Моя команда

— Дэвид, я сам бывал в подобном положении. Когда я играл в Германии, мне и моей жене угрожали, нас собирались убить. Я знаю, это ужасно. Нам следует немедленно отправиться к твоим жене и сыну. Мы поедем вместе. Не беспокойся, я все улажу.

К тому времени было уже десять вечера. Через пару минут мы вышли из гостиницы и сели в машину — я, Кевин и Рей Уитворт, офицер, отвечавший за охрану сборной команды Англии. А я тут же позвонил Виктории и сказал ей, что мы уже едем. Вскоре мы добрались до дома Тони и Джекки. Хотя Кевин никогда прежде не встречался с Викторией или ее родителями, но как только мы вошли, он сразу взял ситуацию под контроль. Он видел меня и теперь мог лично убедиться, в каком состоянии находится Виктория, а потому понимал, насколько мы оба нуждаемся в нем, чтобы хоть немного успокоиться и знать, что все делается правильно.

— Лучшее место для вас сейчас — это наша гостиница. Мы заказали для команды все здание. У нас есть своя служба безопасности. Никто не в состоянии проникнуть в гостиницу. Уложите вещи. Берите Бруклина. Мы с Дэвидом сейчас же поедем туда, подготовим для вас место и встретим, как только вы будете готовы.

Тони и Джекки тоже поехали. А Кевин в тот момент, когда мы больше всего нуждались в нем, проявил себя просто блестяще. Он сделал все необходимое, ни секунды не раздумывая, хотя на следующий день нас ждала важная встреча. И речь тут вовсе не о его качествах как старшего тренера. Это был просто человек по имени Кевин, который старался сделать для нас все возможное только потому, что был в состоянии это сделать, а не потому, что считал себя обязанным по долгу службы. Я никогда не забуду его поведения в ситуации, которая возникла в тот вечер, — никто из нас не мог попасть в более надежные и верные руки. У нас с ним установились хорошие отношения до того, как это случилось, и теперь, разумеется, они остаются таковыми. Но я совершенно уверен: он сделал бы то, что сделал, для любого из игроков сборной Англии. Более того, я твердо убежден, что если бы Кевин оказался в аналогичной ситуации и был способен помочь, он сделал бы то же, что для нас с Викторией, и для любого другого человека. Он — настоящий мужчина.

Виктория и Бруклин спали в моем номере. На следующее утро единственным, что беспокоило Кевина, было мое самочувствие и мое собственное мнение по поводу того, как я должен поступить перед предстоящей встречей.

— Дэвид, я понимаю, через что тебе пришлось пройти вчера вечером. Если ты хочешь играть, — это прекрасно, я хочу видеть тебя в составе команды. Если ты не чувствуешь в себе уверенности на сей счет, — это тоже хорошо. Хочу, чтобы ты сам подумал об этом. Тебе лучше известно, как ты себя чувствуешь. Действуй, как считаешь нужным.

Я вышел на поле, и мы разгромили Люксембург 6:0. Это означало, что нашу судьбу в отборочной группе решит игра в Польше, которая должна была состояться на следующей неделе. Это была встреча огромной важности, и на Кевина давили со всех сторон и любыми способами, требуя нужного результата. Но даже в такой ситуации он в воскресенье вечером, незадолго до нашего отъезда, снова провел со мной аналогичную беседу:

— Если ты хочешь быть рядом с семьей, не волнуйся. Ты вовсе не обязан ехать туда с нами. Если нужно, можешь остаться здесь и позаботиться о Виктории и Бруклине.

Я уединился с Викторией и спросил, как, по ее мнению, будет лучше. Мой инстинкт советовал остаться, но она видела сложившуюся ситуацию такой, какой она была на самом деле:

— У нас все будет в порядке. Теперь рядом со мной есть люди, которые смогут присмотреть за нами. У тебя — своя работа. Речь идет об Англии. Ты должен ехать.

Так я и сделал, а Виктория была полностью права. Именно так мне и следовало поступить, хотя в конечном итоге наше выступление в Варшаве оказалось ужасным и завершилось нулевой ничьей. А это означало, что нам следовало несколько месяцев ждать результата выступлений сборной Швеции, которая должна была у себя дома обыграть Польшу, и только после этого мы получили бы возможность сыграть две решающие стыковые встречи против Шотландии.

