Минус 32

– В порядке.

– Ну и ладненько. Нам, кстати говоря, уже пора потихоньку назад собираться.

– Да, конечно. Только предлагаю перекусить. Мне уже изрядно кушать хочется.

– Не возражаю. А где и чем? Какие у тебя будут предложения по поводу нашего обеда?

Николай задумчиво потер подбородок:

– Да, здесь это вам не там. Здесь с этим делом похуже будет: ни KFC, ни Макдональдса, ни какой-нибудь «Крошки-картошки»… А что тут есть? Вроде была какая-то столовая на Рогожском Валу. Ну, рядом с парикмахерской. Я там, кстати в прошлой жизни ни разу не был.

– А я был. И помню, какие там огромные тараканы бегали, - Александр скривил губы. – Тогда уж лучше в кафе на Талалихина. Но это нам не по пути.

– А может, мы просто в магазине чего-нибудь купим, и сядем где-нибудь на улице, да покушаем? Как тебе идея?

– Идея неплохая…

Они отоварились в магазине «Продукты» на Рабочей улице, который в народе именовался Тихим магазином. Откуда пошло такое наименование, история умалчивает. Хотя, отоварились, это, пожалуй, громко сказано. Купили по бутылке кефира, настоящего советского кефира, с зелененькой крышечкой из фольги, и по две булочки, сдобную и ту, знаменитую, по три копейки. А в том же доме, по соседству с продуктовым магазином, находился винный магазин. Очередь в него была приличной – началась уже знаменитая антиалкогольная кампания.

Когда они выходили из магазина, мимо проехал милицейский УАЗик желтого цвета («канарейка»). Николай невольно вздрогнул. Александр, заметив это, рассмеялся.

– Что, боишься, документы попросят предъявить?

– Честно говоря, да. Стремно немного, - признался Николай.

– Не бойся. У меня на этот случай есть с собой удостоверение майора милиции советского образца. Ну, а ты как бы со мной, тебя тоже не тронут. Да и потом, раньше же документы не так часто проверяли без веской на то причины. Это сейчас: «Гражданин, ваши документы. Ах, у вас нет московской регистрации. Ах, вы такой-сякой».

– Да, раньше не было такого понятия, как полицейский беспредел. Раньше говорили: «Моя милиция меня бережет». Где мы присядем?

– Да давай вот там, у заборчика детского сада. Там спокойно и народу мало мимо проходит.

У заборчика валялась какая-то старая водопроводная труба. А рядом с трубой из-под земли торчал пенек от спиленного когда-то тополя, достаточно широкий, чтобы на него можно было поставить, например, те же две бутылки кефира.

– Слушай, это вообще шикарно. Здесь вполне можно пикник устроить, - восхищенно заметил Николай.

– Я думаю, что это место возле пенька часто используют любители сообразить на троих.

– А ведь точно. Слушай, я вспомнил, действительно здесь, вот именно на этом месте, по вечерам, частенько можно было «бухальщиков» увидеть. И того же дядю Гену, которого мы с тобой у меня встретили, я здесь замечал неоднократно. Вспоминаю, что жильцы соседних домов даже милицию иногда вызывали, когда здесь страсти накалялись.

– Ну, а мы с тобой не «бухальщики», как ты выразился. Мы с тобой трезвенники. Кефирчик попиваем. Поэтому, жильцам соседних домов беспокоиться нечего.

Александр вскрыл бутылку кефира и немного отпил.

– Кефир просто замечательный. Я в детстве очень любил такой.

Николай тоже открыл свою бутылку.

– Скажем спасибо нашему спонсору – Курочкину Федору Ивановичу. Без него этот пир не состоялся бы.

– Это почему?

– А где бы мы советские деньги взяли?

– Так ты что же, наивно полагаешь, что у меня советских рублей нет? Думаешь, меня начальство отправляет во времена СССР, и не снабжает при этом денежными купюрами, которые здесь находятся в обороте? Нет, Николай, в нашей конторе все всегда просчитывают до мелочей. Другое дело, что, если бы тебя не встретил, то ничего бы этого, - Александр обвел руками вокруг, - я бы не увидел. И пир бы этот тоже не состоялся. Схватил бы я просто Федьку за грудки и – назад. Так что, это тебе спасибо. Побывать в детстве – это, знаешь ли, дорогого стоит. Правда, теперь придется думать, что в отчете писать.

