Море живёт
Шрифт:
Рыбы, виденные из батисферы: глубоководный угорь, рыба-удильщик, рыба-фонарщик
На поверхности туловища других глубоководных рыб были хорошо заметны большею частью мелкие, точечные светящиеся органы. Свет глубоководных животных чаще всего бывает, по наблюдениям из батисферы, зеленоватым, затем голубоватым и, наконец, розоватым.Мимо окна батисферы прошла медуза, каждая подробность строения которой и даже проглоченные ею рачки ясно выступали, благодаря рассеянным по ее телу многочисленным зеленым «фонарикам».Было видно и множество крылоногих планктонных моллюсков-птеропод, раковинки которых устилают дно этой части Атлантического океана, образуя так называемый птероподовый ил. Светящиеся, прозрачные, величиной и формой напоминающие огурец или кабачок пирозомы, зонтикообразные или в форме купола медузы, ажурные причудливо-сложные сочетания пузырей, колокольчиков, стеблей и щупалец — сифонофоры и мелкие торпедообразные, обтекаемые, стремительно проносящиеся хвостовым концом вперед головоногие моллюски — кальмары были наиболее обычными беспозвоночными, а время от времени появлялись светившиеся, как зарево, большие стаи креветок.Серебристо-прозрачные глубоководные морские угри с тонкими клювовидными челюстями, мелкие светящиеся анчоусы особых пород, крупные рыбы — пеликаны, небольшие рыбки — «глубоководные удильщики», карликовые самцы которых паразитируют на теле самок, а самки обладают длинными гибкими придатками — своего рода удочками с фонариками на конце, змеевидные, зубастые, с растягивающимся брюхом, способные проглотить целиком добычу крупнее себя хаулиоды или еще более свирепого вида костистые, зубастые и гибкие, как удавы, стомиас боа. Таков далеко не полный перечень виденных тогда рыб.
Глубоководный хищник-хаулиод пожирает добычу
(Явная ошибка: это живоглот, или хиазмодон - В. П.)
Интересно, что глубоководных животных сквозь окошечки батисферы наблюдали уже на меньших глубинах, чем те, на которых этих животных ловили до того. Это можно объяснить только тем, что из батисферы видны и одиночные организмы, забравшиеся за пределы массового их обитания, а сети зоологов таких
Световая завеса креветки акантэфиры защищает её от нападения рыб
«Дымовая» завеса обыкновенной каракатицы
«Дымовая», то-есть из непрозрачной черной жидкости, завеса порой ставится там, куда проникает дневной свет, головоногими моллюсками: каракатицами, осьминогами, кальмарами. Замечательно, что на глубинах есть небольшие каракатицы сепиетта и гетеротейтис, «чернильный мешок» которых приобрел способность выпускать не чернильную жидкость, а светящуюся слизь.Второе наблюдение касается того, что глубоководные рыбы, наблюдавшиеся в окошечки батисферы, были в общем крупнее и многочисленнее, чем это можно было предполагать на основе сборов прежних экспедиций. Надо заметить, что за последние 80 лет, с тех пор, как люди стали добывать глубоководных рыб, их средняя величина все время увеличивалась. Разгадка этого «роста», в том, что последующие экспедиции применяли более мощные, более уловистые снасти, протаскивали их в воде с большей быстротой, чем предыдущие экспедиции. Таким образом, улавливались все более крупные, быстродвижущиеся, сильные рыбы. Но батисфера позволила видеть и до сих пор еще отсутствующих в музейных коллекциях глубоководных светящихся рыб длиной в несколько метров.Третье наблюдение относится к каким-то таинственным огромным и осторожным существам, которые уклонялись от луча прожектора батисферы и держались поодаль от нее на пределе видимости, в воде, даже прозрачной глубинной воде, очень небольшом, составляющем всего около 10 метров. Можно только догадываться, что «тени» эти были не что иное, как гигантские кальмары, за которыми ныряют вглубь на сотни метров кашалоты. Хотя эти кальмары и попадали иногда в руки зоологов выброшенными на берег штормом или изуродованными, полупереваренными, разорванными на куски из желудков кашалотов, но никто, как следует, не наблюдал гигантских кальмаров живыми в их природной стихии. Сюда не относится несколько случаев, когда морякам приходилось наблюдать плохо различимую, но яростную борьбу кальмара с кашалотом у поверхности воды, а также случай, когда корабль «Алектон» пытался много лет назад поднять на свою палубу гигантского осьминога или кальмара.