Молитва

Есть ли от этого терапевтический эффект? Да, конечно. Однако важнее другое. Общая молитва каждый день напоминает нам обоим о той реальности, которую мы склонны не замечать в суетной повседневности. Кроме того, мы давали брачные обеты перед лицом Бога — поэтому разумно пригласить Его, как заинтересованную сторону, к участию в ежедневной трудной работе по созиданию нашего брака.

«Я не нуждаюсь в доказательствах того, что молитва дает результаты, — писал Генри Нувен, находясь в Южной Америке. — Когда я не молюсь, я становлюсь раздражительным, усталым и угрюмым. Я теряю Дух, переключающий мое внимание от моих собственных нужд к нуждам других. Без молитвы мое внимание приковано исключительно ко мне и к моим собственным интересам. Я становлюсь капризным и злобным, часто обижаюсь и испытываю желание отомстить». Нувен признается, что, проводя в часовне по часу каждый день, он в течение этого времени постоянно отвлекается, испытывает нетерпение, замешательство, сонливость и скуку. Но, оглядываясь назад, он видит, что дни и недели, в которые он молился, отличались от других, и отличались в лучшую сторону. «Без этого часа, ежедневно посвящаемого Богу, моя жизнь теряет связующую нить, и я начинаю воспринимать летящие дни как серию случайных событий и происшествий».

Несколько лет назад я написал книгу о Ветхом Завете — «Библия, которую читал Иисус». В этой книге я делился своими размышлениями о проклятиях и призывах к мщению, которые мы находим в псалмах. Я рассказал о «прогулках гнева», которые одно время вошли у меня в привычку: «Я взял себе за правило раз в неделю отправляться на длинную прогулку по холмам, чтобы рассказать Богу о своем гневе на людей, которые чем-либо меня обидели. Я перечислял все случаи, когда со мной обошлись несправедливо или неверно меня поняли, и принуждал себя открывать Богу самые глубокие свои чувства. Но разве Бог и так не знает, что я чувствую? Однако могу подтвердить, что такое излияние чувств само по себе имело терапевтический эффект. Я возвращался домой, словно избавившись от тяжкого бремени. Несправедливость больше не терзала мои внутренности, — я рассказал о ней вслух, рассказал Господу. Иногда, когда я так изливал свои чувства, я даже получал ответ: Дух Божий напоминал мне о моем эгоизме, склонности осуждать других, о моих проступках, которые мне простили люди, об узости моего взгляда на события».

Сегодня я перечитал этот текст, и испытал удивительное чувство, будто его написал кто-то другой. Дело в том, что «прогулки гнева» я совершал несколько лет назад. Я по-прежнему люблю ходить по тем же самым холмам. Обычно я гуляю там по воскресеньям во второй половине дня. Я заглядываю в лисьи норы, проверяю, не поражены ли лиственницы жуками-вредителями, разглядываю следы зверей на снегу. Как и прежде, я молюсь, хотя теперь мои прогулки правильнее было бы назвать «прогулками хвалы». Время растопило гнев. Незаметно для меня произошло исцеление.

Страх

Сила молитвы больше всего видна по тому, какие изменения она производит в молящемся. «Молитва — это время, когда мы даем Богу возможность переделывать нас, играть с нами, прикасаться к нам, как скульптор прикасается к скульптуре, художник — к полотну, музыкант — к струнам», — пишет отец Дон Постема. Оглядываясь назад, я вижу, что преобразующая сила молитвы воздействовала на меня несколькими путями. И один из них — страх.

Каждое лето, совершая восхождение на одну из труднодоступных вершин Колорадо, я прохожу курс переподготовки по теме «страх». Меня подташнивает от страха, даже когда я чищу водосточные желоба на крыше дома. А для того чтобы пройти по узкой тропе над трехсотметровой пропастью, мне требуется еще более серьезное усилие. В горах страх способен обернуться врагом, который парализует волю и толкает на поспешные решения. Но он может стать и другом, который учит нас ответственности и помогает установить разумные границы. Прошлым летом я повернул назад после пятичасового восхождения, не дойдя до Пика Веттерхорн каких-нибудь двадцати метров. Каждый выступ на последнем участке пути к вершине был покрыт плотно слежавшимся снегом. Из-за одного неверного шага я мог сорваться вниз, что означало бы верную смерть. Под влиянием страха я поступил мудро и отложил восхождение на более теплый день.

Молитва Оптинских старцев

Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить все, что принесет мне наступающий день.

Дай мне всецело предаться воле Твоей Святой.

Во всякий час сего дня во всем наставь и поддержи меня.

Какие бы я ни получал известия в течение дня, научи меня принять их со спокойной душою и твердым убеждением, что на все Твоя Святая воля.