– В каком еще отчете?

– Ну, как, я же должен отчитаться о своем пребывании здесь. О том, как я искал граждан Карпова и Курочкина в 1985 году. Я же не могу честно рассказать, что я здесь прохлаждался и кефир с тобой пил, сидя на трубе. Поэтому, придется включить фантазию.

– А что ее тут включать-то? В принципе, ты можешь написать в отчете полуправду.

– Полуправду?
– Александр чуть не поперхнулся булкой. – Это как ты себе представляешь?

– А вот так. Ты прибыл в 1985-й год. Включил тестер свой или как-там он у тебя называется? Определил, что «попаданцев» было двое. На пруду ты встретил одного из них - Курочкина. А Курочкин тебе рассказал про меня, про то, что я решил проехаться по местам своего детства. А ты поехал за мной. И по счастливой случайности, я оказался твоим одноклассником, и места моего детства совпали с местами твоего детства, которые тебе хорошо знакомы. Ты легко меня здесь отыскал, мы с тобой сели на электричку и вместе поехали в Лесную. Вот, примерно в таком ракурсе и надо писать.

– Да, только вот по инструкции я не имел права оставлять Курочкина там, в Лесной. Я был обязан его сразу перебросить в наше время. И только потом уже поехать за тобой.

– Блин. «По инструкции», - передразнил Николай Александра. – Скучный вы, фээсбэшники, народ, все у вас по инструкции… Ну, значит, представишь дело так, что Курочкин знал, где именно я нахожусь. И ты взял его с собой, чтобы он тебе дорогу показал. Такой вариант твоя пресловутая инструкция допускает?

– Ну-у-у, - протянул Александр. – Может быть.

– Ну вот. Так и напишешь в своем отчете… Какие же вкусные булочки раньше пекли, а? И кефир, действительно, великолепный. Слушай, а вот скажи пожалуйста, как часто спецслужбам приходится за «попаданцами» охотиться?

– На самом деле, такое происходит в крайней степени редко. Наш с тобой случай в этом плане просто вопиющий. Ну, а так, чтобы еще кто-нибудь из «попаданцев» при этом и историю в свою пользу менял, - Александр укоризненно посмотрел на Николая, - это уже вообще из ряда вон выходящее событие. Хотя ты знаешь… - он сделал паузу, - кто знает, как часто «попаданцы» меняли историю. Ведь никто этого НЕ МОЖЕТ помнить.

– Как это, не может? – удивился Николай.

– Понимаешь, при временных путешествиях, имеют место быть так называемые парадоксальные ситуации, - Александр заметил недоуменный взгляд товарища и улыбнулся. – Я сейчас попробую тебе объяснить. Ну вот например ты, поговорил сам с собой, и в результате твоего разговора твой отец, который уже умер в прошлом варианте реализации будущего, вдруг остается жив. Ты возвращаешься в уже измененную реальность и, к своему огромному удивлению, обнаруживаешь, что никто не помнит, что было до твоего путешествия в прошлое. То есть, получается, что будущее поменялось, но только для тебя, а для остальных все как будто, так всегда и было. А вот ты сам не знаешь, естественно, как оно все это было. Да и не можешь знать, потому как лично ты этого не видел, потому что был в прошлом.

– Блин, я ощущаю себя студентом, слушающим лекцию по философии. Ничего не понимаю.

– Ну вот когда вернешься домой – поймешь. Если, конечно, для тебя что-нибудь поменяется. Кстати, тебе может быть нелегко придется: ведь ты же не будешь знать, что происходило в измененной тобой же реальности.

– Черт возьми, - Николай перестал жевать и тупо уставился в одну точку. – Саш, а я же об этом-то и не подумал. Что же мне делать-то теперь?

– Ничего, привыкнешь. Ты же ведь останешься самим собой. Да и на самом деле, все-таки большая часть событий в твоей жизни, останется прежней…