Минус 32

– Теперь к тебе, - согласился Николай, В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ окинув прощальным взглядом дом своего детства и молодости.

Через скверик, в котором пока еще стоял зеленый деревянный домик, где хранился всякий дворницкий инвентарь, они вышли на Новорогожскую улицу. На месте современной двадцатипятиэтажки, где сейчас жил Николай, стояла хрущевка. А на первом этаже хрущевки еще работал молочный магазин (и Николай и Александр в детстве ходили сюда за молочными продуктами). В соседнем доме, такой же хрущевке, находилась галантерея, а чуть подальше – опять же в хрущевке – аптека, единственная на всю округу, в очереди которой можно было отстоять битый час (сейчас, когда аптек в Москве стало неимоверное количество, в это просто невозможно поверить). По соседству с аптекой сберегательная касса (пока еще не сбербанк). И естественно на домах ни одного пластикового окна, ни одного кондиционера, ни одной антенны спутникового телевидения.

– Вот там, где «молочка», теперь я живу, - Николай направил указательный палец в сторону молочного магазина. – Прямо рядом с нашей школой.

– А пойдем, прогуляемся к нашей школе.

– Пойдем, а оттуда – к тебе. Как раз по пути будет…

Общеобразовательная школа номер 396 (теперь школа номер 1468) в 1985 году выглядела более строго. Если в настоящее время ее фасад заиграл красками разных цветов, то здесь она была еще вся выкрашена в казенный белый цвет. Нет еще красивых скамеек рядом с центральным входом. И нет забора, огораживающего периметр школы. В те годы к школе можно был подойти с разных сторон, поэтому понятие «центральный вход» было вовсе не номинальным.

На месте еще старые баскетбольная и футбольная площадки, а также «уголок НВП» с размеченным краской плацом, полосой препятствий, окопами и «грибком» часового. В саму школу тогда можно было войти, что называется, с улицы. Никаких охранников в штатном расписании школы не существовало. Безусловно, в этом были свои огромные минусы.

– Слушай, Саш, а сейчас же июнь – учеба закончилась вроде?

– Выпускные экзамены еще должны идти. Где-то через неделю у десятиклассников должен быть выпускной вечер. А, кстати, ты помнишь НАШ выпускной?

– Еще бы. Разве такое забудешь? – Николай вздохнул. – Я тогда в первый раз в жизни напился. А потом, когда на теплоходе катались, все хотел в воду сигануть – духота страшная стояла, как сейчас помню.

– А я знаешь только после того выпускного осознал, что ДЕТСТВО ЗАКОНЧИЛОСЬ. Закончилось, и теперь уже начинается взрослая жизнь. А ты помнишь нашу первую учительницу – Раису Яковлевну?

– Помню конечно. Она из школы давно уже ушла. Может быть даже как раз в 85-м.

– А по-моему чуть позже. А физрука нашего Владимира Ильича помнишь? Ну он еще частенько уроки вел пьяненьким. И газету «Советский спорт» читал постоянно. А потом у него еще язва открылась. Он вообще же вроде футболистом раньше был?

– Да вроде бы, - пожал плечами Николай. – В каком-то клубе второй лиги играл… А трудовик наш, Игорь Семенович. Какая личность колоритная была. Помнишь, как в Серегу Горностаева киянкой запустил, когда тот на уроке со сверлильным станком баловался?

– Да, добрейший был человек. А учительница музыки Татьяна Ивановна? У нее еще сын в параллельном классе учился. Отличная была училка, редко когда кому ниже четверки ставила. А вот математичка была стервозина.

– Это Валентина Олеговна-то? Да, суровая тетка была. А помнишь, как мы ей мышку в кабинет запустили?

– О-о-о, - лицо Александра расплылось в улыбке. – Она тогда визжала так, что стекла в окнах вибрировали. А «химичка» Александра Сергеевна? Тоже строга была.

– Ну она была хотя бы справедливая. А буфетчицу тетю Машу помнишь?

– Это вообще была золотая женщина. А муж у нее вроде даже был Героем Советского Союза А ты, кстати, вообще с нашими бывшими одноклассниками общаешься?

– Ну, в принципе, да. Некоторые до сих пор живут здесь, с ними я пересекаюсь даже иногда. С некоторыми общаюсь через «Одноклассников», через «В контакте».

– А с учителями?

– Первое время довольно часто встречал на улице. Потом, все реже, реже. А потом и вовсе перестал встречать. Ты же помнишь наш учительский состав: там же почти всем в 91-м году было уже в районе пятидесяти – шестидесяти лет. А той же Александре Сергеевне вообще под семьдесят. Естественно, все они постепенно из школы уходили. А сейчас там, скорее всего, вообще ни одного знакомого лица не осталось. Шутка ли – тридцать два года прошло.

– Тридцать два, - задумчиво повторил Александр. – Мы с тобой волею судеб опустились на отметку МИНУС ТРИДЦАТЬ ДВА ГОДА.

– Ну а ты-то ни с кем из наших бывших не общаешься?

– Увы, - Александр развел руками. – Я наверно нехороший человек, редиска. Как отсюда уехал в другой район Москвы, так и с концами. Место жительства стало другим, место учебы другим, ну и круг общения тоже стал другим. Ты спросишь, почему у меня нет страничек в социальных сетях? Знаешь, мое мнение – негоже сотруднику спецслужбы в этих соцсетях «светиться».

– И с Танькой Кругловой не общаешься?

Александр покраснел:

– А почему я именно с ней должен общаться?

– Ладно, замяли, - Николай еле сдержался, чтобы не засмеяться. Он-то помнил о лирических отношениях между Александром Голубевым и Татьяной Кругловой. Кстати, Танька тоже уехала из района, и тоже ни в каких социальных сетях замечена не была. – Ой, смотри, а это случайно не Борис Михалыч идет?

Действительно, по дорожке, ведущей к центральному входу школы, шел Борис Михайлович Пудышев, учитель географии, а впоследствии и директор школы. Его Николай последний раз встречал где-то году в 1999-м. Сейчас он был еще относительно молод и бодр. В руках у него как всегда был неизменный коричневый кожаный портфель. Борис Михайлович довольно резво поднялся по ступенькам на школьное крыльцо и скрылся за входной дверью.

– А ты говорил, что в школе ни одного знакомого лица не осталось, - проговорил Александр.

– А ты говорил, что детство закончилось. Да вот оно, наше детство. Здесь и сейчас.

– Да уж, голова кругом от всего идет. А знаешь, скорее всего, я сейчас нахожусь дома. Ну я имею в виду себя образца 85-го года.

– Ты уверен?

– Я помню, что в пионерлагерь меня отдавали обычно в июле-августе. На вторую, третью смену. А июнь я обычно в Москве проводил. Так мы сейчас это проверим.

За территорией школы располагались гаражи. А рядом с гаражами находилась телефонная будка. Она-то и была целью Александра.

– Дай две копейки, - попросил он Николая.

Тот достал бумажник и из отделения для мелочи достал желтенькую монетку достоинством в две копейки.

– Куда будешь звонить?

– Себе домой.

– А номер помнишь?

– Наизусть, как таблицу умножения.

Александр зашел в телефонную будку

– Ты посмотри, забытая надпись. «Бесплатно вызываются пожарная охрана – 01, милиция – 02, скорая помощь – 03, служба газа – 04». Телефончик дисковый, я уже забыл, когда таким пользовался в последний раз, - он снял трубку, сунул монетку в специальную прорезь и стал набирать номер, произнося вслух цифры. – Восемь, четыре, девять, пять…