Минометчики

До обеда мы обустраивались на новом месте, расширяли окопы пехотинцев, переоборудуя их, для установки там миномётов, углубляли ходы сообщения к блиндажам, занимались маскировкой. Махра здесь выкопала ячейковые окопы на отделение, причём полного профиля. Видимо полковое или дивизионное начальство тут бывало чаще, чем на передовой, и соответственно натягивало на шишку всех кого можно, отсюда и результат. Блиндажи также рассчитаны человек на десять, и было их целых шесть штук. Хотя это скорее землянки с перекрытием в один накат. Если бы не отсутствие отопительных приборов в помещениях, вообще бы всё в ёлочку, а без печки труба. Да и без трубы тоже. Интересно, чем пехота согревалась, — неужто пердячим паром? Хотя на пердячем пару при минус тридцать, далеко не уедешь.

Наконец-то нашёлся старшина, видимо вместо улиток он догадался запрячь лошадей, потому и быстро приехал. Правда, с горячей пищей мы обломались, с холодной кстати тоже. В том смысле, что с приготовленной, наступление, — а чо? Кухни где-то в тылу заблудились. Зато сухой паёк на несколько суток старшина всё же привёз. Сухари, «воблю», чай сахар, ну и таблетки, куда же без них. От поносу, запору, и других неприятностей для организму. Правда, проглотить такую таблетку было затруднительно. Весили они от 75 до 800 грамм. Хорошо, что кроме таблеток (требующих варки) попадались и «дошираки», которые можно было просто запарить кипятком. И теперь Перепечко припахали готовить уже на всю роту, благо порционные таблетки можно было заваривать в нескольких небольших котелках, и здорового казана не требовалось. Хотя мысль здравая, и насчёт большого котла надо будет подумать, хотя бы для готовки на взвод. Контрнаступление советских войск под Москвой началось, скоро и мы двинемся вперёд, так что полевые кухни ещё не скоро нас догонят, по крайней мере, пока оборона не устаканится, и фрицы не остановятся.

Обед из трёх блюд (борщ с сухарями, пшёнка и кисель) удался, поэтому пребывая в благодушном настроении, сколачиваю группу поддержки из сержантов и старослужащих, и иду побеседовать со старшиной, пока он не смотался в тыл, за чем-нибудь ещё. Продукты старшина получил на несколько суток, а вот выдать нам норму, причитающуюся на завтрак, почему-то забыл. Вот и надо бы ему напоминать об этом, а если будет упрямиться, полечить от склероза. Со старшиной разговаривали я и Иннокентий, остальные стояли в сторонке и покуривали. Пациент сначала отнекивался, но посмотрев на угрюмые, но решительные лица бойцов из группы поддержки, согласился с нашими законными требованиями. Ещё бы он не согласился, когда мы пообещали прострелить ему ногу, если он ещё раз так надолго потеряется. Нет, мы абсолютно никому не угрожали. Интеллигентный Кеша приводил аргументы, а я под нос напевал песенку, из анекдота про Сусанина. Старшина сдался после слов, «давайте отрубим Сусанину ногу…», но потребовал списки личного состава, по которым и будет выдавать пайку. Хитрая конечно бестия. Получал-то он на всю роту, без потерь, а выдавать хочет каждому лично в руки. Но ничего, я не злопамятный, а вот сколько и чего, нам кое-кто должен, на карандаш взял. Тем более, незадолго перед обедом сводку по потерям взвода, составляли вместе с Гервасом, да и сколько бойцов и командиров осталось в роте, я знал. Ну а отнимать и делить, это почти каждый умеет. Получив по паре дохлых вяленых рыбёшек, двести грамм сухарей и комочку сахара, народ ненадолго обрадовался, и попрятал всё в закрома. Насчёт чая старшина сказал, что отдаст вечером, а то один грамм даже на глаз не насыплешь. Поверим на слово, тем более все продукты остались в «офицерской» землянке. Блиндажей целых шесть, а полноценных расчётов всего четыре. Вот и осталось два запасных помещения, в одном из которых и разместилось управление роты. Три «офицера», пара телефонистов и старшина. А людей мы перераспределили ещё с утра, сократив по одному отделению в каждом взводе, да и миномётов всего четыре, так что боевая мощь роты уменьшилась на треть, хотя потери личного состава были гораздо меньше. Зато расчёты мы довели до полного штата, а в каждом взводе даже образовался «свободный художник», вот из высвободившихся бойцов, я и планировал создать нештатный пулемётный расчёт.