Самые длинные морские животные — тоненький морской червь из немертин — линеус и самый большой кит — полосатик имеют длину до 35 метров. Длина наиболее крупного из известных кальмаров — архитейтис — около 20 метров вместе с щупальцами. Это самое большое (самое объемистое) из беспозвоночных, хотя и не самое длинное.Батисфера опускалась отнюдь не в настоящую абиссаль, не в собственно глубинную область океана; она ограничилась только сумеречной батиалью и разве что самым верхним этажом абиссали.Следует сказать о нырянье загарпуненных китов, в том числе и усатых, питающихся «китовой пищей», а не кальмарами или осьминогами, и не нуждающихся поэтому для пропитания в опускании в морские пучины.Китобои наблюдали, что киты, ныряя вслед за тем, как они загарпунены, утаскивают за собой, если глубина моря в этом месте невелика, значительно меньше, чем на глубоких местах, гарпунного троса. Так, например, обстоит дело на мелководьях у Шпицбергена и у западной Гренландии. Зато в других, более глубоких местах Гренландского моря нужно иметь в запасе до 1 500 метров троса. Ныряют загарпуненные киты почти вертикально, что видно по тому, как идет трос, а также и по тому, что кит появляется снова на поверхности неподалеку от места, где он нырнул.Полярные мореплаватели и китобои отмечали нырянье китов на глубину до 700 метров со скоростью около 13 километров в час. Они находили у убитых, нырявших перед тем китов раздробленные о дно пластины китового уса и даже лобные кости.Сильно утолщенная роговая оболочка глаз китов, снабжение их мозга кровью через защищенные от давления, спрятанные в позвоночнике, а не лежащие в мягких тканях шеи, как, например, у человека, артерии, мышцы в стенках легких, несомненно, представляют приспособления к погружению на большие глубины.Многое, очень многое в жизни глубоководных животных и, пожалуй, больше всего рыб, остается пока непонятным.Большинство видов глубоководных рыб — карлики по сравнению с рыбами верхних слоев. Головы их напоминают морду мопса, скелет обычно неполностью окостенелый, иногда и вовсе лишенный, извести, тело прозрачное, часто рыхлое, студенистое. Это как бы уроды, рахитики, происшедшие от обыкновенных рыб мелководья, от которых они теперь неузнаваемо отличаются. Причина такого «глубоководного» рахита, как думают некоторые ученые, — отсутствие на глубинах ультрафиолетовых лучей, недостаток пищи и бедность ее витамином Д, скудость или неудобоусвояемое состояние растворенных солей кальция. В тиши глубин, впрочем, и не очень нужны прочные скелеты.Глубоководные угри часто слепы, нередко они светят разноцветными фонариками. Их огромные клювовидные или воронковидные рты напоминают клювы пеликанов.И у «глубоководных удильщиков» с длиннозубой пастью, растяжимым брюхом и удочкой с фонариком и у трех глубоководных видов камбал мы встречаем пасти, как клювы пеликанов. Одна из рыб, самая глубоководная, из района Гавайских островов, получила даже научное латинское название «рыбы-пеликана».Все это несомненные случаи известных науке «приспособительных рядов», характеризующихся сходными, но самостоятельно развивающимися у разных групп признаками — приспособлениями к одинаковым условиям существования. Хищный образ жизни всех этих рыб — вот причина «пеликановых пастей». Добыча на глубине редка, упускать ее не приходится, а размеры ее могут быть немалыми.Существенно, что среди настоящих глубоководных рыб светящихся видов меньше, чем среди рыб батиали.
