Молитва

Порой молитва-ходатайство меняет того, о ком молятся, а иногда — самого молящегося. Христианская журналистка Вирджиния Стем Оуэне рассказывает о своем опыте. Во время вечерних молитв она высказывала Богу важные для нее просьбы, а потом старалась услышать Его ответ. Однажды ночью, в темноте, Вирджиния долго ждала ответа, но ничего не услышала, и в конце концов уснула. Перед рассветам она проснулась вся в слезах. Из подсознания всплыло воспоминание о событиях ранней юности. Вирджинии была обещана отдельная комната, но к ним перебралась жить тетушка, старая дева. В результате в отдельную комнату переехал брат, а Вирджинии достался утешительный приз: тетушка-полуинвалид в качестве соседки.

В последующие недели и месяцы Вирджиния таила в душе обиду. Горечь прорывалась наружу тысячами изощренных способов. С тех пор прошли годы, все забылось. Но в ночь, которую отделяло от тех давних переживаний много лет, Вирджиния поняла, что носила в себе эту горькую обиду всю жизнь. Кроме того, она поняла еще кое-что. Вот что она пишет:

«Но сейчас, на рассвете, я впервые осознала, какой жгучий стыд испытывала, должно быть, эта пожилая женщина. Никогда не иметь своего угла, постоянно переезжать из дома в дом. Целиком зависеть от милости племянников и племянниц. Ни разу в жизни — ни живя вместе с тетей, ни позже — я не задумывалась о том, что чувствовала она. И лишь теперь я в полной мере ощутила оскорбленное достоинство и жгучую гордость, которые ей ежедневно приходилось заталкивать в глубину сердца… Я была не в состоянии вынести эту острую боль».

Следующим вечером Вирджиния повторила свой опыт. Она высказала Богу просьбы и решила ожидать ответа, пока не заснет. И вновь произошло нечто подобное: воскрес другой эпизод из прошлого, и результат был столь же сокрушительным. Молитва вызывала обострение давно забытых конфликтов, а потом разрешала их. Так Вирджиния приносила свои отношения с людьми к ногам Примирителя.

В течение многих лет я записываю имена людей, за которых молюсь, на специальные карточки. Один день я молюсь поименно за членов своей семьи. В другие дни молюсь за друзей, за соседей, за коллег-писателей, за миссионеров, несущих служение на Родине и в других странах. Еще один день я отвожу для того чтобы устроить духовную проверку себе самому. Я, как и Вирджиния Оуэне, понял: когда я молюсь за людей, мое отношение к ним меняется. Вместо того, чтобы назвать двоюродного брата безответственным бездельником и начисто о нем забыть, я с состраданием смотрю на него глазами Иисуса Христа и думаю, как бы мне самому помочь решению проблемы, о которой я молитвенно рассказываю Богу.

Около двадцати лет назад я сообщил одной известной писательнице, что буду молиться за нее один день в неделю, ибо представляю себе, с какими трудностями она сталкивается. «Прежде никто не говорил мне, что молится за меня, — сказала она позже. — Поэтому мне захотелось быть достойной ваших молитв, оставаться христианским автором и писать как можно лучше». Это желание мне знакомо, потому что за меня тоже молились. Одна женщина читала мою книгу, когда ее трехлетней дочери удаляли опухоль мозга. Она прислала мне необычный подарок: молитвенный дневник, в котором на трехстах шестидесяти пяти страницах ее рукой были записаны молитвы обо мне. Иногда, в какой-то случайный день, скажем третьего марта или девятнадцатого августа, когда я чувствую уныние или апатию, я открываю дневник на нужной дате и читаю записанную семь лет назад молитву о себе. И вдруг вижу, что именно эта молитва чудесным образом соответствует проблемам моего сегодняшнего дня. Недавно я попытался написать этой женщине, но получил ответ от почтовой службы: моя корреспондентка переехала, ее новый адрес неизвестен. Однако молитвы моей сестры во Христе продолжают жить, и я стараюсь быть достойным их.

