Молот Солнца: Камень Нируби

— Как можно спасти мальчишку? — спросил Крас, заранее зная, какой получит ответ.

— Никак, — просто сказал легат Бадойя. — Нам лишь однажды удалось вырвать наскура из тела жертвы. Это было пару лет назад, когда факторию навещал нунций Йакис. Наскур тогда едва не сожрал писаря Луеса, и лишь при помощи магии камня господина нунция нам удалось изгнать наскура из несчастного писаря… Но у нунция был метеорит! А фактория Чи-Бадойя не настолько богата, чтобы иметь собственный магический камень…

Крас с шорохом вынул из ножен свой кинжал и протянул его легату.

— У меня есть камень, — сказал он. — Делайте свое дело, легат, а дела обсудим позже.

Секретарь Лекудер смотрел на кинжал с удивлением и даже с каким-то благоговением. Он даже подался к нему всем телом, словно хотел оказаться ближе к магии, но тут же отпрянул, спохватившись.

Легат Бадойя взглянул на кинжал лишь мельком, взял его, а затем перевел глаза на Краса, глядя на него с прищуром.

— И в самом деле… — произнес он негромко. — Я уже и забыл, что у метентаров есть собственные камни… Это может оказаться весьма кстати…

И он резко повернулся к секретарю.

­– Радо, быстро готовьте мой кабинет! Процедуру будем проводить в нем.

— Но там нет даже кровати, господин легат…

— К червям кровать! Сбросьте все с моего стола — положим мальчишку на него… Уолт, распорядитесь принести таз с водой и полотенца, — это он уже крикнул притихшему у двери дворецкому. — Много полотенец… И пусть разожгут камин!

Недолго думая, Крас подхватил тело пастуха на руки, подивившись тому, каким легким он был, и быстро пошел по лестнице наверх следом за секретарем, буквально взлетел по ступеням. Ру и хозяин Йон торопливо шли следом. Секретарь Лекудер столь же быстро шагал впереди, указывая дорогу.

— Сюда, мэтр… Теперь сюда… Осторожно, здесь ступенька…

Наконец он распахнул перед Красом двери просторного, но сумрачного кабинета, подошел к длинному столу и сдвинул все, что на нем стояло на дальний край.

— Сюда… И снимите с него одежду, она будет только мешать.

Крас уложил Кэндера Фогга на стол, а подошедшая Ру принялся стягивать с него куртку. Лекудер раздвинул на окнах темные гардины, сразу затопив кабинет солнечным светом. Потом присел перед камином, разворошил в нем старые угли, подкинул дров и разжег, несмотря на то, что в кабинете было достаточно тепло.

— Если у господина Бадойя выйдет извлечь наскура из вашего спутника, то огонь нам понадобится, — пояснил он. — Наскура необходимо будет сжечь, потому что уничтожить его другими способами невозможно. Даже малая его часть может быстро вырасти в полноценную особь, если найдет подходящее питание. А для такой твари, как наскур, это сделать будет несложно, уж поверьте мне…

Ру уже успела обнажить покрытый бурыми пятнами торс Кэндера Фогга. Глаза пастуха были закрыты, и он, кажется, не дышал. Во всяком случае, Ру как ни прикладывала ухо к его груди, ничего не могла услышать.

— Штаны тоже снимать? — спросила она, подняв глаза на Лекудера.

Тот помотал головой.

— В этом нет никакой необходимости, сударыня.

— Вы его спасете?

Взгляд ее был полон мольбы, и Крас вдруг подумал, что все те постоянные склоки и ссоры, которые происходили между пастухом и Ру во время пути, тем не менее смогли их сблизить так, как они и сами себе представить не могли. Просто они оба этого не знали…

— Я не могу ничего утверждать, но писарь Луес, которого господин Бадойя лечил в прошлый раз, до сих пор жив, и дела его идут весьма неплохо, насколько мне известно.

— Это правда?

— Не в моих правилах лгать, сударыня.

Он так пристально смотрел на Ру своими яркими елочными глазами, что она в конце концов не выдержала этого взгляда и отвернулась.

В кабинет, переваливаясь с боку на бок, вошел легат Бадойя. Следом забежала, мелко семеня, девушка в темном платье с белым фартуком. Она принесла таз с водой и полотенца. Поставив воду на стол рядом с головой пастуха, девушка торопливо покинула кабинет.

— Что ж, пожалуй, начнем, — объявил легат, закатывая рукава до локтя. — Господа, отойдите все от стола! — Он глянул на Ру. — Вас же, сударыня, хочу предупредить, что зрелище это будет не из самых приятных. Я бы не рекомендовал вам на это смотреть.

Ру согласно покивала, попятилась от стола, а потом и вовсе вышла за дверь. Крас и хозяин Йон остались стоять у камина. Лекудер отошел к окну и распахнул одну створку, впустив в помещение свежий воздух.

А легат Бадойя начал свое действо. Он погладил ладонью грудь пастуха, потом провел пальцем по центру грудной клетки, от горла до точки, где расходятся ребра, отмерил от нее расстояние в четыре своих пальца и сместился немного вправо. Слегка помассировал в этом месте, затем протянул Лекудеру кинжал Краса.

— Радо, протрите клинок «слезой раптора», — приказал он секретарю. — Бутылка стоит на антресолях.

Лекудер кинулся выполнять приказ, потом вернул кинжал легату и смочил полотенце в тазу. Старательно отжал, накрыл полотенцем живот Кэндера Фогга. Благодарственно кивнув, легат Бадойя еще раз слегка промассировал все то же место под ребрами пастуха, а затем быстро и коротко провел по нему самым кончиком кинжала. Плоть тут же расступилась, густая темная кровь в несколько струек потекла по боку мальчишки прямо на столешницу.

Секретарь Лекудер тут же вытер кровь полотенцем, а затем уложил его кольцом вокруг раны. Легат перехватил кинжал за лезвие и прикоснулся к кровоточащей ране камнем на его рукояти.

— Осимис гарло си проно! — произнес Бадойя громко. — Криволо си проно лита матре!

Первая часть заклинания была Красу знакома — она призывала магическую силу камня из глубины его недр. Это не было боевой магией, но зато она отлично сливалась с энергетическим полем живого существа, чья кровь вступала в контакт с камнем.

Но вторую часть заклинания он слышал впервые. А легат повторил ее еще раз, на это раз почти прокричал:

— Криволо си проно лита матре! Гарло! Гарло!

Кэтр от напряжения даже оскалил крепко стиснутые зубы, а рука его, сжимающая кинжал, задрожала. Из раны заструился кверху белый дымок, а Кэндер Фогг неожиданно вздрогнул всем телом. Нет, он не очнулся, не открыл глаз и, возможно, так и не начал дышать — создавалось впечатление, что все его мышцы вдруг свело в серии коротких судорог, заставляющих тело содрогаться и изгибаться.