Светящаяся полуглубоководная рыба аргиропелекус с телескопическими глазами
Многие наиболее глубоко живущие породы рыб совершенно слепы. Есть рыба ипнопс, вовсе слепая, но обладающая большим светящимся органом под прозрачными лобными костями. Есть, наоборот, в глубинах Норвежского моря большая черная рыба паралипарис с хорошо развитыми глазами. На очень больших, в несколько километров, глубинах водятся совсем слепые, но снабженные длинными придатками рыбы, которые, несомненно, пользуются такими щупальцами для того, чтобы узнавать о приближении добычи или врага.Глаза глубоководных животных могут быть нормальными, хиреющими, ослабленными и вовсе отсутствовать даже у особей одного и того же вида — в зависимости от глубины, на которой обитают данные его представители и порой в зависимости от возраста. Так, донный тихоокеанский краб циклодориппе на малой (метров 40) глубине обладает такими же хорошо развитыми глазами, какими обладают и молодые циклодориппе с больших глубин, где взрослые лишены глаз.Слепота встречается, впрочем, не только у глубоководных или у также лишенных солнца пещерных рыб. Есть в калифорнийских водах прибрежный бычок-слепец, день и ночь скрывающийся в укромных местах под камнями.
Слепые, снабженные длинными плавниковыми лучами, глубоководные рыбы батиптероис и бентозаурус
Камбала над шахматной доской
У зрячих рыб иногда попадаются слепые по какому-нибудь несчастному случаю экземпляры, в остальном вполне нормальные. Так, мне пришлось однажды поймать в Сиваше крупную, хорошо упитанную, но с наглухо затянутыми кожей глазами камбалу совершенно черного цвета, резко выделявшего ее среди зеленых, под цвет морской травы, росшей там в изобилии, товарок. Дело в том, что камбала, как и ряд других рыб, может в большой мере приспосабливать свою окраску к окружающей ее обстановке, глаза ей в этом помогают. Ну, а слепая камбала «видела» ведь только тьму. Подложив под аквариум со стеклянным дном шахматную доску, можно убедиться через короткое время, что камбалы в нем стали пестрыми, не без успеха копируя рисунок шахматной доски. Ученые надевали некоторым рыбам цветные очки, и рыбы эти пытались принять окраску, отвечавшую цвету очков.Мы уже знаем, что многие глубоководные раки, кальмары, рыбы по ночам могут подниматься в верхние слои воды, и хотя в лунную ночь они держатся поглубже, чем в темную, но их очень влечет электрический свет корабля.15 августа 1938 года с парохода, находившегося в тропических африканских водах, увидели стаю кальмаров метровой длины с золотистым брюхом и светящимися головами; свечение становилось заметным, когда кальмары уходили в сторону от электрического света. Ночь была совершенно темной, потому кальмары и поднялись на самую поверхность.Глубоководные животные могут «затемняться по тревоге», «включая» снова свет для привлечения добычи или своих одноплеменников. Светящиеся органы у одного и того же вида рыб или кальмаров иногда имеют на разных местах тела разную окраску.Так, рыба малакостеус («мягкокостная») имеет передний «огонь» красный, а задний — зеленый.Некоторые небольшие глубоководные акулы так сильно освещены (особенно снизу), что это заставляет думать о двояком применении ими света: 1) для выманивания добычи из ее ходов и нор в грунте и 2) для освещения, осмотра добычи.Очевидно, световая сигнализация и опознавание по характеру «огней» в ходу у населения глубин.Светящиеся органы могут быть иногда очень сложно устроенными, с цветными фильтрами, рефлекторами, линзами.До сих пор мы рассматривали только население водной толщи. Несколько строк надо уделить теперь описанию донной жизни на больших глубинах.