Изучая молитвы апостола Павла, я ясно вижу расширяющиеся круги Божьей любви. Павел постоянно, день и ночь молится о своем сподвижнике Тимофее. Апостол часто упоминает и другие имена. Он молится о рабовладельце Филимоне, настойчиво уговаривая его освободить раба (Флм 1). Да, Павел истово молится о близких друзьях. Но столь же горячо молится он и о церквях — о тех, которые посетил, и даже о тех, где не успел побывать, например, в Риме и Колоссах. Он молится и о целом народе — о соплеменниках-евреях, которые не приняли Иисуса как Мессию.

Спустя двадцать веков я ищу параллели с библейской молитвой в своей жизни. Я слушаю репортажи об эпидемии СПИДа в Африке. Более того, я побывал в Африке в командировке и сам видел неподвижно лежавших в кроватках брошенных младенцев — их ручки и ножки напоминали тонкие прутики. На ломаном английском языке мне рассказывали истории об отверженных обществом женщинах, которых заразили смертоносным вирусом неверные мужья. Вечером я молился о тех, чьи лица прошли передо мной в течение дня. Но это были не просто лица. Встреченные мною люди действительно стали для меня ближними моими, павшими жертвой зла, которым переполнена наша планета. Когда я молюсь, их боль становится моей, и я приношу эту боль Богу. Я ищу способ, как мне, человеку, живущему в богатой стране за океаном, передать моим ближним Божью любовь и заботу. Кто сумеет полнее всего воплотить в жизнь эту любовь, и как я могу помочь?

Я молюсь и о тех, кто живет недалеко от меня. Я слышал, что мой друг из соседнего города консультируется с адвокатом по поводу развода. Я неплохо знаю семью друга и уверен, что речь не идет о физическом насилии или о супружеской измене. Просто эти двое устали от трудной работы по созиданию брака. Я приношу Богу их обоих, мужа и жену. Но тут же у меня созревают собственные идеи, как разрешить эту ситуацию, и я начинаю молиться о достижении намеченного мной результата. В такой момент приходиться останавливать себя-всезнайку, смиренно признав, что мне известны далеко не все обстоятельства дела. И тогда я прекращаю навязывать Богу свои решения и просто молюсь. Я пытаюсь представить себе, что может способствовать исцелению. Слезы? Может быть, помощь семейного консультанта? Раскрытие секретов? Медленное целительное прощение? Я прошу обо всем этом Бога, и спрашиваю, чем я, как друг, могу помочь. Я знаю также, что иногда разрушение брака бывает необратимым. Молясь, не исключаю и такой вариант. Я прошу о том, чтобы Господь научил меня правильно себя вести с другом.

В молитве я стараюсь не делать попыток манипулирования Богом, не навязывать Ему свою волю — ведь в молитве требуется совсем другое. Нужно войти в поток Божьей любви, и став его частью, изливать эту любовь на других.

На краю пропасти

Майк

На втором курсе колледжа мной овладела сумасшедшая идея на пять месяцев прервать учебу и пожить на улице. Я нашел единомышленника в лице своего друга, и после нелегких переговоров с родителями мы покинули милый студенческий городок Вестмонтского колледжа в Калифорнии, попрощались с его уютными кафе и закусочными и отправились по дальним городам и весям: Денвер, Вашингтон, Портленд и Финикс. Мы питались тем, что могли отыскать в мусорных баках или купить за монеты, брошенные в чехол от гитары, когда мы стояли на углах улиц и пели хвалебные гимны. Вот тогда-то я и оценил важность молитвенной поддержки.

Мы попали в совершенно иной мир. Мы не брились и не принимали душ, выглядели неопрятно. По нашему виду нельзя было догадаться, что на самом деле мы студенты престижного колледжа, а не обитатели подворотни.

Раз в две недели я старался попасть в библиотеку или какое-нибудь другое место со свободным доступом к компьютеру, и писал отчет людям, которые согласились молиться за нас. Первое электронное послание получили сорок или пятьдесят человек. К концу пятого месяца нашего бродяжничества это число увеличилось в десять раз. Некоторые люди рассказывали мне потом о случаях, когда они внезапно чувствовали побуждение немедленно помолиться о нас. Например, одна девушка рассказывала, что она проснулась в три часа ночи и почувствовала, что нужно помолиться за меня. Я учел разницу в часовых поясах, и понял, что именно в это время у меня разрезали рюкзак и украли джинсы.

