Мой мир

– Не обращай внимания. – Махнул рукой я. – Завтра они и забудут, что говорили тебе.

Завтра они будут отсыпаться и вспоминать, откуда у них эти синяки, а то, что они нахамили Свейну забудут к чертям! А у меня завтра семейная программа.

С самого утра мы отправились гулять всей семьей в парк. Да, представьте себе, но в Смертиграде есть нечто напоминающее парк. Если конечно три ряда по десять деревьев можно назвать парком. Но детям нравится, особенно Томми и Мартину. Альзак уже не в том возрасте, когда интересно с мелюзгой. Ему бы с такими же как он в тихую покурить и попробовать портвейн. А тут с родителями и младшими братьями таскаться.

– Я так счастлива, Марк. – Эльза сильнее сжала мою руку, когда мы неспешно прогуливались по аллее. Альзак увлечено рассказывал Томми и Мартину о новом паровом двигателе лорда Мауриция. Я особо не интересуюсь новинками в технике, у нас этого все равно ставить не будут, а Альзаку это очень интересно. Он с таким интересом рассказывал о новой конструкции поршней.

Счастлива. Удивительно, я смог сделать счастливой женщину, которую не люблю. Нет, конечно, я уважаю её, ценю, но не люблю. Просто не люблю. Я просто её и все. Да и какая, по сути, разница, чей я. Её или какой-то шлюхи? Но, знаете, разница есть. Может это и есть любовь?

Честно, я верю в любовь, только глядя на свою жену. Вспомнить вчерашний вечер, где там любовь? В том грязном баре, среди проституток разве может жить любовь. Или здесь, в пределах города смерти. Город, дающий Гармонии смерть. Я с ужасом думаю, что Эльза покинет этот мир раньше меня. Нет, уж лучше я первый отправлюсь на мясорубку. Без неё я, наверное, сопьюсь. А она без меня? Без меня она с ума сойдет. Нам нельзя терять друг друга.

Вот так в милых семейных традициях и прошел этот день. Третий день моего отдыха был занят домашними хлопотами. Вот и вся жизнь. Работа, дом, пьянка, прогулка, быт. И так по кругу. Все так приелось, что даже нет желания менять.

* * *

– Уверен, что не поздно? – Неуверенно спросил Свейн. – Уже почти девять вечера.

– Все нормально! – С улыбкой ответил я. – Ты только замеры сделаешь по старому шкафчику и все. Мы же не бухать идем.

– И то верно! – Улыбнулся Свейн. Сегодня, во время обеда я договорился с ним, что он сделает мне шкаф. Давно пора эту рухлядь определить на свалку! Эльза только рада будет.

О цене договорились. Он хотел завтра с утра, но я объяснил, что с утра я сплю, а потом… потом у нас попойка в порту и вряд ли кто-то что-то вспомнит. Поэтому мы шли сейчас, после смены. Свейн сказал, что смастерит его за два дня и к следующей смене шкаф будет готов. Проворный он парень, Свейн. Все на свадьбу копит. Конечно, жалование кочегара не копеечное, но и свадьба дело затратное.

Сегодня бездомных с голым трупом девицы в подворотне не было. Интересно, куда они дели труп? Съели или выкинули обратно в бочку? Хотя, мне какое до этого дело?

– Подъезд у вас не освещается тоже? – Спросил Свейн, когда мы, спотыкаясь, поднимались к моей квартире.

– Вообще-то, освещается. – Я зажег спичку и поднес её к лампе. Та была разбита. – Вот суки.

– Разбили? – Поинтересовался парень и сам же ответил на свой вопрос. – Бывает.

Мы поднялись на этаж, и… дверь моей квартиры была приоткрыта. Сквозь щель был виден слабоосвещенный коридор.

– Эль... – хотел крикнуть я, но Свейн положил мне на губы свои пальцы.

– Тише. – Шепотом произнес он, доставая револьвер. – У тебя гости… не прошенные. Чувствуешь?

И только сейчас я учуял странный запах. Смесь пота, грязи и хлорного раствора. Бездомные!

Мы осторожно вошли в квартиру. Свейн шел впереди с револьвером, я же сзади с гаечным ключом.

