Минус 32

– Стоп, - Николай схватил Александра за свободную руку. – Какие «восемь, четыре, девять, пять»? Ты чего? Раньше же этого не было. Набирали только семь цифр номера без кода.

– Тьфу, ты, действительно, вот что значит привычка. Семь цифр, правильно… Два, семь, восемь, один…

В трубке послышались длинные гудки. Александр замер, почувствовав, что сердце в груди заколотилось с бешеной частотой. Один гудок, второй, третий, четвертый. Видимо, никого нет дома. Но вдруг послышался щелчок, монета провалилась внутрь монетоприемника, и на том конце провода послышался детский мальчишеский голос:

– Алло, - это был голос Саши Голубева, тогда еще школьника.

– Здравствуйте, - Александр постарался придать своему голосу уверенность и спокойствие. – А можно услышать Веру Павловну?

– Вы ошиблись, здесь нет таких.

– Извините пожалуйста, - Александр положил трубку на рычаг и вышел из телефонной будки. Несмотря на довольно прохладную погоду, ему стало жарко. Он расстегнул куртку.

– Ну как тебе ощущения от разговора с самим собой?

– Это… Это… Коль, это нельзя передать словами. Это выше человеческого понимания.

– Ну, ты-то сам с собой только по телефону поговорил. А вот я вживую с собой беседовал. Это еще хлеще… Ну мы пойдем, наконец, к тебе?

Они завернули за гаражи, и сразу за гаражами Николай едва не налетел на какой-то металлический штырь, торчащий из-под земли. Вообще непонятно было, каким образом здесь этот штырь оказался.

– Черт, чуть себе брюхо не распорол, - воскликнул Николай. – Это же надо прямо за поворотом. И как это до сих пор не убрали. Все-таки в советской Москве тоже не все было идеально… Ты чего, Саш?
– он заметил, что Александр резко переменился в лице.

– Я вспомнил одного паренька, который как раз где-то в это время, именно на этом месте, напоролся именно на этот самый штырь. НАСМЕРТЬ.

– Да ты что?

– Да, насмерть. Это был Леша Концевой, где-то на год-два младше нас. Ты его возможно и не знал. Он учился не в нашей школе, а в 455-й. Произошло это прямо на моих глазах. Мы в салочки с ребятами играли, Мишка Павлов был «водящим», но возле школы настиг Леху. Леха стал «водящим» и погнался за мной. А я сюда свернул, за эти самые гаражи, у которых мы с тобой сейчас стоим. Леха – за мной. Но я-то штырь обогнул, а Леха прямо на него напоролся… Потом конечно сразу штырь этот несчастный из земли вытащили. Но Леху-то уже вернуть было нельзя. А он был моим хорошим другом. Был, - Александр на мгновение задумался и вдруг… улыбнулся. – Не был, а ЕСТЬ. И будет жить. Да, Леха будет жить.

Александр под недоуменным взглядом Николая снял рюкзак с плеч и поставил его на землю. Открыл рюкзак и достал из него… саперную лопатку.

– Не одному тебе, Николай, менять историю. Я тоже вложу свои десять копеек. Пусть штырь исчезнет отсюда немного раньше, чем это было в предыдущем варианте развития событий…

Слежку за собой Нефедов почувствовал еще, когда вышел из подъезда. Уж больно подозрительным ему показался невзрачный на вид мужичок средних лет в сером пуловере. Мужичок неожиданно вынырнул откуда-то (видимо из одного из многочисленных автомобилей, припаркованных у дома профессора), едва только за Нефедовым захлопнулась подъездная дверь.

Профессор шел в «Пятерочку», находящуюся через дорогу напротив его дома. Мужичок вместе с ним перешел дорогу. Перед «Пятерочкой» Нефедов специально остановился и оглянулся. Мужичок тоже остановился и стал шарить по карманам своих брюк, будто бы что-то ища там. Когда Нефедов все же вошел в магазин, мужичок прошмыгнул вслед за ним.

В магазине Нефедов взял корзинку для покупок и, как обычно, уже проторенной тропой пошел по отделам «Пятерочки»: овощной, хлебный, молочный, кондитерский. Мужичок поначалу терся где-то неподалеку от него, но затем вдруг пошел на кассу, купил пачку сигарет и пошел на улицу.

«Может, мне после встречи с теми двумя, уже слежка мерещиться стала», - подумал Нефедов и немного успокоился.

Однако, на выходе из «Пятерочки», он вновь заметил небритого мужичка. Тот стоял на тротуаре в нескольких шагах от дверей универсама и с невероятно сосредоточенным видом «ковырялся» в своем смартфоне.

«Сейчас проверим, «хвост» это или нет», - решил Нефедов и, ускорив шаг, пошел по направлению к станции метро. Не доходя до вестибюля станции несколько метров, остановился и обернулся. Мужичок следовал за ним. Профессор пропустил мужичка вперед себя. Мужичок дошел до вестибюля и тоже остановился и обернулся назад.

Нефедов же уже шел в обратном направлении, в сторону «Пятерочки». Дойдя до «зебры», где он обычно переходил дорогу, возвращаясь домой, опять обернулся. Мужичок, почти перешедший на бег, так как Нефедов, несмотря на то, что у него в обеих руках были сумки с продуктами, шел довольно резво, следовал за ним.

«Все, видать закончилась моя спокойная размеренная жизнь ученого-изобретателя»… - грустно подумал профессор.

Хрущевка Александра, стоявшая на Новорогожской улице, была не блочной, а кирпичной. Но ее все равно снесли в нулевых годах. На ее месте в настоящем времени также теперь был жилой дом, брат-близнец двадцатипятиэтажки Николая.

– А вот и мои окна. На первом этаже.

На улицу из бывшей квартиры Александра выходило три окна: из маленькой комнаты, из большой комнаты и из кухни. Подоконник кухни был весь заставлен цветами: столетник, синяя фиалка, кактус, каланхоэ. На подоконнике большой комнаты лежали две стопки газет и одна стопка журналов. На подоконнике маленькой комнаты стоял фикус, и сидела рыжая кошка Мурка.

– Кыс-кыс-кыс, - позвал Мурку Александр.

Мурка посмотрела на Александра своими умными глазами, а затем вдруг спрыгнула с окошка и исчезла в комнате.

– Умнейшая была кошка, почти пятнадцать лет прожила, - Александр вздохнул. – Помню, как я цветы эти поливал постоянно, это же была моя обязанность. А газеты с журналами чего мы собирали? Помнишь, в те годы можно было сдать макулатуру, получить талон, а потом на этот талон приобрести какую-нибудь книгу? Вот мы макулатуру и собирали. Я помню, таким образом и собрание сочинений Александра Дюма купили, и Майн Рида, и Луи Буссенара.

– А сейчас этого добра навалом. И не только в бумажном, но и в электронном виде.

– Ну да. Никого этим уже сейчас не удивишь. А тогда, хорошо помню, с какой гордостью мой отец свою огромную книжную коллекцию гостям показывал.

Из подъезда на улицу вышла довольно симпатичная белобрысая девчонка с пышной косой, в джинсовом костюме. Александр и Николай уставились на нее, пытаясь вспомнить, кто это такая. В том, что они раньше знали эту девчонку, у них не было никаких сомнений.

– Это Малышева Светка, - вспомнил Александр. – Она жила в моем доме и в моем подъезде. На пятом, по-моему, этаже.