Монохром

— Не забудь.

— Да, точно.

Юэн потянулся и Бернард взял его за руку.

— Попытка соблазнить меня номер два? — усмехнулся Юэн.

— Нет, — улыбнулся Бернард и прижался губами к его лбу.

— Жаль. Во второй раз я бы точно сломался…

— То, что происходит для меня ценно и важно, — заговорил Бернард, принявшись застёгивать пуговицы на его рубашке. — Просто… не знаю, что со

мной. Эмоции переполняют.

Юэн проследил за движениями его пальцев. Затем поднял взгляд и крепко обнял

Берни. Сквозь тонкую ткань чувствуя грудью его сердцебиение, Юэн в полной

мере осознал, что такое счастье.

— Для меня это тоже ценно и важно, малыш Берн.

Они разомкнули объятия только для того, чтобы соприкоснуться лбами. У Юэна

гулко билось сердце. Берн дышал тяжело и медленно, а потом начал покрывать

лицо Юэна поцелуями. Сначала короткими и неторопливыми, но с каждой

секундой набирающими интенсивность и страсть.

— Берн, — прикрыв веки, пробормотал Юэн, чувствуя, как у него голова

кружится от этих ласк, против которых он был бессилен устоять. — Мы правда

рискуем пропустить собственную свадьбу.

— Не пропустим, — сказал Бернард и, сев на край кровати, потянул Юэна к себе

на колени. Он снова коснулся пуговиц на его рубашке.

— Тебе нравится застёгивать и расстёгивать рубашку? Или ты просто

тренируешь мелкую моторику пальцев? — со смешком спросил Юэн.

— Разминаю пальцы для чего-то более интересного, — бархатно произнёс

Бернард.

У Юэна вдоль позвонков пробежались мурашки. Он вздрогнул, продолжая

сидеть у Бернарда на коленях, и ощутил, как теряет голову. Уже и не так важно

было то, что они куда-то могут опоздать…

— Это прозвучало ужасно, — усмехнулся Юэн. — Что ещё более ужасно — мне

понравилось.

Расстегнув рубашку, Бернард увёл её края в стороны и приник губами к соску, зажимая при этом между двумя пальцами другой. Юэн вскинул голову и

простонал. Его окатило волной возбуждения, более горячей и сильной, чем

прежде, и он неосознанно начал настойчиво и плавно двигаться у Берни на

бёдрах. Они так плотно прижимались друг к другу, что сомнений быть не могло

— оба очень желали задержаться в номере. Вернее так: они просто не могли

сейчас выйти из номера в таком состоянии. Охладиться не получится, сколько не

бей себя по щекам.

Юэн коснулся подбородка Бернарда и, приподняв его лицо, лизнул губы. Взгляд

зелёных глаз опьянел, и Берн, сомкнув веки, приоткрыл рот. Юэн провёл

кончиком языка по его губам, коснулся краешка зубов и встретился с его языком.

В висках запульсировало, пальцы, поглаживающие Берни затылок, вздрогнули, и

возникло сильное желание прижаться как можно теснее…

— Ещё раз скажу, что ты чертовски сексуально выглядишь в рубашке и брюках,

— бархатно произнёс Бернард и потянулся к поясу Юэна.

— И поэтому ты хочешь как можно скорее их с меня снять?

— Угу, — промычал Берн, когда они снова головокружительно поцеловались.

Он быстро расправился с ширинкой на брюках Юэна, запустил ладонь под

нижнее бельё, огладил и мягко смял ягодицу. Юэн повёл плечами, и рубашка

как-то будто сама соскользнула на пол. Да, одежду придётся снова отпаривать, но

кому какая разница уже?

Они перевернулись так, что Юэн, на удивление всё ещё в штанах, оказался

спиной на кровати. Берн пристроился между его бедёр и медленно потёрся

членом через ткань брюк.

— Почему я почти раздет, а ты ещё в одежде? — спросил Юэн, потянувшись к

пуговицам на его рубашке.

— Потому что так происходит часто.

— Хочу восстановить равновесие.

Бернард улыбнулся, продолжая нависать над Юэном и позволять ему себя

раздевать.

— А знаешь, — сказал Юэн, когда расстегнул последнюю пуговицу, — мы не

будем снимать с тебя рубашку. В ней ты выглядишь куда эротичнее.

В предвкушении прикусив губу, он провёл ладонями Берни по грудине. Тот

выпрямился и стянул с Юэна и так уже приспущенные брюки прямо вместе с

нижним бельём. Носки с фрикадельками откинул в сторону. С интригующе

распахнутой рубашкой Берн склонился и приник жаркими губами к животу

Юэна. Язык его прошёлся вдоль дорожки из коротких волос и мягким широким

движением припал к разгорячённой пульсирующей плоти.

Заскулив от блаженства, Юэн зарылся пальцами Бернарду в волосы и на

интуитивном порыве сжал их чуть сильнее. Дыхание перехватило, сердце

забилось в груди как бешеное, потому что Бернард ласкался ртом как-то

чересчур нежно. Он приминал одной рукой Юэну бедро, а пальцы другой

поглаживали мошонку, скользили по «шву» и дразняще обводили колечко мышц

между ягодиц. У Юэна едва не поплыли разноцветные круги перед глазами. Он

ощущал себя раскалённым жидким железом, каким-то чудом ещё держащимся в

хрупкой оболочке и не растекающимся по поверхности кровати.

— Ты… что, — сбивчиво прошептал Юэн, извиваясь и ворочаясь, — решил

начать с самого… с самого… — он не смог договорить и взвыл, откидывая

голову и на чистой интуиции совершая плавные движения тазом.

Он развёл руки в стороны и, вцепившись в покрывало, с силой стиснул его.

Нашёл силы и посмотрел на то, как Берн, прихватив его за бёдра, самозабвенно

ласкает языком головку, смыкает на ней свои великолепные губы с острой

ложбинкой. От созерцания накатила новая волна удовольствия, из-за чего ещё

сильнее захотелось поцеловать Берни. Накрыть его губы своими. Страстно, нежно, глубоко, бесконечно. Ласкать и мягко прикусывать. Потом расцеловать