Монстр

Она сосредоточилась, потом приподняла голову на толщину волоска, стискивая зубы от боли. «Я должна стать каменной. Господи, помоги мне не чувствовать боли». Она подняла голову чуть выше. Попробовала пошевелить пальцами правой руки. Откуда-то взялись силы сделать это.

Синг не видела Торна, но по доносившимся до неё словам представляла: он находится в четырёх футах от неё… сидит за компьютером… возможно, в четверть оборота к ней… глядя на монитор и… «Боже милосердный, пожалуйста…» подавшись вперёд.

Она не сможет проверить, остались ли у неё силы и способность двигаться. У неё будет лишь один шанс вообще пошевелиться.

Синг представила, где находится подставка для ножей: совсем рядом, над разделочной доской, возле двери спальни. Один стремительный прыжок и она там. Если у неё хватит сил. Она представила зажатый в правой руке нож для разделки мяса — тот, что с самым острым концом. Она перебрала в памяти все жертвы ножевых ранений, которые когда-либо осматривала. Какие раны убивают в кратчайшее время?

— Умерла ли она? — говорил Торн. — Ты шутишь? Я вышиб ей мозги. Хочешь, чтобы я повторил?

«Я камень».

Она сделала осторожный глубокий вдох, потом медленно выдохнула. Потом ещё раз: глубокий вдох, медленный выдох. Не двигаясь, она попробовала напрячь мышцы.

Торн снова слушал, нервно барабаня пальцами по столу. Хоть бы он снова заговорил: тогда звук собственного голоса немного заглушит для него все прочие звуки.

— Адам, бросьте, вы по уши завязли в этом деле вместе со всеми нами. Давайте покончим с ним поскорее…

Собрав все оставшиеся силы тела и духа, Синг быстро перекатилась с живота на спину, потом на бок, сократив расстояние между собой и офисным креслом. Торн поворачивал голову на звук и договаривал фразу «.. и разойдёмся по домам», когда она схватилась обеими руками за металлическую опору на колёсиках и резко рванула на себя, выдёргивая кресло из-под него. Торн стал падать вперёд, цепляясь руками за стол, пытаясь удержать равновесие. Кресло с грохотом завалилось набок.

Оттолкнувшись от пола, Синг вскочила на ноги, дотянулась правой рукой до подставки, выхватила нож…

Кровь резко отлила у неё от головы, и она упала на колени, с низко опущенной головой. В глазах у неё потемнело, а череп раскалывался от дикой боли. С мокрых слипшихся волос капала кровь. Она держала нож обеими руками.

В следующий миг Торн оказался на ногах. Он бросился на неё.

Она подняла голову и нашла взглядом цель: бедренную артерию в верхней части бедра. Голова у неё кружилась, силы стремительно иссякали.

Он попытался схватить её за кисти.

Обеими руками она всадила нож ему в бедро, ближе к паху.

Он завопил от боли и ужаса, отпустил Синг и попятился. Нож выскользнул из раны, кровь хлынула струёй. Нога под ним подогнулась, он отшатнулся назад, споткнулся о кресло и упал.

Он лежал на спине, ничего не соображая от боли.

Другого шанса у неё не будет. Не в силах подняться на ноги, она рванулась вперёд на коленях, визжа, как кугуар, атакуя, как разъярённый медведь.

«Прямо над животом, сразу под грудной костью, точно под нужным углом…»

Обеими руками она со всей силы всадила нож Торну в сердце. Он недоверчиво уставился на неё, судорожно хватая ртом воздух и дрожа всем телом. Потом глаза у него остекленели, зрачки расширились, голова со стуком упала на пол и всё тело обмякло. Возле его головы стояли запасные канистры с бензином. Они ему не понадобятся.

Синг повалилась на пол рядом с человеком, которого только что убила, громко рыдая от боли, страха и ужаса.

Иаков и самки двигались быстро, тихо ступая по перегною и мягкому зелёному мху, спускаясь и поднимаясь по склону, петляя между могучими колоннами древнего леса с наружным спокойствием.

Но Бек была уверена, что знает это место. Разве не сравнивала она его однажды с чудесным потусторонним миром из сказок Толкиена или Льюиса, местом, где обитают хоббиты и эльфы, феи и принцессы, рыцари и великаны-людоеды?

Она была здесь с Ридом всего неделю назад!

Разве нет?

Прижимаясь к спине Рахили, она искала взглядом тропу, лощину, ручей с перекинутым через него бревном, старую хижину, разгромленную свирепым зверем — ужасные воспоминания, конечно, но именно здесь проходила граница с миром, где она жила человеческой жизнью.

Рахиль замедлила шаг, потом повернула и пустилась вниз по склону.

— Что?.. — начала было Бек.

Рахиль продолжала вприпрыжку бежать под гору, даже когда Иаков остановился, обернулся и вопросительно хрюкнул, даже когда Лия встревожено рявкнула, а Рувим захныкал.

Обеспокоенная тем, что они отделились от группы, Бек подтянулась повыше и принялась озираться по сторонам, гадая, куда Рахиль направляется и зачем.

— Рахиль! Эй? Ч-то ты делаешь?

Бек оглянулась через плечо. Иаков, Лия и Рувим жались» друг к другу, взволнованно похрюкивая. Такое изменение курса явно не входило в их планы.

Рахиль принюхивалась, шла по следу. Бек никогда прежде не видела, чтобы сасквотч гнался за кем-то, а не бежал от кого-то, почуяв запах.

— В чём дело, девочка?

Они приблизились к огромному бревну, много лет назад бывшему величественным кедром. С одной стороны оно заканчивалось огромным клубком переплетённых корней, другой конец скрывался в зарослях, среди молодых елей и кедров, выросших вокруг.

Рахиль снова принюхалась, словно пытаясь в чём-то удостовериться, потом обогнула кедровый ствол со стороны корней.

Громкий всплеск крыльев испугал Бек; она быстро пригнулась, прячась за спиной Рахили, когда несколько птиц разом взмыли в воздух и разлетелись в разные стороны: пара воронов, скопа и два лысых орла. Переведя дух и выглянув из-за плеча Рахили, Бек увидела, что птицы провели здесь порядочно времени: кусты, ветки и валежник вокруг были забрызганы белым помётом.

Рахиль выпрямилась, давая Бек понять, что она может соскользнуть на землю. Бек разжала руки и неловко сползла на груду красноватой трухи, оставшейся от поваленного дерева. Ноги под ней подкосились, и она шлёпнулась на землю.

Рахиль сделала шаг вперёд, потом другой, высматривая что-то среди сломанных, заляпанных помётом веток ирги, и наконец с горестным вздохом опустилась на корточки, уронив голову на грудь.

Бек с трудом поднялась на ноги, осторожно подобралась поближе и почуяла знакомый запах: запах сырого мяса и свежесодранной шкуры, к которому на сей раз примешивался смрадный дух разложения. Выглянув из-за сгорбленной спины Рахили, она посмотрела в кусты и увидела грудную клетку, почти дочиста обглоданную птицами; почерневшее мясо имело красноватый оттенок там, где птицы рвали его недавно клювом. Глаза у Бек расширились от ужаса, когда она увидела руку, наполовину обглоданную, наполовину покрытую рыжевато-коричневой шерстью, с обезьяньей ' кистью: четыре пальца и большой палец.