Минометчики

— Мы же не подстрелили. Пароль вы правильный назвали, так что опознают.

— Так, где говоришь, мне командира пехотного взвода найти? — Задаю я правильный, не допускающий никаких трактований вопрос.

— Идёшь шагов двести по просеке, увидишь тропинку слева, поворачиваешь и уже по ней выйдешь к блиндажам. Там спросишь, — где сержанта Кургачёва найти?

— Мишку?

— Его. А ты откуда нашего Михайлу знаешь?

— С октября в дивизии воюю, и до Пучково с полком не драпал, а всё по речке.

— Ну, если с октября, — почему-то закашлялся и покраснел Митрич, — тогда понятно.

— Ну, ладно мужики, счастливо оставаться, вечером свидимся. Если летёхи будут спрашивать сержанта Доможирова, подскажете, где искать. — Выбираюсь из просторного окопа, и иду по левой стороне просеки на юго-восток.

Глава 32

Когда блиндаж с командиром взвода нашли вываленные в снегу, и матерящиеся «господа офицеры», я уже всё что мне было нужно, узнал у своего старого знакомого — сержанта Кургачёва. Так что перед приходом лейтенантов, мы просто пили кипяток с сахаром и трепались за жизнь. Освободив место у печурки товарищам командирам (как потом выяснилось, некоторые сверхбдительные пехотинцы заставили их полежать в снегу, а потом «взяли в плен»), возвращаюсь на батарею, чтобы подготовить взвод к вечернему «променаду». А то уже три часа дня, а идти три километра, и всё лесом. Да ещё и дорогу надо выбрать так, чтобы прошла лошадь с санями, желательно не на виду у противника.

Если бы не потери, то эту разведку, можно было назвать удачной. Расположение переднего края неприятеля выяснили. Несколько пулемётов миномётным огнём подавили. Также узнали, что в Ерюхино не меньше роты противника, ну и вскрыли его систему огня. Только вот досталось это дорогой ценой. Отряд потерял убитыми шесть человек, ранеными четверых, ну и пропали без вести пятеро, куда же без них.

На следующую ночь в разведку отправили усиленную роту слева от Слизнево, в направлении Деденёво. Но рота заблудилась, и не смогла переправиться через Нару. Зато обнаружили миномётную батарею в семистах метрах южнее Покровки, и блиндажи немцев на высоте 152,1. Из прибывшего пополнения, при батальонах были сформированы третьи роты, хотя батальонов в полку так и осталось всего два, зато удалось уплотнить боевые порядки, и выдвинуть резервы во второй эшелон. Противник ведёт себя пассивно, иногда открывает редкий миномётный огонь по переднему краю обороны полка. Махра укрепляет свои позиции, получив взбучку от командования, а также занимается боевой подготовкой. Новая метла по-новому метёт, так что полковник Беззубов старается, пиная командование полков и сапёров, да и сами командиры знают все косяки и огрехи своих оборонительных рубежей, хотя и готовятся к наступлению.

Тринадцатого числа настала наша очередь пройти санобработку, мин всё равно в наличии не было, и мы повзводно, оставив в расположении только караул, отправились в Могутово. Там сохранилось несколько бань, да и медсанбат находился в деревне. Банно-прачечные отряды «мыльный пузырь», как их называли солдаты, должны были создать немного позднее, поэтому борьбу с паразитами организовали на базе санбата. Паразиты это вши, которые одолевали нашу, да и немецкую армию, в течение всей войны. Окопная жизнь и окопная вошь, это практически синонимы, но мне немного повезло, в том смысле, что я недавно вернулся в роту после лечения, и целую неделю чувствовал себя комфортно (не чесался и не тёрся спиной о деревья). А потом началось. Всё-таки спали все рядышком на одних нарах, и вши довольно быстро нашли себе новую жертву. Старых своих хозяев они тоже при этом не оставили в покое, так что с паразитами как и с фрицами, воевал весь личный состав нашей минроты, и пока до победы было ещё далеко.

Сразу после завтрака, ушёл второй взвод, а через два часа, следом за ним и наш первый. Когда спустя полтора часа пришли в деревню, санобработка там шла уже полным ходом. Для нашей минроты выделили одно из подворий, в амбаре которого и расположился наш взвод. Там же перед нами находились и бойцы второго взвода, ожидающие своей очереди. С нашим приходом, оставшиеся, как раз приступили к «водным процедурам». Во дворе рядом с баней, стояли четыре двухсотлитровые бочки из-под ГСМ, и под каждой такой бочкой был разведён костёр, внутрь наливалось три-четыре ведра воды, а сверху находилась сетчатая крышка. Вот на эту-то крышку, и складывали обмундирование для прожарки или пропарки. Бойцы скидывали с себя всю форму, включая валенки, и в одном нательном белье, прямо босиком бежали в баньку, там соответственно избавлялись от остатков одежды и мылись. После «помойки», одевали чистое бельё, пропаренные валенки, и шли уже в избу. На помывку каждой партии из четырёх человек отводилось по полчаса.