После обеда командир роты отправился выбирать наблюдательный пункт, второй миномётный взвод выдвинули на прямую наводку, или скорее полупрямую так как мина летит по крутой параболе. Про запас трофейных мин и где он находится, я рассказал, да и расположение своей вчерашней огневой позиции показал на карте. Старшим на батарее остался лейтенант Гервас, вот у него я и отпросился на разведку за ништяками. Начать решили с неприметной лесной дороги, которая судя по карте, проходила метрах в ста к северу от нашей поляны. Идём вчетвером — я, Макар и Махмуд с Шайтаном. Лошадь решили не запрягать, а использовать как вьючное животное, а то с санями придётся петлять между деревьями, что нежелательно. Время уже второй час, а темнеет сейчас рано. Дело не в том, что ходить по темноте страшно, просто видно будет плохо. А мы всё-таки не клады в земле ищем, а склады на её поверхности.

Дойдя до дорожки, оставляем маяк и, повернув налево, идём в сторону переднего края. Следы от колёс повозок и полозьев саней на дороге присутствовали, значит, немцы ей пользовались, и при отступлении могли попасть в пробку, и что-нибудь просохатить. А тупо бродить по лесу смысла не было, ничего хорошего в нём всё равно не найти. Первая ласточка попалась нам в километре от маяка. То ли фрицы шли на обгон, то ли кому-то уступали дорогу, но въехали они серьёзно. Левым передним колесом в берёзу. Дерево, конечно, слегка пострадало, но колесу досталось больше, обод у него треснул пополам, да ещё и «ос пагнуло», как сказал Махмуд после осмотра. Видимо запаски с собой не было, да и на кривом осу далеко не уедешь. Так что свой фургон гансы бросили прямо на дороге, а дальше поехали «на трамвае». Какому подразделению фрицев принадлежал тот фургон, я так и не понял, потому что чего там только не было. Жратвы, патронов, и оружия не было на сто процентов. Тёплых вещей на девяносто девять. Зато несколько свёрнутых комплектов с летней формой вермахта, пара велосипедов и шанцевый инструмент в фургоне присутствовали. «Больше всего нам не хватало велосипедов, поэтому сразу пересели на них, и покатили по занесённой снегом лесной дороге». В общем, плюнув на такую ласточку, не теряя времени на детальный осмотр, пошли дальше, искать журавля.

Пока у нас получилось только наладить взаимодействие с соседним полком, когда пройдя вперёд ещё с полкилометра, столкнулись с такими же «шопоголиками» как мы. Ими оказались бойцы из 1287-го полка нашей дивизии, которые занимали оборону впереди и, пройдя ещё километр, мы вполне могли выйти к немцам, так как оборона была очень очаговой. Остатки подразделений только сегодня окончательно вышли на свои бывшие позиции, и повзводно занимали оборону. Вот двоих красноармейцев под командованием младшего сержанта, и отправили в штаб дивизии с донесением. А эта дорога как раз и вела на Волковскую дачу, так что разворачиваемся, и идём в обратную сторону. Где побывал голодный пехотинец, сытому артиллеристу ничего не светит. По пути обменялись впечатлениями от прошедших боёв, и пришли к единому мнению, что «немцу мы врезали крепко, но от дивизии остались рожки, да ножки», и если вовремя не пришлют подкреплений, то дивизию могут отвести в тыл на переформировку. Шли по дороге и разговаривали в основном я и младший сержант, остальные, включая Шайтана, обследовали окрестности вдоль обочин. Общий перекур устроили возле фургона, который голодные пехотинцы, обшарили сверху донизу, перетряхнув все тюки с фельдграу, но так ничего съестного и не нашли, зато я присмотрел кое-что интересное. Поэтому свой сухпай не сговариваясь, отдаём бедолагам, а пока они жадно едят, навьючиваем на кобылу шанцевый инструмент и ещё кое-что.

Мы в принципе так и планировали, всё-таки сапёрные лопаты, кирки и топоры, неплохое подспорье в землекопском деле, особенно зимой, а две катушки трофейного телефонного кабеля, в нашем положении, это хороший улов. Доходим до «маяка» и, попрощавшись с соседями, и объяснив на всякий случай, где нас искать и кого спросить, вертаемся на батарею.

Глава 31

Постепенно жизнь в полку начинала налаживаться. Из тыла подходили маршевые роты, и подразделения постепенно пополнялись. Лыжный батальон у нас забрали, на следующий день ушли в тыл и поддерживающие полк четыре танка. Батальоны, заняв свои прежние рубежи обороны, восстанавливали землянки, окопы и блиндажи. Разведывательные группы, сформированные из личного состава стрелковых рот, ведут ночные поиски в направлении немецкого плацдарма, а так же на флангах обороны полка. Хотя батальонов в полку всего два, да и численностью они чуть больше роты. С вооружением тоже были проблемы. Винтовок хватало на всех, а вот станковых пулемётов «Максим», было всего три штуки на весь полк. Не лучше обстояло дело и с ручными пулемётами, да и с автоматами тоже. Несмотря на это, в ночь с 7-го на 8-е, умудрились провести разведку боем на Слизнево и с потерями отошли. Немцы отбили атаку артиллерийским, миномётным, а также пулемётным огнём. В результате обнаружили несколько дзотов и блиндажей противника. Вот нахрена нужно было терять людей? Если тоже самое, можно было вычислить наблюдением? Всё равно эти дзоты, имеющиеся у нас 76-мм орудия дивизионной артиллерии, не возьмут. А 122-мм гаубиц в 971-м артполку, не было с момента его образования.