К Рождеству 1999 года ситуация окончательно разрешилась, и хотя хвастать было нечем и отыграли мы далеко не блестяще, Англия попала на европейский чемпионат, который должен был состояться следующим летом. Тем временем близился Новый 2000 год, и «Манчестер Юнайтед» отправлялся за океан, на другую половину земного шара. Поскольку наш клуб являлся обладателем кубка европейских чемпионов, его попросили принять участие в первом клубном чемпионате мира, который ФИФА собиралась провести в Бразилии. Несомненно, это была большая честь для нас, хорошо для «Юнайтед» и столь же хорошо для репутации английского клубного футбола. Проблема заключалась в том, что это мероприятие планировалось провести в Бразилии, причем в январе. С самого начала это вызвало настоящую бурю, особенно когда в новостях сообщили, что по этой причине мы будем отсутствовать в стране вплоть до уик-энда, отведенного для третьего раунда игр на кубок. В результате английская футбольная федерация решила позволить «Юнайтед»» пропустить без всяких санкций весь сезон кубка федерации 1999/2000 годов.

Это был спор из разряда тех, которые порой вспыхивают вокруг футбола, когда каждый хочет высказать свое мнение. Всем известно, что Кубок федерации — это феерический турнир, а к тому же и самое старое в мире соревнование, построенное по принципу выбывания. И кое-кто говорил, что поскольку «Юнайтед», будучи обладателем данного кубка, не собирается участвовать в борьбе за него, то традиция кубковых сражении и доверие к этому турниру рухнут. И что имеет место некое особое отношение к одному клубу за счет всех остальных. Иногда возникало такое чувство, словно эта проблема используется только в качестве оправдания всеобщего наезда на «Юнайтед»» с целью подорвать его популярность. Лично я не вижу, что иное мы могли сделать в сложившейся ситуации. Думается, все понимали, что мы должны ехать в Бразилию. Даже при условии, что новый турнир порождает неудобства, это было мероприятие мирового масштаба — соревнование на уровне ФИФА, — и пропустить его означало лишь навредить себе. Это также повредило бы и английскому футболу в целом.

Честно говоря, мы у себя в раздевалке «Юнайтед» говорили об этом ровно столько же, как и все прочие поклонники футбола за пределами «Олд Траффорда», или даже больше. Мы с нетерпением ждали поездки в Бразилию, с нетерпением ждали возможности помериться силами с клубами всех континентов. Но никого из нас не радовала перспектива пропустить Кубок федерации Все мы возвращались мыслями к предыдущему сезону с его драматическим полуфиналом против «Арсенала» и финалом против «Ньюкасла» — эти встречи, да и все соревнование в целом означали для нас очень многое. Мы не хотели отказаться от защиты завоеванного трофея. Не знаю, возможно, федерации следовало дать нашему клубу разрешение пропустить все кубковые матчи вплоть до четвертого раунда, то есть в течение того времени, пока мы будем отсутствовать, а затем, после возвращения домой, позволить подключиться к турниру. Этим вопросом должны были разобраться между бой федерация и клуб. Но получилось так, что нас этому делу не допустили, — все было решено без нас. Мы подчинились, и вышло так, как вышло. Все мы росли и воспитывались в рутинных рамках английского футбольного сезона. И как раз в то время, когда обычно мы готовились к убийственным сражениям здешних гигантов, к выступлениям на тяжелых полях и в наихудших погодных условиях, нам пришлось отправиться туда, где нас ждали яркое солнце, песчаные пляжи и сорокоградусная жара.

Не знаю, как остальные, но я сам ничуть не сожалею об участии в этом состязании. Несмотря на то, что случилось со мной лично, и несмотря на тот факт, что о самом этом турнире с тех пор давно забыли, я бы не хотел пропустить его. Для начала — он сделал много хорошего для нас как команды, поскольку мы смогли в течение довольно длительного времени побыть вместе и как бы заново подзарядиться на оставшуюся часть сезона, которую нам предстояло провести дома. Думаю, премьер-лигу мы бы выиграли в любом случае, но после Бразилии мы возвратились действительно в хорошем настрое. И с вполне приличным загаром тоже. Как оказалось, события там повернулись таким образом, что для меня лично пребывание на том турнире превратилось в настоящий отпуск. