришлёшь связного. А там уж я сам сориентируюсь, куда огонька подкинуть.

— Понял. Только у меня ракетница есть.

— Это меняет дело. А что же ты раньше молчал?

— Так ты не спрашивал.

— Значит, решаем так. Когда немцы приблизятся к тебе метров на сто, запускаешь красную ракету в их сторону. Если нужно прекратить огонь, зелёную в небо. Но связного лучше всё равно пришли, чтобы результаты стрельбы узнать, ну и поправки при случае внести. Да, и у своих поспрошай, авось кто видел или слыхал, — откуда немецкие миномёты стреляли или трофейное имущество брошенное? Может, там мины найдём, или ещё чего.

— Ладно, поспрошаю, да и сам послушаю.

— Тогда у меня всё. Бойца со мной толкового пошли, покажу, где нас найти.

Глава 34

Но быстро уйти с передка у меня не получилось. С западной стороны на дороге послышался скрип полозьев и фырканье лошадей. И хотя на востоке и севере от нас слышалась ружейно-пулемётная и артиллерийско-миномётная перестрелка, эти звуки в зимнем лесу доносились довольно отчётливо. Судя по всему, повозки две, не больше. Снежные окопчики бойцов взвода расположены справа и слева перпендикулярно дороге, в центре позиции ручной пулемёт, у остальных винтовки и карабины, только у Мишки ППД.

— Что делать будем, Николай? — почему-то шёпотом говорит сержант. — Вроде как немцы едут.

— Передай всем своим, чтобы без команды не стреляли. Живьём возьмём демонов. — Зачем-то хохмлю я.

— А на кой?

— Чудак человек, там же лошади, а вдруг ещё что ценное. Начнут стрелять, «перебьют всю посуду», ну и «языка» возьмём. — При слове «язык», Мишка сразу смекнул, что к чему, и полетела телеграмма от бойца к бойцу по цепи.

Ждём, вглядываясь в изгиб лесной дороги, откуда должны выехать повозки. Минут через пять показались сани-розвальни в количестве двух, с запряжёнными в них лошадками. Никакой «мужичок с ноготок» под уздцы их не вёл, а управляли конягами вполне нормальные фрицы, один «за рулём», а второй просто на возу, видимо охранял груз. Группу захвата сержант Кургачёв расположил справа от дороги, где закопавшись в снегу, мы и поджидаем добычу. Мы, это я, Мишка и ещё четверо пехотинцев. На каждую повозку по боевой тройке. Один отвечает за лошадь, второй за пленных, третий страхует. Так как из всех шестерых я являюсь самым знающим полиглотом, то и командовать мне.