Мой мир

Теперь об утилизации трупов. Она состоит из нескольких этапов.

Первый этап: мясорубка. Вы видели мясорубку? Обычную мясорубку. Такая железная хрень с ручкой, крепится к столу. Так вот, представьте такую мясорубку, только размером с трехэтажный дом. Принцип тот же: сверху забрасывается мясо, то есть тела, трупы. Паровой двигатель вращает ножи, и на выходе получаем фарш. Что с вами? Вас тошнит? В тазик, в тазик! Прошло? У вас лицо немного зеленое, но ничего, привыкнете! Я продолжу? Можете не отвечать, я знаю, что вы против.

Это был первый этап. Второй этап: жаровня. Фарш попадает в вагонетки и отправляется на огромные вращающиеся сковородки. Там лишняя влага испаряется, и фарш становится черствым. Его разбивают на небольшие глыбы, сгружают в вагонетки и доставляют ко мне на третий этап.

Третий этап: котельная. Вагонетки пригоняют глыбы к трем котельным. Первая подает пар на мясорубку, вторая подает пар и обеспечивает жаром жаровню, а третья позволяет после смены вымыться под горячими струями душа. Ну и зимой согревает дома Смертиграда.

Глыбы довольно плохо горят, поэтому приходится добавлять уголь. Получается, что покойники сами себя сжигают. Раньше тела просто скидывали в котел и сжигали, но на это уходило много времени и угля, а трупов становилось только больше. Тогда инженеры и построили мясорубку и жаровню. И процесс пошел быстрее и веселее!

Вот и все! Возьмите тазик, то вам снова не хорошо. Полегчало?

Вот так и живет Смертиград. Производит смерть для страны, а страна дает ему все остальное. И зачем закапывать покойников? Когда-то я так же на работе сжег своего папашу, светлая ему память. Он до самой смерти в девяносто два года работал на мясорубке, трупы вилами в мясорубку загружал. Работенка еще та! Все тела, что доставляют с чумного района и трупы с порта, переправляют в больших бочках с раствором хлора, чтобы не заразить город. Благо, мясорубка не далеко от чумного района, а чумной район рядом с портом. Поэтому загрузчики (те, кто закидывает трупы в мясорубку), работают в противогазах и вилами. Что? Почему мой покойный папаша так долго жил? Это привилегия жителей Смертиграда: нас не отправляют в чумной район. Мы сдыхаем либо на работе, либо дома, либо... вариантов смерти в Смертиграде много. Поэтому тут работают, пока живут.

Я же, как уже говорилось, работаю в котельной. Сюда вонь хлора не доходит. Но условия не лучше. Жар от котла, пар от поршня и запах. Запах от глыб. Дело в том, что эти куски, когда-то бывшие людьми, довольно аппетитно пахнут жареным мясом. В начале смены этого не замечаешь, а когда часов пять - шесть покидаешь их и уголь в котел и в животе начинает сосать, то чуть ли не слюну на эти глыбы пускаешь. Опять тошнит? Да не отставляйте вы тазик! Но потом объявляют перерыв, и ты идешь в столовую, где тебе дают порцию каши с парой котлет. И знаете, что запах этих котлет ничем не отличается от запаха глыб. Я, как-то, пытался расспросить повара, из чего делают эти котлеты, но он молча посмотрел на меня и продолжил накладывать кашу в порции. Хрен его знает из чего эти котлеты. На вкус как из свинины. Но за суточную смену, что работают кочегары, нас кормят три раза. Да, три раза каша, пара котлет и чашка чая, что гаже кошачьей мочи. Так вот, за раз нас в столовой жрет человек пятьдесят. Потом мы возвращаемся на рабочие места, и жрать идут наши напарники. То есть, три кормежки по два раза. За раз жрут пятьдесят человек, я это уже говорил, но вы на это внимания не обращайте, я люблю повторяться. Суммарно, столовка кормит за день шестьсот человек. Если за раз съедают одну свинку, судя по количеству котлет, то за день под нож идут шесть свиной. А судя по сумкам, которые тащит домой повар, то к этому числу я бы добавил еще пару поросят. И это только кочегары! А по такому же графику, сутки через трое, работают практически все. Так что, свиней режут поголовно. Если их, конечно, режут, а не соскребывают фарш с той же мясорубки.

Ну и пес с ними, котлетами. Может они и пахнут по-другому, а у меня просто запах глыб приелся.