Во всех моих словах и делах руководи моими мыслями и чувствами.

Во всех непредвиденных случаях не дай мне забыть, что все ниспослано Тобою.

Научи меня прямо и разумно действовать с каждым членом семьи моей, никого не смущая и не огорчая.

Господи, дай мне силу перенести утомление наступающего дня и все события в течение дня.

Руководи моею волею и научи меня молиться, верить, надеяться, терпеть, прощать и любить.

Аминь.

А иногда страх бывает ложным: по гранитному уступу, который издали кажется опасным, проходит удобная тропа с надежной опорой для рук. В некоторых случаях, когда для страха есть серьезные основания, единственное противоядие — доверие. Я могу довериться напарнику — поэтому я, как правило, не хожу в горы в одиночку. Когда я не один, у меня имеется возможность сказать о своем страхе и посоветоваться: «Какой маршрут тебе кажется более безопасным? Не будет ли этот маневр слишком рискованным? Успеем ли мы добраться до вершины раньше, чем начнется гроза?» Кроме того, я всю зиму тренируюсь, оттачивая навыки обращения с ледорубом, и доверяюсь своему умению. Я надеюсь, что оно поможет мне зарубиться на льду или плотном снегу, если я поскользнусь. Наконец, там, где это необходимо, я доверяюсь прочным веревкам.

Для восхождения на два самых трудных пика мы с женой наняли опытного проводника, и это удивительным образом помогло нам справиться со страхом. Оказалось, что наш проводник трижды совершал восхождение на Эверест и тринадцать раз поднимался на самую высокую гору Северной Америки — Денали. Я оставил все опасения, доверившись старине Бобу, который знал пики Скалистых Гор, как я — свой двор.

И проходя вместе с ним печально известный участок с красноречивым названием «Лезвие ножа», и штурмуя Пик Капитолия, я боялся меньше, чем когда совершал менее трудные восхождения в одиночку.

Страхи, связанные с молитвой, существенно отличаются от страхов, которые мы испытываем в горах, но все же некоторое сходство тут есть. Годами я боролся с огромным ложным страхом. Бог казался мне строгим и придирчивым, этаким Вселенским Суперполисменом. Кому захочется молиться такому Богу? Как можно развивать близкие отношения со столь устрашающей Личностью? Но в моей жизни случались благодатные озарения, я встречал наставников, которым доверял, а главное — я познал Христа. Все это помогло мне преодолеть страх и не отгораживаться от Бога.

Недавнему фундаменталисту нужна смелость для того, чтобы поверить: Евангелие — это действительно Благая Весть от Бога, Который есть Любовь. Я искал среди наставников таких, кто доверял бы этому основополагающему, но, тем не менее, редко осознаваемому постулату веры. Десять лет я был рядом с доктором Полом Брэндом, который нес благодать и исцеление едва ли не самым отверженным людям на планете — индусам из низших каст, пораженным проказой. Иногда мы вместе молились, и всегда я удивлялся простоте его веры. Дух благодарности не оставлял доктора Брэнда даже тогда, когда он работал за гроши в тяжелейших условиях. Брэнд встретил старость без страха, а в смерти видел долгожданное возвращение домой — она была для него не концом, а кульминацией жизненного пути.

Другим моим верным проводником стал Генри Нувен. Он показал мне, что истинный образ Бога успокаивает, а не вселяет страх. Несмотря на свои собственные страхи, Нувен доверял Богу. Вот что он думал о страхе: «От страха не надо бежать, его надо прочувствовать, надо посмотреть ему в лицо. Поэтому я молюсь, хоть и не знаю, как молиться. Я отдыхаю, хотя мне тревожно, и сохраняю мир в душе, несмотря на искушения. Я чувствую себя в безопасности, хотя все еще беспокоюсь. Я окружен облаком света, хотя все еще нахожусь во тьме, пребываю в любви, хотя все еще сомневаюсь». В конце концов Нувен полностью положился на Бога. «Он держит меня, Он любил меня прежде, чем я родился, и будет любить после того, как я умру».

«Если я когда-нибудь попаду в тюрьму, и меня будут пытать, — думал Нувен, — я надеюсь, что у меня не отнимут Книгу Псалмов». С помощью псалмов Нувен усмирял свои страхи. «Псалмы — это больше, чем просто идеи, образы и сравнения. Они создают эффект присутствия. После дня, наполненного нервным напряжением или тяжелой работой, вы попадаете в безопасное место и чувствуете, какая благодать — найти прибежище у Всевышнего». Все свои страхи можно передоверить Богу. «Не убоюсь зла, потому что Ты со мной» (Пс 22:4), — сказал псалмопевец.