Минометчики
Шрифт:
Когда первые сани поравнялись с нашей засадой, вымётываюсь из сугроба и ору.
— Шляхен! Хенде хох! — А потом ещё на русском командном для связки слов, и для общего понимания решаемой задачи. Водила мне не опасен, а вот второй на санях сидит в обнимку с карабином, поэтому стреляю из пистолета у него над башкой, чтобы не захотел выкинуть чего-нибудь странного, и после короткой автоматной очереди, раздавшейся со стороны второй группы, вся наша операция «ы», почитай что завершилась. Мои клиенты сидят в санях с высоко поднятыми руками, а Мишкины остывают. Лошади живы и почти не испуганы, «горшки вроде как тоже не побиты». А трупы? «На войне, как на войне», лишние «языки» нам тоже ни к чему, этих-то после «экстренного потрошения» наверняка в расход пустят, возиться с охраной гансов никто не будет. Проживут пару лишних часов
Мельком оглядев трофеи, и найдя для себя кое-что интересное, забираю парочку «колотушек», патроны и, оставив сержанта Кургачёва, принимать плюшки от командования, иду сначала к своим, где раздаю цэу и меняю карабин на трофейный ПП. Как-то ходить с автоматом по лесу оно сподручней, да и патронов в магазине поболе будет. Теперь я иду на юг, надо ещё кое с кем пообщаться.
Заставой командует целый младший лейтенант, и на усилении тут «товарищ Максим», зато вся остальная пехота с винтовками. Летёха молодой, мне не знакомый, поэтому приходится представляться первым. Чтобы не уронить авторитет командира, да и для пользы общего дела.
— Товарищ младший лейтенант, сержант Доможиров прибыл для налаживания взаимодействия. — Рапортую я, приняв строевую стойку.
— Присаживайтесь, товарищ сержант. Не стоит маячить на виду у противника. — Ответно отмахнув мне, первым приваливается к стволу дерева лейтенант. — Так о каком взаимодействии идёт речь?
— Я командир расчёта восьмидесятидвухмиллиметрового миномёта, в случае атаки противника, смогу подсобить, отбить её миномётным огнём. — Присев возле другого дерева, отвечаю я.
— Как вы себе это представляете, товарищ сержант?
— Вон тот разрыв мины, — показываю я рукой, — от моего миномёта. Как только фрицы будут в районе разрыва, дайте знать, накроем то место огнём.
— У меня разведка вперёд ушла, как вернётся, дальше на юг пойдём, тем более комбат подкрепление обещал.
— Позицию нам комполка определил, так что если вперёд уйдёте, помочь не сможем, хотя кто его знает, могут и к вам на усиление послать, раз вперёд идёте, так что увидимся. И вот ещё, товарищ лейтенант, вдруг в немецких трофеях мины калибра восемьдесят мэмэ попадутся, дайте знать, наша позиция рядом с перекрёстком.
Попрощавшись с летёхой, возвращаюсь к своим. В течение дня, помогаем отбить пехоте две атаки фрицев. Но так как велись они силами не больше взвода, то и расход мин был небольшим, махра справилась практически своими силами. Вторую атаку отбивали уже с новой позиции. После сигнала ракетой я залез на сосну и корректировал огонь уже с дерева. Всё-таки дорога просматривалась, а фрицы наступали в основном вдоль неё. Мы прикрываем левый фланг нашего полка, который своим центром наступал на запад, стремясь перерезать Киевское шоссе. Но там работает поддерживающий полк 2-й дивизион артполка. С наступлением темноты боевые действия в основном прекратились, и в полк доставили пищу в термосах и немного патронов. Мин не подвезли, но у нас оставался почти полный боекомплект, так что переживём. Посмотрим, — что будет завтра? После ужина отбиваемся прямо в ровиках на огневой, накидав лапника на дно окопов и накрывшись плащ-палатками. Пятеро спят, один в карауле, дежурить решили по часу. Всех пехотинцев у нас забрали, видимо на усиление младлею, и хоть впереди позиции пятой роты и боевое охранение, но лучше перебдеть, чем умереть во сне.
Спокойно удалось отдохнуть почти до полуночи, а потом началось. После короткого огневого налёта немцы пошли в атаку. Правда, не на нас, а судя по всему на соседний 1287-й полк, который захватив Атепцево, оборонялся в деревне. Так как канонада и ружейно-пулемётная перестрелка, раздавалась на севере от нашей позиции, примерно километрах в полутора — двух, и постепенно смещалась на восток. А это плохо, скорее всего, немцы выбили соседей из деревни, и наш полк мог попасть в окружение. Часа
через два, ружейно-пулемётная перестрелка на северо-востоке от нас стала затихать, зато на северо-западе вспыхнула с новой силой и стала приближаться.— Так, похоже ягодки начались, — рассуждаю я вслух.
