Мой мир

Это наш семейный обед. Я, Эльза и наши сыновья: Альзак, Томми и Мартин. Альзаку уже тринадцать, Томми семь, а Мартину всего пять. Альзак еще помнит, когда мама звонко смеялась, а вот Томми с Мартином нет. Поэтому он иногда рассказывает им, какая мама была раньше. Сейчас, конечно, она так же красива, но из-за болезни, больше не слышно её звонкого смеха.

Эльза очень любит, когда я хвалю её стряпню. Это одна из немногих радостей в её жизни. Другая будет завтра, а сейчас мне надо идти. Такая традиция, что мы компанией кочегаров собираемся в портовом баре и разговариваем обо все и ни о чем. Простой мужицкий треп о женщинах, политике и выпивке.

Бар у входа в порт, грязное местечко. Кто его тут построил – не известно. Это было так давно, что уже мало кто этого помнит. Вроде, это был склад когда-то, но потом помещение отдали под бар. Как, зачем и почему не понятно. Здесь всегда воняет хлором, тухлятиной и йодом. Почему кочегары бухают именно здесь? Потому что здесь кочегаров уважают. И если в какой-нибудь городской забегаловки нас за пьяный дебош выпрут к чертям или, чего хуже, отдадут жандармам, то тут ничего, можно и пару столов сломать и морду-другую набить. Столы все равно на помойке найдены и абы как сколочены, лишь бы не развалились. А морды и битые придут побухать.

Этот портовый бар и названия не имеет. Вывеска у входа гласит, что здесь дешевая выпивка, дешевые шлюхи и дешевая смерть. Последнее, кстати, тут периодически случается. Но не часто, что и радует.

Сегодня мы собирались как всегда вшестером. Я, Свейн, Клаус, Шорт, Кевин и Ираклий. Это наша небольшая компания, которой мы ходим выпивать в первый выходной. Раньше нас было пятеро, но недавно к нам присоединился Свейн.

Ну, меня вы знаете, а про остальных лучше рассказать.

Свейн самый молодой среди нас. Ему всего двадцать. Поэтому он маленький, на голову ниже меня и щуплый. Всегда ходит в рубашке, брюках и жилетке. Правда, с револьвером за пазухой. Как его занесло в котельную, уму непостижимо. Он столяр от бога! Я давно хотел заказать у него себе шкафчик на кухню. Старый достался нам от родителей Эльзы, светлая им память, а он тогда уже свой век доживал. Сейчас это сплошная катастрофа. Я его уже и латал, и подпирал и что только не делал с ним. Хотел было купить новый в магазине, так там они как штампованные на скорую руку, плевком развалить можно. А Свейн сделает быстро и качественно.

Клаус. Из нас шестерых он самый странный. И самый здоровый. Он на две головы выше меня и вдове шире в плечах. Клаус помешан на религии. Он каждую неделю ходит в церковь. Если, конечно, не на смене. Слушает проповеди и потом рассказывает их своему напарнику Шорту. Того это раньше раздражало, потом было безразлично, а сейчас, как он сам говорит, забавляет. Но про Шорта поговорим потом. Клаус, не смотря на свою, как бы, веру, безбожно пьет. Виски хлещет бутылками. Он как-то по пьяной лавочке, наслушавшись проповедей, решил освободить шлюх. Они посмеялись с него, а он зарекся больше не иметь дело с ними. Правда, недолго он так ходил, в следующий наш поход в бар, он снял себе шлюху и целый вечер пересказывал ей проповеди священника. Бедная девочка с отрешенным видом слушала его, а через несколько часов, спросила: «Ты тра**ть меня вообще будешь?». Тогда Клаус призадумался и заплетающимся языком сказал: «Пошли!». Не поверите, я никогда ранее не видел проститутку такой счастливой.

Шорт. Он внешне похож на Свейна, только лет на двадцать старше. Да и талантами не блещет, а вместо револьвера носит нож. Сам он любитель выпить и пройтись по шлюхам, хоть и женат.

Я после свадьбы ни разу по шлюхам не ходил. Не верите? Но это правда. Я не буду сейчас распинаться про верность и все такое. Если вы привыкли ходить на лево, когда вас дома верно ждет жена, вы меня не поймете. И я не хочу, чтобы мои слова вы же использовали против меня.