Мягкий ил или глина устилают, как правило, поверхность дна больших глубин. Течения у дна на глубинах ничтожны. Правда, то и другое верно главным образом для открытого океана, для удаленных от берегов мест. А у берега даже на глубинах в несколько километров могут быть и камни, принесенные льдом, и выходы омытых течениями коренных, слагающих дно моря пород, освобожденных от ила. Могут там наблюдаться и заметные течения, чаще всего приливо-отливного происхождения.Пищи на глубинах больше всего должно быть именно у дна. И, вправду, драга, трал, опущенные на дно, приносят немалое количество разнообразных донных животных.Они, как и глубоководные рыбы из толщи воды, обладают дряблым телом, скелеты их, наружные или внутренние, тонки, бедны известью. Извести там всегда нехватает. Мне пришлось как-то подобрать из своих сборов коллекцию раковинок маленького гребешка одного и того же вида, но с разных глубин Японского моря, начиная с 200 и кончая 3 700 метров. Оказалось, что чем глубже были пойманы эти ракушки, тем меньше извести содержали их створки, тем тоньше и прозрачнее
они были.Жизнь на дне и у дна Тихого океана
Пикногон-колоссендеис
Окраска обычно однотонная — черноватая, сероватая, фиолетовая или, на меньших глубинах, красноватая. Встречаются слепые, а нередки и светящиеся и глазастые рыбы, раки, головоногие.Если животные не закапываются в ил, то они либо, как ракообразные, снабжены очень длинными, ходулеобразными ногами и различными длинными придатками, препятствующими увязанию этих животных в илу, либо обладают плоским, на манер канадских снеговых лыж, телом; таковы многие глубоководные голотурии и звезды.Морские перья из кишечнополостных, морские лилии из иглокожих, стеклянные (кремневые) кружевные губки образуют там целые заросли вместе с различными актиниями (анемонами), одиночными небольшими мадрепоровыми кораллами и некоторыми колониальными кораллами из альционарий и горгонарий. Такое население обнаружили в Охотском море экспедиция на тральщике «Гагара», а в высоких широтах Северного Ледовитого океана экспедиция на ледоколе «Садко».Коллекционеры высоко ценят стеклянные губки, очень красивые и ранее считавшиеся большой редкостью.Гигантский краб, в 2 — 4 метра в размахе его ходулеобразных ног, с мощными, хотя и нетолстыми, клешнями, способными перерезать фанеру и даже тонкую жесть, известен в глубинах западной части Тихого океана.Это далеко не единственный великан глубин. Не говоря уже о гигантских кальмарах и крупных глубоководных рыбах, живущих в толще воды, по илу глубин бродят большие равноногие раки — батиномусы, перебегают огромные для своей группы «морские пауки» — пикногоны-колоссендеис. Замечателен глубоководный гидроидный одиночный полип — монокаулус император — 2 — 3 метра высотой с чашечкой в 25 сантиметров в диаметре. Огромна одна глубоководная асцидия — ее метровое мешкообразное тело сидит на ножке тоже метровой длины.Даже глубоководные донные корненожки — фораминиферы, и те во многих случаях гораздо крупнее своих мелководных собратьев.В подавляющем большинстве случаев глубоководные организмы, в том числе и донные, сродни мелководным.Прекрасным доказательством этого родства, как ни сильно сейчас отличаются многие жители больших глубин от обитателей мелководья, может послужить сравнение населения глубин трех соседних наших морей: Японского, Охотского и Берингова.Пишущему пришлось пережить острое разочарование, когда драги, тралы и большие пелагические сети все время приносили с впервые обловленных тогда больших, до 3 700 метров, глубин Японского моря почти тех же самых животных, что ловились и на малых глубинах. Улов был обильным, но перечень видов был очень невелик, да и виды оказались те же, или почти те же, что были на малых глубинах.