В общем, отмахав лопатой сутки и дождавшись гудка о смене кочегаров, я отдал лопату своему сменщику и пошел в душ. Душ в кочегарни – это нечто! Никаких кабинок и шторочек. Один здоровый зал с решетчатым полом, а с потолка на шлангах висят распылители и постоянно льют. Воду включают сразу после гудка и выключают через час, в двадцать один ноль ноль. Да, смена заканчивается в восемь вечера и у меня есть целый час, чтобы помыться. У входа в душ стоит старая, местами прогнившая, корзина с мылом. Берешь кусок и идешь мыться. За день так измажешься, что иногда и одного куска будет мало. Тогда приходится орать во всю глотку: «Тетя Гера, мыла!» и ждешь, пока маленькая старушка, Гертруда Адольфовна, протолкнется сквозь толпу голых мужиков к тебе с куском мыла. Молодняк её стеснятся, прикрывая причиндалы. А она лишь насмешливо цокает языком. Дело в том, что тетя Гера за свою жизнь насмотрелась на эти причиндалы. В свое время она была известна, в определенных кругах. Среди портовых проституток до сих пор ходят легенды про Неутомимую Гертруду, способную в одну ночь довести до оргазма команду целого крейсера. Правда, крейсера в порт Смертиграда не заходили аж со времен гражданской войны, когда город смерти соблюдал нейтралитет, а проститутки обслуживали всех подряд. Но и тетя Гера изменилась. От прошлого блеска и шика не осталось и следа. Она как-то приносила и показывала старые фото, некоторые из них можно смело отнести к разряду не пристойных. Кстати, кто-то тогда пару непристойных фото и спер. К тому же, профессиональные болезни давали о себе знать. Из своих напарниц по ремеслу, в живых осталось она одна. Но жизнь портовой проститутки не сахар и богатства там не сколотишь, поэтому чтобы не умереть с голоду и от хронических заболеваний, бывшая королева порта драит полы в столовой кочегарни и выдает мыло. Ну и вспоминает шальную молодость в закоулках порта, бодро выхаживая среди голых кочегаров с мылом и зонтиком в руках.

Вот так заканчивается каждая смена. Помылся, потрепался с такими же, как и ты, трудягами и домой. На улице темень непроглядная, только фонари тускло светят. Вообще, в Смертиграде и днем не очень-то светло. Смог, висящий над городом, скрывал солнце и даже в самые яркие дни, в городе был полумрак. В этом полумраке и живем.

Странное дело, но социальное разделение в Смертиграде зеркальное. То есть, не совсем зеркальное, но чем дальше от золотой середины, тем больше схожестей с противоположной стороной. Сейчас поясню. В общем, Смертиград не отличается ничем от любого другого города Гармонии. Есть богатые, средний класс и бедные. Богатые – это аристократы. Вся власть и деньги Смертиграда в их руках. Средний класс – это я, ваш покорный слуга, и остальные трудяги города. Бедные – это попрошайки, проститутки и прочие отребья, живущие в грязи города смерти. Но… среди первых и последних, есть много общего. Это особенность общества Смертиграда. Первые, кого стоит упомянуть, это падальщики. Падальщики питаются, возьмите тазик, трупами. И если для падальщиков из канавы это просто способ выжить в этом мире, то для богатых падальщиков, это нечто вроде деликатеса. Первые проникают в порт и нагло грабят вагонетки с трупами, вторые же пользуются услугами посредников. То же, кстати, заработок в Смертиграде. Посредники добывают трупы, подходящие под определенные критерии. Ну, кто-то предпочитает мясо младенцев, кто-то исключительно кушает девственниц… что? Опять тошнит? Держите тазик под рукой! Кстати, эти же посредники работают на другой тип жителей Смертиграда. На денди. Их так прозвали, из-за того, что первый, официально попавшийся денди любил красиво одеваться и всегда ходил со свежее сорванной хризантемой в петлице пиджака. Его приговорили к смертной казни и, отрубив голову, отправили на мясорубку. Правда, зачем это было сделано, не ясно. Ведь денди не исчезли и бизнес не прикрыли. Да и многих денди знают практически все жители Смертиграда. Чего таиться, все свои! Да и какая разница, мертвому-то все равно, что с ним сделают. А так, хоть потешит кого-то после смерти. Так! Не надо тут в обморок падать! Нюхните нашатыря, станет легче. Им нужны трупы для… любовных утех. Да, да, есть такие люди, предпочитающие заниматься любовью с дохляками. И что самое удивительное, среди них есть и дамы. Уж как они там покойников в форму приводят, я не знаю, но, как по пьяной лавочке сказал один посредник, среди жен чиновников спросом пользуются тела юношей. Может они их, потом, едят? Ну, денди плюс падальщик. Среди бездомных такое не редкость. А что? И удовольствие и еда одновременно! Девки-то иногда отменные попадаются, а что спать с такой же облезлой из канавы? Вот и сегодня я попал на двоих таких. Уже прошел мимо чумного района, и оставалось пару кварталов до дома, как в нос ударил резкий запах хлора. Смотрю, а под фонарем в подворотне двое отмывают девичье тело. На вид покойнице было лет семнадцать, двадцать, но девка была красивая! Округлая грудь, бедра. Только все портила вонь и голова. Точнее, то, что от головы осталось. У покойницы не было правой части и макушки. Содержимое головы так же отсутствовало, видимо при транспортировке остатки мозгов выбили. А что, с трупами грузчики не церемонятся. Кидают так, что и у целого трупа мозги вылетят, а тут так подавно.

