Мортус
Шрифт:
Лех стиснул зубы.
Как я тогда надеялся этой поездкой в Чехию отвлечь Ташку от мрачных мыслей. Но не все получается так, как хочется… Когда на второй день меня отозвали из отпуска, и я нехотя, с огорчением сообщил ей об этом, она ничего не ответила и только с прищуром глянула как на изменника.
А тут еще эта неожиданная мистическая встреча в ресторане «Воянов двор», вблизи Малостранской площади, куда мы зашли перекусить перед отъездом. Запеченные в темном пиве свиные ребрышки были просто великолепны, но аппетит изрядно портило пристально-навязчивое внимание уединенно сидящей за соседним столиком прилично одетой пожилой женщины, чем-то смахивающую на цыганку. Возможно из-за копны вьющихся густых темных волос,
А это уже осень прошлого года, Египет.
Отделанный каррарским мрамором новенький пятизвездочный отель в Шарм-эль-Шейхе на берегу Красного моря. Шикарный номер с видом на необъятную капризно-изменчивую крепко посоленную водную ширь: ранним утром – безмятежно-ленивую изумрудно-сапфировую, днем – взъерошенную бризом сверкающе-слепящую в лучах полуденного солнца, а ночью – чарующе-манящую убегающей в неведомую иссиня-черную даль дрожащей золотисто-желтой лунной дорожкой.
Полупустой песочный пляж с удобными мягкими лежаками, укрытыми от ветра плетеными тростниковыми загородками. Ласкающее кожу, не пекущее октябрьское солнце. Мириады разноцветных больших и маленьких рыб в прозрачной глубине у коралловых рифов. Всевозможные яства и напитки без ограничения – по принципу «все включено». Разнообразные развлекательные программы и игры рано наступающими вечерами. Казалось бы, живи и наслаждайся…
Ан нет. Наташка только в первые пару дней была оживлена и радостна, а потом без явной причины посмурнела до привычно недовольного состояния. Даже экскурсия в Каир с посещением музея древностей и пирамид в Гизе не вывела ее из минора. Правда, последней ночью перед отлетом в Москву отогрелась под ласками и стала похожа на прежнюю желанную Ташку-Пташку. Встала безоблачным ранним утром с широкого совместного ложа во всей своей женской красоте на длинные загорелые ноги, от кончиков пальцев до ждущего лона страстно обцелованные мною при лунном свете, и прошествовала в ванную комнату с будоражащей душу загадочной улыбкой Моны Лизы на прекрасном лице. Нагая солнечно-сияющая королева, дарующая призрачную надежду коленопреклоненному влюбленному рыцарю. Вернулась же закутанной в махровое белое полотенце уже совсем другая королева – Снежная… Я, на свою беду, сразу это не почувствовал и расслабленно потянулся губами к ее потемневшему под южным солнцем плечу в крапинках рыжеватых веснушек. Но наткнувшись на колючий ледяной взгляд, судорожно замер, как бродячий пес, по-подлому внезапно облитый морозным днем студеной колодезной водой…
На обратном пути в самолете она, еще на земле, скинув босоножки и поджав по-детски трогательно под себя ноги в розовых носочках, сразу же отвернулась к иллюминатору и уснула. А я, выпросив у блондинистой стюардессы клетчатый шерстяной плед, тихонько ее укрыл и потом как мог отбивался от настойчивых просьб пристегнуть пассажирку ремнем при взлете. Когда же Пташка, поменяв во сне положение, доверчиво склонила голову ко мне на плечо, я снова почувствовал себя человеком… Человеком, которого любят… Я вдыхал приятный, пахнущий утренним бризом и травяной свежестью запах ее слегка растрепанных волос и был не просто на небе, а на седьмом небе от счастья. Жаль, что полет в небесах был так недолог…
Он в сердцах захлопнул альбом, положил его на прежнее место в ящике стола, решительно встал и стремительно вышел из кабинета.
***
Беспорядок тоже бывает разным. Дома Лех привык к беспорядку одежному: периодически бессистемно разбрасываемые по стульям, креслам
и диванам колготы, брюки, платья, блузки, кофточки, лифчики и другие причиндалы жены. Первое время он пытался с этим бороться, уговорами ласковыми и не очень. Потом понял, что это бесполезно. Бес, живущий в Наташке, порядка не любил. Бес и порядок – вещи вообще не совместимые, они уживаются вместе только в самом слове беспорядок.В этой же комнате беспорядок был другим, так сказать, с техническим уклоном. Хаотично расставленные по столам и шкафам, раскиданные или просто валяющиеся на полу корпуса и составные части каких-то функционирующих или бездействующих приборов, аппаратов, механизмов и мониторов, мотки и куски проводов, радиодетали и инструменты, и еще много чего. Посреди всего этого техногенного великолепия на компьютерном кресле восседал сам бес порядка (а может, и бог хаоса!) – непропорционально длинный и суставчатый, как переросток кузнечик, средних лет мужчина с гладко обритой как у тибетского ламы яйцевидной головой и узенькими очками на повернувшемся в сторону Леха утином носу. Продолжая одной рукой крутить крестообразную отвертку, а другой ковыряться в пластмассовой коробочке с гайками и винтиками, он суховато произнес:
– Мистер Горецкий, давно же вы к нам не заглядывали. Неужели, нужда какая привела?
– Привет, Витя. Она самая и привела. Требуется мне мини-комплект прослушки.
– Привет, привет. Бумагу давай.
– Слушай майор, я ведь сказал, что мне нужен…
– А, значит без бумаги, просто так… У нас же учет, ты же знаешь порядок.
– Ну положим, не просто так. Порядок я знаю, но и ты ведь меня знаешь. За мной не заржавеет. И не свисти, что у тебя нет неучтенки.
– Ну ладно, если для тебя лично… Есть кое-что… А тебе для чего нужно?
– А вот это деликатный вопрос.
– Да я же в том плане, где и как долго слушать, какая дальность нужна.
– Самый простенький наборчик.
– Простенький говоришь… – Виктор положил инструмент на стол, встал, подошел к сейфу, открыл его, достал закрытую картонную коробочку и протянул Леху. – Здесь два радио жучка с диктофоном для записи и устройство дистанционного прослушивания. Тянет на километр. Зарядка на семь суток. Подойдет?
– В самый раз.
– Самостоятельно разберешься?
– Разберусь. Гран мерси. Через несколько дней верну. С приложением в стеклянной таре.
– И пончиком.
– Двумя.
– Не ограничивайте свою фантазию и щедрость.
– Ладно, вымогатель. Пока, – подполковник с голливудской улыбкой на лице легко пожал на прощание сухую как ветка саксаула костлявую пятерню Виктора.
***
Хищного вида черный джип «Гранд-Чероки», мягко шурша шипованными шинами, уверенно вкатился на очищенный от снега плиточный тротуар и, бесцеремонно перегородив проход, как вкопанный замер впритык к широкоформатной витрине магазина с броской вывеской: «НАТАЛИ. Салон модных меховых изделий». Одетые в длиннополые мохнатые шубы и короткие меховые полушубки человекообразные до безобразия женские манекены из-за стеклянной преграды пластиковыми глазницами осуждающее покосились на наглого святотатца, не спеша выбравшегося из нутра железного зверя.
«Имею право! Я тоже собственник салона!» – молча поставил их на место Горецкий, и вскоре развевающиеся на ветру полы его незастегнутого пальто скрылись за недавно доставленной из Германии бронированной дверью магазина.
Лех пристальным хозяйским взглядом окинул торговый зал с немногочисленными потенциальными покупателями преимущественно из дамского сословия, лениво дефилирующими среди хромированных стоек с развешанными на них разноцветными меховыми одеждами. У всех без исключения посетителей салона был вид праздношатающихся случайных экскурсантов провинциального природоведческого музея, загнанных в него непогодой.
К Леху тут же танцующей мажорной походкой подплыла смазливая молодая продавщица в подогнанной по фигуре фирменной одежде. Короткая юбка позволяла при желании увидеть и оценить ее красивые, чуть полноватые ноги, а аппетитную грудь то ли украшал, то ли рекламировал пришпиленный к блузке красочный бейджик с именем.
– Добрый день, Алексей Олегович! – Лицо ее расплылось в кокетливой и одновременно угодливой улыбке.
– Здравствуй, Света. Что-то я жены не вижу, – ответил Лех, продолжая шарить глазами по залу.