– Кто это? – Тихо спросил он, с ужасом глядя вперед. Я выглянул из-за его плеча и обомлел. В прихожей лежала Эльза. Её серые глаза смотрели прямо на тускло горящую лампочку. А белый паркетный пол покраснел от крови. Серое платье потемнело в районе живота. А юбка была разорвана, ноги были раздвинуты и бурые пятна под ними размазаны, как будто там кто-то долго ерзал туда-сюда.

– Эльза… - так же тихо ответил я. Эльза. Я кинулся к ней. Свейн, предусмотрительно выхватил из моих рук ключ.

Она лежала и не двигалась. Я упал перед ней на колени и пытался поднять голову, но она не реагировала. Она просто смотрела вперед и все.

– Эльза… что с тобой?

– Она мертва, Марк. – Тихо ответил Свейн. Я посмотрел на него, и он стал расплываться перед глазами. Фигура стала не четкая, такое ощущение, что я смотрел сквозь воду.

Слезы. Это были слезы.

В комнате послышалось шуршание, и Свейн резко рванул на себя дверь, ведущую в комнату. Там, спиной к нам стояла темная облезлая фигура и рылась в комоде. Свейн вернул мне ключ и, кивнув, медленно направился в комнату.

Вот эта сука, что убила Эльзу. Я мгновенно подскочил и бросился в комнату.

– Тебе пи***а, суч**а! – Заорал я размахивая ключом. Фигура обернулась, и это был тот бездомный, что отмывал обезглавленный труп девки в подворотне. В два мгновения я оказался возле него. Он попытался что-то прошепелявить беззубым ртом, но я одним ударом снес ему пол черепа. Точно так же как той девке, которую он мыл. Мне даже на мгновение показалось, что передо мною не вонючий бездомный, а та голая девица. Но только на мгновение.

– Марк, в доме есть еще кто-то? – Спросил Свейн. Он, на удивление, оставался спокойным, даже после увиденного.

– Дети!- воскликнул я. Из детской как раз выскочил второй, с окровавленным ножом в руках. Только не мальчики. Я крепче сжал ключ, но… раздался треск, еще один, третий, и бездомный как-то странно закачался из стороны в сторону, а потом, выронив нож, обмяк и упал на пол. Свейн держал на вытянутой руке револьвер, дуло которого дымилось.

– Спасибо. – Сухо произнес я и кинулся в детскую. Там, в темноте, сидели мальчики. Альзак закрыл собой Томми и Мартина и держал перед собой стул наперевес.

– Папа? – Срывающимся голосом спросил он. Я бросил ключ и обнял своих мальчиков.

– Что там, где мама? – Спрашивал Альзак. Я оставил Мартина и Томми, взял за руки Альзака и сквозь слезы сказал:

– Мама ушла. Понимаешь?

Он бросил быстрый взгляд на ничего не понимающих Томми и Мартина и, кивнув, ответил:

– Понимаю. – После этого он обнял меня.

– Я вызвал жандармов. – Произнес Свейн, стоя в дверях с револьвером в руках.

* * *

Уголовный кодекс Гармонии разрешает охранять свою жизнь, жизнь своих близких и неприкосновенность жилища и своего имущества любыми средствами. Вплоть до физического устранение преступника. Поэтому ни мне, ни Свейну ничего не было за убийство этих тварей. Даже наоборот, Свейна наградили медалью почетного жандарма, за помощь в спасение трех жизней. Мне, как вдовцу, выплатили положенные двадцать три оклада. Но зачем мне это?

Я говорил, что не люблю Эльзу. Я врал. Я люблю её. Только сейчас, потеряв её, я понял, насколько сильно я люблю её. Знаете, это как будто внутри все оборвали. Взяли и вырвали все, что у тебя внутри. И оставили пустоту.

С Эльзой мы попрощались в морге. Она лежала с закрытыми глазами, накрытая простыней.

– Мама спит? – Спросил Томми.

– Да, сынок, мама крепко спит. – Ответил я. Альзак нервно отвернулся, но я не могу сказать Томми и Мартину, что Эльзы больше нет.

На прощании были все. И Свейн с Анжелой, и Шорт с Кариной, женой своей, и Кевин с Ингрид. Клаус и Ираклий, как не женатые, стояли в стороне. Они, конечно, соболезновали мне, но их соболезнования не вернут мне Эльзу. Мне… нам! Я теперь один у своих мальчиков. Альзаку пришлось так рано повзрослеть.