"Молва"

совещания на столе у коменданта могли остаться кое-какие

записи. Понял?

Чиков кивнул головой.

— Если понял, незаметно опусти мне в карман

гранату. Она мне может пригодиться. Действуй по

обстановке. Если что — прикрывай, а там останусь — уходи

и сегодня же проберись в катакомбы к нашим.

Сказав это, Яша кинул взгляд на часового. Часовой,

немолодой рослый солдат, в этот момент приблизился к

углу здания комендатуры, напротив которого стояли

друзья, круто, как по команде, повернулся на сто

восемьдесят градусов, зашагал в обратном направлении.

— Больше, кажется, поблизости никого, — сказал

Яша.

— Штиль, — прошептал Чиков, опуская другу в

карман пиджака ребристую лимонку.

Действовал Яша молниеносно. Перебежал через

улицу, шмыгнул в щель между створками ворот и

оказался во дворе под балконом. Еще два-три мгновения —

и он, вскарабкавшись по стволу груши, спрыгнул на

балкон, проскользнул в открытую дверь.

«Раз, два, три, четыре, пять...» — начал

отсчитывать секунды Чиков, наблюдая за улицей. «Сто десять,

сто одиннадцать, сто двенадцать... Что он там делает?

Почему застрял? Сто тринадцать, сто четырнадцать...»

Яша не показывался. «Сто двадцать пять, сто

двадцать шесть, — продолжал считать Саша. — Где же

он? Или схватили? Тогда бы я услышал возню,

выстрелы. Живым им Яков не дастся... Сто двадцать девять,

сто тридцать, сто тридцать один...»

«Наконец-то!» — обрадовался Чиков, глядя на

друга из-под руки.

Часового, видимо, что-то насторожило. Увидев

Сашу, он повел стволом автомата в сторону: не

задерживайся, мол, проходи.

— Мне бы чирк-чирк, — попятился Саша, достав

пачку сигарет.

— Пу! Пу! — наступал часовой, делая страшное

лицо.

— Не надо «пу-пу», ни к чему.

44

Часовой остановился и, выбросив руку вперед,

топнул ногой.

— Вас понял, хорошо понял...

Тем временем Яша спустился вниз и, выскользнув

из ворот, юркнул в проходной двор.

Друзья встретились на Дерибасовской.

— Ну, как экскурсия? Прошла удачно? — спросил

Саша.

— Графы и бароны прибывают послезавтра в

двенадцать часов дня. Расписание движения поездов

лежит на столе.

В ВОРОНКЕ

За город Яша выбрался легко. Выручила кромешная

темень, и помогло то, что раньше изучил чуть ли не

каждый проходной двор. Но главная трудность была

впереди — незаметно проскользнуть мимо засад врага,

оседлавшего все тропы, которые вели в катакомбы.

Каратели, боясь внезапных вылазок партизан, брали с

собой в секреты овчарок-волкодавов.

Яша шел вдоль обрыва, надеясь, что этот путь

самый безопасный. Осень, идут дожди, и здесь часто

бывают оползни и обвалы. «Вряд ли фрицы устроили тут

засаду, — решил он. — А если и устроили, то не у

самого обрыва». Через каждые сто-двести метров он

останавливался, прислушивался к малейшим шорохам и

звукам, припадал к земле и замирал, пристально

всматриваясь в темень. Больше всего он боялся овчарок. Они

могли подкрасться бесшумно и наброситься сзади.

Отбиться от них тогда было бы немыслимо.

Иногда Яше начинало казаться, что четвероногий

враг затаился где-то совсем рядом, и он спешно

отползал к самому краю обрыва. Если падать, то вместе с

овчаркой. В руке он сжимал браунинг и, спружинившись,

ждал, что вот-вот в воздухе мелькнет сильное тело

зверя. Несколько минут проходило в предельном

напряжении. Сердце, как маятник, гулко отсчитывало удары.

Когда до балки, где был потайной вход в катакомбы,

осталось меньше полукилометра, вспыхнули

прожекторы. Их лучи рассеяли темноту и старательно начали

прощупывать каждый метр. Яша прыгнул в ближайшую

воронку. И оцепенел: на дне воронки лежал полицай.

Он спал. Возле него валялся автомат. От шума полицай

45

открыл глаза и, не разобравшись спросонья, в чем

дело, выругался:

— Ты что как домовой?

Увидев незнакомого мальчишку, который наставил

на него пистолет, заморгал глазами. И приснится же

чертовщина какая! Инстинктивно его рука потянулась

к автомату.

— Назад! — приказал Яша. — Если

пошевельнешься — получишь пулю в лоб. Отними руку!

Стало быть, это не сон! Полицай подчинился. С этим

молокососом, видать, шутки плохи. Он не сводил с Яши

глаз, настороженно и зло следил за каждым его

движением.

В воронке было тесно. Яша попятился, присел.

Полицай мог изловчиться и выбить браунинг.

По лицу полицая было видно, что страх у него

проходит. Еще несколько мгновений — он окончательно

возьмет себя в руки, и тогда трудно сказать, чем

кончится эта встреча. Стрелять? Выстрел может услышать

другой секрет.

— Что, попался в мышеловку? — осклабился

полицай, приподнимаясь на локте. — Давай, парень,

договоримся так: я не видел тебя, а ты — меня. Поворачивай

оглобли — и дуй в город. Выберешься отсюда живым —

твое счастье, не выберешься — значит, на роду тебе так

написано. Проваливай, стрелять не буду. Вот те крест!

Яша сдвинул на переносице брови. Знал: стоит

повернуться, как этот верзила набросится сзади,

вырваться из его лап вряд ли удастся. А если и не набросится,

то пошлет пулю в спину.

— Поворачивайся на другой бок! — скомандовал