Вскоре настала и наша очередь, поэтому иду с первой партией. Была у меня мысль, побыстрее «санобработаться» и пробежаться по деревне, чтобы найти старых знакомых и пообщаться с ними. За баней и «пароварками» следят специально обученные люди (Гусев и Лебедев), они выдвинулись со старшиной на место ещё до подъёма, так что за форму я спокоен. А вот насчёт бани, результат не очень. Погрелись, потёрлись вехотками и всё. При таком количестве клиентов, попариться было проблематично. Печку приходилось постоянно подтапливать, да и вода в чугунном котле не успевала нагреваться до кипятка. Плеснув на каменку, забираемся на полок, и минут десять просто греемся, почёсываясь в разных местах, потом уже моемся, а через полчаса забираем всю свою обмундировку и идём в хату. В доме нас сначала осматривает медсестра, а потом штатный парикмахер делает всем аккуратную и красивую стрижку — под Котовского, из кухни мы перемещаемся в горницу, где уже приводим форму в порядок (зашиваем, штопаем, подшиваемся) и одеваемся. Второй взвод к тому времени уже окончательно освободил помещение, некоторые пошли прогуляться по деревне, остальные по команде перемещались на улицу, в амбар и надворные постройки, а также к кострам. Старшина отправился за едой, поэтому сразу после обеда второй взвод должен был уйти в расположение, а наш продолжить санобработку.

Набив желудок, отпрашиваюсь у взводного и, сказав, где мы будем находиться, вдвоём с Федей совершаем послеобеденный моцион по центральной улице деревни. Напарник крутит «бестолковкой» на все 360 градусов, провожая взглядом, всех встретившихся на пути лиц женского пола, я целенаправленно иду к «зданию комендатуры», которое находилось на старом месте, очень хотелось мне повидать местного «коменданта». Переговорив со знакомой медсестрой, которая нас осматривала, я узнал, что Макарыч пребывает в добром здравии, и теперь уже занимает должность старшины медсанбата вполне официально, как я понял на основании приказа комдива. Была у меня мысля, порасспрошать сего хитрована, насчёт трофейного имущества, и куда оно делось, а то когда мы захватили деревню Могутово и продолжили наступление, повозками со снаряжением и боеприпасами были забиты все дороги, по которым отступали фрицы, а вот когда сегодня утром мы шли в посёлок, даже обломков не было. Да и в самой деревне, оставалось много чего «вкусного», и если мы ворвались в Могутово «на плечах отступающего противника» и ушли вперёд, то ПМП, вошёл следом, можно сказать на плечах наступающих наших подразделений.

— Здорова, Макарыч! Как жизнь молодая? — приветствую я «герра коменданта», когда постучавшись, мы входим в избу. Как ни странно, даже часового на крыльце не имелось.

— Артиллерист? Живой?! — удивление и радость в возгласе старого солдата прозвучали одновременно.

— Не родился ещё тот фриц, который меня на тот свет спровадит. — В рифму отвечаю я, после взаимных объятий и похлопываний по плечам.

— Рассказывай, как жив здоров, остался. — Приглашая нас к столу, и дав цеу Оксане, вышедшей из другой комнаты, продолжил распоряжаться Макарыч.

— Так долго рассказывать.

— А вы что, куда-то торопитесь? — Ставит он на стол запотевший графинчик.

— Ну, часика два у нас есть.

— Вот и не торопитесь никуда, посидим, чайку попьём. — Такое впечатление, что у Федоса при виде натюрморта, который стараниями сержанта Петренко стал образовываться на столе, потекли слюнки. Но это скорее от натюрмортщицы, чем от угощения. Так что пришлось уважить боевых друзей, да и сам я, если признаться, давненько с противоположным полом не общался. А Оксанка хоть и была в военной форме, но без верхней одежды, да ещё в домашней обстановке, смотрелась отпадно. Да и посмотреть было на что, не просто так на неё предыдущий старшина запал. Хотя судя по тому, что в петлицах у Макарыча теперь присутствовало по три треугольника (растут же люди), старшина Сухоручко мог спокойно идти лесом. В общем, выпили по первой за встречу и за знакомство и понеслось. На что дядя Фёдор был сказочник, но тут он превзошёл самого себя, так что мне оставалось только кивать головой и поддакивать, когда Макарыч бросал на меня недоумённые вопросительные взгляды, ну а Оксана сидела с открытым ртом, и только ахала, и охала, в самых «фантастических» местах, чем ещё больше воодушевляла рассказчика.

Час пролетел незаметно, о деле удалось переговорить только тогда, когда после выпитого чая, мы с Макарычем вышли перекурить на улицу, оставив за столом Фёдора вместе с Оксаной, а больше в комендатуре никого не было. Погодка сегодня удалась, лёгкий морозец и небольшой снег, так что минут десять мы разговаривали, присев на скамейке у дома.

— Макарыч, ты случаем не в курсе, куда немецкие обозы делись? А то когда наступали, еле вдоль дороги пробились, а теперь нет ничего.

— Известно куда. Трофейщики прибрали.

— Что, всё? Дохрена же было.

— Было, да сплыло. Убитых лошадей в котёл, а остальное имущество потихоньку вывезли. А тебя что интересует?

— Да мины к батальонным миномётам меня в первую очередь интересуют. А то стрелять есть из чего, да и немцы оборзели, передвигаются по дорогам в своём расположении как у себя дома, а накрыть мы их не можем. Мин нет. Каждый выстрел лимитируют.

— А что, разве германские боеприпасы к нашему оружию подходят?

— Мины, очень даже подходят.