Командира дивизии полковника Матусевича от командования отстранили, назначив на его место полковника Беззубова, который до этого командовал 1289-м полком как бы нашей дивизии, но полк воевал севернее Наро-Фоминска и подчинялся командованию 1-й гвардейской мотострелковой, тогда как вся наша дивизия оборонялась южнее города. За что сняли Матусевича, я догадывался, за тоже самое, слетел перед ним и Гладышев, но в этот раз полки отступили всего на восемь километров, и не бежали, а действительно стояли насмерть. Да, немцы практически прорвали оборону, пройдя по трупам наших солдат, но умылись они не нашей кровью, а захлебнулись своей, и на развитие прорыва у них уже не осталось резервов.

У нас в роте всё осталось по старому, нас не пополняли, но и не расформировывали. Ходили слухи, что скоро в дивизии сформируют миномётный батальон, и мы будем одной из его рот. Хорошо это или плохо, я ещё не знал, но возможно снабжение наладится, хотя бы минами, так как то, что нам удалось затрофеить у немцев, расстреляли за пару дней. Халявные боеприпасы не экономили, но «нехалявных» тоже никто подвозить не торопился, установив лимит три мины в день на один ствол, поэтому у нас начался снарядный голод. Но и трофейные мины израсходовали не зря. После двухдневного наблюдения за противником с разных НП, удалось обнаружить четыре немецких танка, которые гансы ремонтировали на северо-западной окраине Слизнево. Вот этих-то ремонтников мы и накрыли сосредоточенным огнём всей батареи. Сначала провели пристрелку одним миномётом (пригодились катушки с проводом), ну а когда укрывшиеся в щелях ремонтники осмелели и продолжили свои ремонтные мероприятия, то по ним прилетело. Стреляя беглым огнём, мы выпустили всё затрофеенное за несколько минут. Панцеры конечно особо не пострадали, а вот «панцерарбайтены», утомились до смерти. Причём в течение часа, туда даже ни один ганс не сунулся, так что и подранки должны были, окочуриться на морозе. Жестоко, но зато эффективно.

После такой экзекуции, фрицы особой активности не проявляли, ведя только редкий миномётный огонь по переднему краю обороны полка. Нам это было на руку, так как ответить в случае чего, нам было нечем. На меня, а также на дядю Фёдора, были составлены наградные документы. Всё-таки наши фамилии взяли на карандаш в штабе дивизии, и в период затишья не поленились разыскать. Хотя миномётчиков в полку было немного, так что проблемы это не составило. В отсутствии мин, у нас оставался дежурным только один миномётный расчёт, так что все остальные могли спокойно заниматься обустройством лагеря. Ну, и приходилось готовить пищу на взвод. Большая часть полевых кухонь где-то потерялась или была уничтожена, так что продукты выдавались хоть и по норме на каждого человека, но не сухим пайком, а крупой или концентратом. И если с пищевыми таблетками было более-менее, то овёс, шрапнель, пшено и тому подобное, приходилось варить. Так что пищу готовили на костре, и занимало это немало времени.

Наконец-то начал работать 971-й артполк, точнее второй его дивизион, поддерживающий нас. Первый поддерживал соседний полк. Сегодня ночью одна батарея произвела огневой налёт на Слизнево. Хоть перебудят немцев, и то хлеб, а может, чем чёрт не шутит, и укокошат кого. Да и нам теперь можно не беспокоиться, а подкапливать мины, и через день-два радовать гансов дневными огневыми налётами. Не всё же нашей пехоте радоваться, под немецкими миномётными обстрелами. А то эти фрицы вконец обнаглели, мотаются между Атапцево и Слизнево, как у себя дома, причём по дороге, проходящей вдоль берега реки, и думают, что это никто не видит. Вот поднакопим мин, и будет вам праздник. Говорят на дороге Каменское-Слизнево, разведка обнаружила три немецких танка и два грузовика, подорвавшихся на наших минах. Сходить бы, поглядеть, но далековато от нас, по прямой вёрст пять будет, а по лесу и того больше. Да и мин там понатыкано всяких, так что без пол литра не разобраться. Тем более не отпустят меня далеко, участились случаи дезертирства, и «офицеров» стали за это «натягивать», ну и давать соответствующую накачку, чтобы значит, своих бойцов далеко не отпускали. Мне то допустим, верят, и отпустить могут, но случись со мной что, шальная пуля, или заблудился, уже ЧП. А отвечать кому? Правильно, командиру роты. Так что подставлять никого не буду, да и самому подставляться не стоит. Тем более получив по зубам, немцы ведут себя тихо, и наступать больше не собираются, отступать в принципе тоже, но это мы ещё посмотрим.