Светящиеся организмы у дна и на дне Охотского моря
А рядом работали в Охотском и Беринговом морях его товарищи на двух других экспедиционных кораблях, и они сообщали по радио, что ловят настоящую глубоководную фауну со светящимися рыбами, слепыми длинноусыми раками, подошвообразными голотуриями. Когда потом, в Ленинграде, пришло время взглянуть на их коллекции, то стало особенно ощутимым огромное различие между населением глубин Японского моря, с одной стороны, и Охотского с Беринговым — с другой. Во втором случае это была настоящая тихоокеанская глубоководная фауна, а в первом — «обломок» населения мелководья из видов, самое большее, чуть-чуть перестроившихся, приспособившихся к обитанию на больших глубинах.Разгадку такого различия дает карта глубин этого района. Она показывает, что в Охотское и Берингово моря ведут из океана проливы глубиной во много сотен, а местами и в тысячи метров, соединяя глубины Тихого океана и этих двух морей; глубоководные животные океана могут беспрепятственно проникать в Охотское и Берингово моря и выбираться оттуда.Японское же море с его максимальными глубинами до 4 226 метров отрезано от соседних глубин Тихого океана и Охотского моря подводными порогами в проливах; глубина проливов нигде не превосходит 150 метров. Где же перебраться через такие заборы глубоководной фауне Тихого океана?!Могут возразить, что пороги проливов Японского моря стали такими высокими в геологически недавнее время, а глубоководные тихоокеанские организмы могли забраться в котловину Японского моря и раньше. Все дело в том, что не могли: Японского моря раньше просто не было, его котловина возникла геологически совсем недавно и образовалась одновременно с порогами в проливах.Нынешние обитатели глубин Японского моря так еще недавно там поселились, что не успели измениться.Надо признать, что мы можем ожидать многого от изучения глубин по мере прогресса техники мореплавания и исследования. Немало уже сделано рядом экспедиций и морских биологических станций, но осталось сделать еще больше. Знания наши о жизни на глубинах океана еще очень неполны.
ГЛАВА VIII
МОРСКИЕ ЖИВОТНЫЕ И ЗВУК
Я буду нем, как рыба». Не, верьте такому обещанию. Рыбы не всегда и не все немы. Некоторые из них, правда, сравнительно немногие (пока известно только несколько десятков видов), способны испускать довольно громкие, длительные и не всегда неприятные звуки, бесспорно произвольные.Может быть, основание для гомеровского мифа о сладкогласных сиренах, манивших скитальца Одиссея своим пением, было дано довольно обычной в Средиземном море рыбой — сциеной. Шум, который производит эта стайная крупная (до 2 метров) рыба, выдает ее присутствие рыбакам, добывающим ее в больших количествах, так как она не только «музыкальна», но и съедобна.Вода — прекрасный проводник звука, в воде звук передается быстрее и дальше. Из воздуха в воду и из воды в воздух звуки почти не переходят, но в воздухе звуки, идущие из воды, оказываются заметными чаще, поскольку в воде звуковое давление гораздо сильнее и, даже малая его часть, передаваясь в воздух, порождает там слышимые колебания, хоть они и представляют только слабые остатки подводного шума.Так, до сидящего в лодке человека звуки сциен доносятся с глубины в 30 — 40 метров и со значительного расстояния.Нет сомнения, что своими звуками сциены дают знать о себе одна другой. Это подтверждается , тем, что больше всего шумят сциены в их брачную пору.Звуки возникают при выпускании, вернее, при выдавливании пузырьков воздуха из плавательного пузыря сциены. Звуки эти очень разнообразны.Человеческое ухо воспринимает звуки сциен, как урчанье, писк, лай, карканье, хрюканье. Некий французский капитан, поднимаясь вверх по реке Жиронде и услыхав концерт сциен (а эти рыбы нередко заходят в реки), вообразил, что это журчанье воды, вторгающейся в трюм его корабля, нежданно-негаданно давшего течь.Два вида сциен встречаются в Черном море. Вообще же семейство сциеновых включает много рыб, и далеко не все они «музыкальны». Во всяком случае, и в более теплых дальневосточных водах, в том числе в Желтом и Японском морях, есть сциены, способные устраивать концерты, не мало смущающие тех, кто стоит на ночной вахте или слушает воду с помощью гидрофона.В китайских водах есть и другая рыба — циноглоссус, которая также может озадачить кого угодно смесью звуков, напоминающих басы органа, горловые крики больших жаб, колокольный звон и даже игру огромной арфы.Некоторые морские петухи, или триглы, могут воздействуя, как и сциены, мышцами на плавательный пузырь, издавать протяжный свист, охватывающий целую октаву. Другие триглы издают храп, ворчанье или гуденье.