Я видел в этих контактах по электронной почте нить, связывающую нас с другой жизнью, с прекрасным миром, населенным людьми, которые заботятся о нас и разделяют наши взгляды. А мир улиц суров. Я встретил огромное число нуждающихся людей, о которых не молится никто — ни единая душа в мире. По моим оценкам, примерно четверть бездомных из всех, встреченных мной, были верующими. Но в большинстве случаев даже они одиноки и лишены поддержки.

Однажды, когда мы пели под гитару гимн «Как лань желает к потокам воды», уличный бродяга по имени Дэвид разрыдался. «Вот что мне нужно! — воскликнул он. — Я хочу этой воды. Я алкоголик, но я хочу вылечиться». Пообщавшись с Дэвидом подольше, я понял, что его единственная надежда на исцеление — Бог. У него самого просто не хватит сил. На самом деле ему нужна была группа молитвенной поддержки, подобная той, в которой состоял я.

Я описал некоторые из наших приключений в своей книге «Под эстакадой». Да, у меня-то была возможность в любую минуту оставить мир улиц и вернуться к безопасной и комфортабельной жизни. Но я всегда буду помнить то, что узнал «на дне». Некоторые встреченные мною люди заставили меня устыдиться. Например, Ринге, бывший наркоман, обратился ко Христу, и теперь тратит на пищу для бездомных все средства, которые получает из фонда социального страхования. Надеюсь, что никогда не забуду, как молились некоторые бродяги. Живя на краю пропасти, они и молились, как жили — без шаблонов, красивых слов и показухи, стоя перед миром и перед Богом такими, как есть.

Как расширить границы Божьей любви

Педагог и миссионер, десятки лет жизни посвятивший работе на Филиппинах, которого называют «апостолом всемирного движения за всеобщую грамотность», Франк Лаубах рассказал о своем молитвенном опыте. Несмотря на занятость, он старался молиться за каждого, кто встречался на его пути, желая, чтобы ни один его день не проходил без непрерывной молитвы. «Нет нужды рассказывать Богу о людях, за которых мы молимся, все, — говорил он. — Лучше вспоминать этих людей, чтобы их образы один за другим всплывали в сознании, и желать исполнения воли Божьей о каждом из них. Ведь у Бога есть замысел о всяком человеке, и самое благотворное — если этот замысел исполнится. Бог лучше нас знает, что нужно нашим друзьям. Непостижимым образом наша молитва дает свободу Его силе, и сила эта действует».

Лаубах применял этот подход и к людям, с которыми не был знаком лично. Он считал, что мы можем таким же образом молиться за политических лидеров, с которыми никогда не встречались. В Новом Завете есть заповедь, предписывающая нам молиться за таких людей. По мнению Лаубаха, от усердной молитвы за лидеров больше пользы, чем от визитов в Кремль, Белый Дом или на Уайтхолл. Наши предложения, скорее всего, никто не примет, или они будут неправильно поняты, а молитвы за лидеров вызывают к действию незримые духовные силы и могут принести реальные плоды. Это не значит, что Бог будет больше стараться — больше стараться будут лидеры.

«Любите врагов ваших» (Мф 5:44), — говорил Христос, распространяя молитву за пределы зоны комфорта. «Молитесь за обижающих вас и гонящих вас». Больше половины моей жизни прошло под знаком вражды с Россией и Китаем. Тогда казалось, что эти огромные непонятные страны представляют собой огромную угрозу для Запада, и примирение невозможно. Сегодня же процветают торговля, сотрудничество и культурный обмен с обеими державами. У наших бывших врагов оказались человеческие лица.

В 1991 году, во время поездки в Россию, я участвовал в удивительном событии — совместной молитве группы христиан и офицеров КГБ. «Мы пригласили вас, потому что нам необходимо понять значение слова покаяние», — сказал председатель собрания, носивший звание полковника. После этого события в российские войска было направлено два миллиона Новых Заветов. А я со стыдом осознал, что за все время холодной войны ни разу не молился за советских лидеров. Считая их врагами, и не более того, я не сделал ни единого шага, чтобы вознести за них Господу молитву и спросить, что Он о них думает.