– Три! Три сильнее!- Беззубым ртом проговорил один из бездомных, усердно массируя тряпкой грудь покойницы. Видок у него был еще тот: весь с ног до головы в грязи. Его напарник, не менее чистый, полировал ей бедра.

– Та тру, я тру! – Огрызнулся напарник.

– Мать вашу, где вы её откопали?! – Спросил я, а сам уже держал руку на гаечном ключе за пазухой. Я его там всегда ношу, на всякий пожарный. Но сегодня господа нищие не были настроены враждебно. Даже наоборот, охотно рассказали, где добыли объект для любовных утех.

– Отменная девка, да? – Начал главный, растянув рот в подобие улыбки. Наверное, она была искренней, но отсутствие зубов делало её жуткой. – Сегодня у загрузчиков прямо с бочки вытащили. Она сверху лежала, но провонялась все равно. Эй, - крикнул он напарнику. – Ты к заднице не пристраивайся, я первый!

– Удачного вечера, джентльмены! – Козырнул я и пошел дальше. Бездомные скупо поблагодарили и продолжили усердно отмывать покойницу от запаха.

И знаете, что самое странное, что эти крайности – черта бедных и богатых. Средний класс такими странностями не страдает. Для среднего класса есть жены, портовые шлюхи, но не трупы. Да и с провиантом порядок. Не шикуем, как богачи, но это и к лучшему, я скажу. То еще, не дай Бог, падальщиком стану.

Дом, милый дом. Точнее, квартира в старом четырех этажном доме. Это старое здание по две квартиры на этаж. Мы живем на третьем. Я, жена Эльза и трое детей.

Эльза. Даже не знаю, что сказать о ней. Да, я не знаю, что сказать о своей жене. Я никогда не любил её. Честно, не любил. Это она любила меня. И сейчас, наверное, любит. А я её нет. Если бы не она, я бы до сих пор шлялся по портовым шлюхам. Но она женила меня на себе. Это было пятнадцать лет назад. Тогда она была красавицей. Но красивым девушкам в Смертиграде не место. Здесь они либо становятся уродинами, либо шлюхами. И то, и другое от тяжелой жизни. Нет, если девушка из аристократов, то это совсем другое дело! Но Эльза была из простой семьи. Она работала санитаркой в чумном районе. Первые годы после свадьбы мы вместе ходили на работу, а после смены, я забирал её, и мы гуляли по спящему городу. Отпахав сутки, у нас оставались силы на ночные прогулки. Которые, кстати, не всегда были безопасными. А потом… потом. Потом Эльза надышалась испарений хлора, обожгла горло и долго лечилась. Она и сейчас говорит почти шепотом. О работе санитаркой можно было забыть. Когда в чумной районе мойка, для неё это сущий ад. Поэтому Эльза практически не выходит с дому, занимаясь домашними делами. Моего жалования достаточно, чтобы прожить.

– Привет! – Усталым голосом произнес я, обнимая свою Эльзу. Я всегда так говорю, «моя Эльза». Потому что в день свадьбы, она обняла меня и сказала: «Теперь я твоя». Поэтому, она моя. Моя женщина. На милом сердцу лице стали проявятся морщины, а каштановые волосы слегка тронула седина. И это только в тридцать три года. Болезнь дает о себе знать, даже если врачи вытащили тебя с того света.

– Тише, детей разбудишь. – Тихо произнесла она. Громче не могла, из-за обожженного горла. – Ужинать будешь?

– Нет, - покачал головой я. – Нас сегодня кашей закормили, двойными порциями. Поэтому, давай спать.

– Давай, - устало ответила она. Спать. Сон, высшая награда. Это невозможно передать словами. То чувство, когда голова касается подушки, глаза закрываются и сладостная тяжесть наваливается лавиной, унося в мир снов и грез.

Первый день после смены я отсыпаюсь до полудня. Работа в кочегарне очень утомляет, поэтому после сна, я ем как вол. Каша и неизвестные котлеты ничто, по сравнению со стряпней Эльзы. Жаркое из кролика с овощами. Нежное мясо кролика просто тает во рту с мелко нарезанными овощами. Рыбная запеканка с грибами. Сначала идет слой шампиньонов. Если мелкие, то целиком, если крупные, то порезанные дольками. Далее слой рыбы, а сверху все обильно притрушено тертым сыром. Сыр плавится в печи и образует единый желтый пласт. А на вкус это пальчики оближешь!