Кевин. Если посмотреть на него, то вообще не поймешь, как его занесло в кочегары. Если у Свейна талант к плотничеству, то Кевин просто внешне не похож на работягу. Ему бы камзол, чистое пенсне и вылитый ученый или аристократ. Но он носит потертую куртку, драную рубашку и старые штаны на подтяжках. Правда, у него есть талант. Все шлюхи от него без ума. Он этим делом может часами на пролет заниматься. И самое интересное, у него есть жена, которая сама не против, что бы он ходил на лево. Ибо, за***л он её уже. Поэтому этим его походам после смены она только рада.

Ираклий. Горец, он и есть горец. Всегда надменный, но при этом дружелюбный. Вспыхивает как порох, если что, но очень справедлив. Чувство справедливости у него обостренное. Сам Ираклий высокий и тощий. Как он умудряется кидать уголь сутками в котел неизвестно. Но он кочегар.

Вот такой компанией мы собрались и сегодня. Просто сидели, пили, шутили. Шорт и Кевин, как всегда сидели в обнимку со шлюхами. Свейн, по молодости лет, засматривался на полуголых девиц, но не снимал их. У него есть невеста, милая девушка Анжела.

– Кевин, ты снова достал свою жену, что она тебя к шлюхам выгнала? – Улыбаясь, спросил Шорт.

– Да, все надеюсь, что в один прекрасный момент нашего соития, она отдаст душу Богу, но эта карга все живет и живет! – Радостно ответил Кевин, от чего шлюхи рассмеялись. Свейн сдержано улыбнулся. Я его понимаю. Ингрид, жена Кевина никак на каргу не походила. Даже наоборот, была довольно симпатичной женщиной.

– А ты, Свейн, когда под венец пойдешь? – Поглаживая проститутку по бедру, еле скрывающимся за внушительным разрезом юбки, поинтересовался Шорт.

– Да так, скоро. – Уклончиво ответил Свейн. Ему не нравились эти разговоры, и он рад был сменить тему. Поговорить, хотя бы, о политике. Но у нас уже заканчивалась пятая бутылка виски и на политические темы как-то не тянуло. А вот о бабах – всегда пожалуйста.

– Ай, Шорт, что ты мальчишку трогаешь! – С легким акцентом начал Ираклий. Клаус уже давно спал мордой в пустую тарелку. Проститутка, которую он снял, тихо положила деньги назад, взяв немного комиссионных и зажималась уже с другим в углу бара.

– Пора мальчишке взрослеть. – Поддержал Шорта Кевин.

– Да ладно! – Отмахнулся Ираклий. Свейн сидел тише воды, ниже травы. – Что он в своей жизни видел?

– Пи**у своей девки, наверное, не видел. – Нагло заявил Кевин. Шлюхи поддержали его дружным смехом. А вот Свейн не выдержал. Парень вскочил так, что стул отлетел на добрые пару метров и вписался в зад какой-то шлюхи, работающей ртом прямо под столом. Такой толчок понравился её клиенту, а вот ей нет. Кашляя и брызжа слюной (а может и другой жидкостью), она вылезла на свет божий и собиралась открыть свой поганый рот на Свейна, но увидев в его руке револьвер, неловко икнула и полезла обратно под стол заниматься своими прямыми обязанностями.

– Эй, эй, парни!- Мгновенно среагировал Ираклий. – Давайте без крови!

– Кевин, - задыхаясь от ярости, произнес Свейн. – А ну извинись, сучий ты потрох!

Я схватил Свейна за правую руку, стараясь вывернуть её вверх, пусть уж в потолке дырок наделает, чем в придурке Кевине.

Посетители и официанты на нас практически не реагировали. Так, мимолетно глянули на петухов и все. Здесь такое не редкость, поэтому обращать на это внимание может только молоденькая неопытная шлюха, которая забилась сейчас под стол и отрабатывает свое жалование.

– Ты со словами-то поаккуратней! – Возмутился Кевин, а Шорт уже потянулся за ножом. Но тут снова вмешался Ираклий, со всей дури врезав в морду Шорт. Тот полетел кубарем по кабаку, сметая несколько столиков. Сидевшим за ними пьяным мордам было фиолетово, кто все затеял и они с бранью, начали избивать Шорта.

И тут проснулся Клаус. С диким рыком он, еще толком не разодрав заспанные глаза, кинулся на Кевина и Ираклия. Я же, подхватив Свейна, дал деру.

– Вот какого они начинают?! – Уже на улице спросил Свейн. Парень был взбешен и это понятно.