Сциена
Морской петух или тригла
Так называемая лошадиная макрель (или ставрида) и короткорылый морской конек способны хрюкать, как и вынутые из морской воды шар-рыбы и еж-рыбы (тетродоны и иглобрюхи).Огромная неуклюжая рыба открытого океана, «жернов-рыба» или «рыба-солнце», хрюкает и скрежещет зубами, когда ее потревожат, а при подъеме из воды неблагозвучно стонет.Несколько видов рыб способно звучать наподобие барабана. Это достигается у них воздействием особых мышц на туго надутый плавательный пузырь. Замечательно, что барабанщиками, по крайней мере у некоторых видов, бывают только самцы. К таким рыбам относятся тропические сциениды и пятнистые дорады.Небольшая прибрежная рыбка — «морской мичман», или «поющая рыба», — интересна тем, что она принадлежит к немногим неглубоководным рыбам, способным ночью светиться. Ее светящиеся органы так распределены по ее телу, что создают впечатление светлых пуговиц, отсюда и возникло название «морской мичман». Встречаются они стайками. Ночью эти рыбки и светятся и своеобразно жужжат. Их плавательный пузырь снабжен особыми придаточными камерами, которые звучат под действием сильной мышцы.
«Поющая рыба» или «морской мичман»
Работы советских физиологов уже четверть века назад доказали с полной убедительностью, что рыба слышит звуки, но только возникающие в воде. Более того, удавалось приучить рыб двигаться в ответ на определенные звуки, с которыми перед этим связывались, например, подачки корма или несильные, но безусловно чувствительные для рыб удары электрического тока. То обстоятельство, что многие рыбы не обращают внимания, никак не отвечают своим поведением на звуки, даже на звуки стрельбы, оказалось вполне объяснимым — они просто не привыкли считаться с теми звуками, от которых они ничего не ждут — ни хорошего, ни плохого.Впрочем, некоторые рыбы очень чувствительны к звуку. Явление это хорошо известно рыбакам Черного моря и северо-западного угла Азовского моря, включая и северный Сиваш. В конце лета и осенью, темной безлунной ночью, бесшумно движутся под парусами или, если нет ветра, то на веслах, но гребя совершенно без всплесков, четверки рыбачьих баркасов. На носу переднего баркаса стоит старший рыбак этой небольшой (на всех четырех баркасах 8 — 9 человек, редко 10) рыбачьей артели и, зорко вглядываясь в воду перед баркасом, постукивает каблуком по доскам под ногами. Этот стук прекрасно передается в воду. Если поблизости есть кефаль, она начинает в испуге выпрыгивать из воды, выдавая себя и шумом всплесков и усиливающимся от всплесков свечением моря, обычным тогда в этих местах.
Кефаль-лобан
Коль скоро старший рыбак решает, что рыбы много, на воду из каждого баркаса выкладывают так называемые рогожи — особые длинные циновки с загнутыми вверх и внутрь краями, рогожи связывают одну с другой так, что они образуют непрерывную длинную ленту, которую все четыре баркаса тащат в сторону косяка кефали. Когда ленту рогож подтянут вплотную к косяку, два баркаса сводят вместе ее концы и получается кольцо. Два других баркаса входят в середину этого кольца, и все четыре начинают «ворочать», то-есть с силой бить веслами по воде, чтобы испугать кефаль. Та в ужасе бросается из стороны в сторону, но, невидимому, не осмеливается проскочить через тень от рогож в воде, считая ее препятствием. Пытаясь перепрыгнуть, кефаль попадает на рогожи, где после нескольких минут резких судорожных движений «засыпает», как говорят рыбаки, но засыпает навеки из-за... переутомления. В ее мышцах образуется от напряженной работы столько молочной кислоты из гликогена, что перенос кислорода кровью тормозится, и рыба задыхается.Бесспорно, что рыбы, испускающие звуки в воде, делают это «в расчете» на то, что их услышат другие рыбы этой же породы.Рыбами воспринимаются, конечно, не воздушные звуковые волны; для их восприятия у рыбы нет соответствующего органа чувств, нет такого сложного уха, как у высших животных. Рыбы чувствуют те мельчайшие, ритмичные колебания воды, которые представляют собой звуковые волны в воде, с помощью множества особых мелких органов чувств, расположенных по извилистой линии на боках их голов и с помощью своего очень несложного уха.Поры воспринимают низкие звуки (ниже 100 — 150 колебаний в секунду), а ухо — более высокие.