— Расчёт, к бою! — Миномёт пока не трогаем, заняв круговую оборону вокруг него. Пятеро вглядываются в лесную чащобу на северо-западе, один контролирует наш тыл. Но немного приблизившись к нам, интенсивность перестрелки стала стихать, а потом прекратилась, лишь только осветительные ракеты висели в небе, да нечастые пулемётные очереди раздавались в ночи. Стреляют, это хорошо, значит подлянки с той стороны не будет, ну и пехота должна проснуться и бдить, так что пока можно не волноваться. Командую отбой, и разрешаю бойцам отдыхать. Сам же остаюсь караулить, тем более моя очередь.
Остаток ночи прошёл относительно спокойно, зато весь следующий день ополовиненный полк, заняв круговую оборону в районе высот 196,7 и 195,6, вёл бой с группами противника, пытавшимися прощупать нашу оборону. Ополовиненный потому, что во время ночного боя, какая-то часть подразделений полка всё-таки отступила на восток, убежав через реку, ну и тылы оставались за Нарой изначально. Зато оставшуюся часть, составляли в основном боевые подразделения, или «активные штыки», как их принято именовать в сводках потерь. Мы в этом «празднике смерти» почти не участвовали, махра справлялась своими силами, зато я наметил несколько огневых позиций, с которых при серьёзной атаке противника с какого-либо направления, можно было поддержать пехоту миномётным огнём. После обеда начинаем оборудовать запасные позиции, закапываясь в землю по самые уши, сначала на наиболее опасных направлениях, потом на всех остальных. Работаем посменно, двое постоянно дежурят у миномёта, остальные копают.
К северу от нас соседи пытаются захватить Елагино, но вернуть «взад» то, что пролюбили ночью, у них получается не очень, судя по перестрелке. Зато внимание на себя они отвлекают, поэтому фрицы ограничиваются артобстрелом и боевой разведкой в отношении нашего полка. Когда капитан Лобачёв увидел огневые позиции, которые мы выкопали, то озадачил своих пехотинцев рытьём полнопрофильных ячеек по всему огневому рубежу района обороны, а не ямок в снегу. И хоть с шанцевым инструментом у махры было не очень, в основном МПЛ, зато благодаря лесистой местности и снежному покрову, земля промёрзла не сильно глубоко, так что шансы в «игре со смертью», должны увеличиться. Ночами из расположения дивизии удаётся доставлять продукты питания и боеприпасы, забирать раненых. Полк хоть и находится в полуокружении, но пройти в темноте по лесу было ещё возможно, так что живём. Раз в сутки пожрать всё-таки удаётся, это утром, а вот днём балуемся «чайком», заваривая какие-то корешки, ягоды шиповника и листья смородины, которые где-то раздобыли братья Телепузики. Что будем заваривать и пить, когда голодная махра обгложет все кусты? — не знаю. А что будем жрать, когда фрицы окончательно перекроют снабжение? — тем более.
Вот и сейчас, испив на сон грядущий витаминного напитка, разделив на шестерых последние сухари, разрешаю бойцам отбиться, а сам остаюсь караулить.
— Ну, где там эти миномётчики спрятались? — слышу я бас комполка в темноте неподалёку, после получасового бдения.
— Да где-то здесь, в кустах окопались, чую, что дымком пахнет, а сами дрыхнут поди? — А этого я не знаю, зато будет повод познакомиться. Захожу к «неприятелю» с тыла и командую.
— Стой! Кто идёт?
— Вот видишь, не дрыхнут, а пытаются из командира заику сделать. — После небольшой паузы произносит Лобачёв.
— Пароль? — Негромко спрашиваю я.
— Калуга. Отзыв?
— Кострома. Так что вы хотели от миномётчиков, товарищ капитан? — подойдя ближе, начинаю я разговор.
— Тут вот какое дело, сержант. Соседний полк немцы вышибли за реку, теперь уже окончательно, поэтому локтевой связи с ним у нас нет, мы считай в полуокружении. Остался коридор на северо-восток, но он простреливается как фланговым пулемётным, так и миномётным огнём, да и фрицы могут его совсем перекрыть. Завтра 1287-й стрелковый будет наступать снова, но теперь уже не на Елагино, а пробиваться в нашу сторону, получится или нет, бабушка надвое сказала, так что будем готовиться ко всяким неожиданностям…