Мортус

– Чаек? Это что, наркота? – взгляд Леха сделался настороженным.

– Нет, самый настоящий чай, – Егорыч снова отхлебнул из чашки. – Почти такой же, как этот, только существенно дороже.

– Шутишь? – прищурился Лех.

– А ты вообще в курсе, сколько стоит самый дорогой чай? – Генерал опустил чашку на вратарскую площадку футбольного поля.

– Тысячу баксов за кило?

– Представь себе, что гораздо больше. На аукционе в позапрошлом году 20 грамм чая Да Хун Пао купили за 25 тысяч твердых американских долларов.

– Однако… – с недоверчивым интересом протянул Лех.

– Да! Чай – это вам не просто так! А знаешь, к примеру, сколько эти предметы для чайной церемонии стоят? – Егорыч щелкнул ногтем по тонкому фарфору чашки. – На порядок дороже! Династия Мин как-никак, пятнадцатый век.

– Это ведь целое состояние… И ты вот так просто пьешь из этого сокровища и не боишься случайно разбить? – удивленно приподнял одну бровь Лех.

– Отбоялся в свое время. И понял, что истинного наслаждения без риска потерять что-то для тебя весьма значимое, не бывает… Так что от удовольствия попивать из царского сервиза я, пожалуй, уже не откажусь.

– Своеобразная форма проявления гордыни…

– Чья бы корова мычала… – фыркнул генерал. – А то ты дома из общепитовской посуды вкушаешь, а не из саксонского фарфора!

– Так это все Наташа, – чуть смущенно пробормотал Лех. – Мне, в принципе, без разницы с какой тарелки есть. Главное – что.

– Ну и зря! – сверкнул глазами Егорыч. – Но мы отвлеклись. Так вот, тот чаек, о котором речь пойдет, не просто дорогой, а бесценный. Растут в горах Тибета уже больше трехсот лет шесть кустов, с которых три раза в год собирают, завяливают и высушивают небольшие порции чая. Всего выходит около шестисот грамм готового чая на протяжении года. И цены ему нет, потому, что продаже не подлежит.

– И что из этого следует?

– А то, что Папа, ты знаешь, о ком я, возжелал иметь такой чай.

– И? – все еще непонимающе поинтересовался Лех.

– Что и? Чай этот он хочет пить регулярно. И за возможность такую готов выложить три лимона зелени. Один из них может достаться лично тебе. Вот такой чаек с лимоном… – Егорыч отхлебнул из чашки. – Эх, лимончик то я забыл из дому прихватить…

– Это что, нужно забраться в горы, выкопать пару чайных кустов и доставить их Папе? Так, что ли? – хмыкнул Лех.

– Если б все так просто было, – генерал снова приложился к антикварному сосуду с ароматным напитком. – Ты губу то не раскатывай заранее. Во-первых, по какой-то причине число кустов должно быть именно шесть. Во-вторых, они вряд ли приживутся и сохранят свои свойства в другой местности. В-третьих, наверняка имеются какие-то особые секреты выращивания и высушивания именно этого чая. И наконец, охраняют чайную плантацию похлеще султанского гарема.

– Кто?

– Монахи из буддийского монастыря, во внутреннем дворе которого и произрастают эти кустики. Очень сильные бойцы.

– Но не круче же нас?

– А вот в этом я не уверен, Леша. Чай этот можно добыть только в качестве приза за победу в поединке. Папа уже отправлял две тройки своих лучших коммандос. Первая сразилась с монахами: три бойца – три мертвеца. Трое оставшихся посланцев Папы дали задний ход, вернулись с записью боя и под большим впечатлением. Вот так вот. Потому Папа к нам и обратился.

– А что ему дался именно этот чай? Другой не подходит?

– Причуды сильных мира сего простым людям не понять, – Егорыч усмехнулся. – Даже таким не простым, как ты.

Вежливо-осторожный стук прервал беседу. Дверь приоткрылась и в кабинет вкрадчиво вступил и как статуя застыл у дверного проема среднего роста и возраста мужчина в строгом темном костюме с галстуком. Он пристально-холодным бинокулярным взглядом окинул сидящих, и Леху показалось, что от этого низкотемпературного визуального зондирования в кабинете сразу стало прохладнее на несколько градусов.

Статуя ожила и приблизилась на три шага к хозяину кабинета:

– Разрешите, товарищ генерал?

Егорыч недовольно поморщился:

– Геннадий Петрович, вы же видите, я занят. Будьте добры, зайдите через десять минут.

– Слушаюсь, Иван Егорович, – статуя развернулась и вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Видал, как зыркнул? – криво усмехнулся генерал. – Заслали зама… По мою голову… Копает он под нас, Леша.

– Да зачем ему это? Тебе скоро на заслуженный отдых, а его так и так на твое место назначат.

– А я тебя хочу на свое место!

– Нереально. Он твой зам, полковник. А я только начальник отдела, подполковник. Да и не зря же его к нам именно сейчас перевели. С дальним прицелом.

– Этого допустить нельзя! Контрразведчику специфики нашей вовек не понять, – Егорыч достал из тумбы стола и неторопливо открыл бумажную пачку сухого печенья. – Да и без меня съест он тебя.

– Авось подавится.

Егорыч откусил уголок печеньки и протянул раскрытую упаковку Леху:

– Угощайся.

Лех отрицательно мотнул головой. Генерал опустил пачку на центр футбольного поля.

– Да нет, сожрет тебя живьем и не поморщится. Моим преемником только ты должен стать. Ты ведь мне как сын. Я тебя почти сорок лет знаю. Вот таким тебя дед первый раз привел сюда, – Егорыч опустил ладонь ниже уровня столешницы. – Я тогда еще лейтенантские погоны носил… А дед твой толковым спецом был. Многому меня научил. По гроб ему обязан. И должность, и стол этот мне он передал. А я тебе передать должен.

– Стол? А при чем тут стол? – удивленно приподнялись брови у Леха.

– При том. Это ведь не просто предмет мебели, Леша. Говорят, есть ангелы-хранители, а это стол-хранитель, – генерал словно любимого домашнего питомца ласково погладил ладонью зеленую ткань обивки, наткнулся на подозрительно внимательный взгляд собеседника и сердито буркнул:

– Не смотри на меня, как на престарелого маразматика! Этот стол не только мне и твоему деду, но и другим служивым людям, которые за ним посиживали, жизнь сохранил. Все благополучно пережили и войну, и смутные времена репрессий, и так называемые оттепели. И никто, по-крайней мере из тех, кто мне известен, не был ни осужден, ни сослан, ни расстрелян и не погиб насильственной смертью. Все благополучно дожили до заслуженной отставки и персональной пенсии. Потом уходили из жизни, конечно, но тихо и с почетом. Так что стол непростой и сидеть за ним должен не этот хлыщ, а ты, Алексей. И сам здравствовать, и меня на старости лет оберегать…

Генерал бросил короткий взгляд на массивные настольные часы в малахитовом корпусе:

– Ладно, разговор этот позже продолжим. На совещание пора собираться. И Барсов сейчас снова заявится. Держи, – Егорыч протянул Леху флешку в виде брелка. – Здесь материалы по чайному делу. Изучи пока, потом обсудим. Ты как, сегодня вечером не сильно занят?

– Можно сказать, совсем свободен, – ответил Лех, пряча флешку в боковой карман пиджака.

– Ну, ну… Тогда давай в девятнадцать ноль-ноль в нашей точке. Поговорим спокойно и поужинаем заодно. А сейчас смотреть запись и шагом марш отдыхать, подполковник Горецкий!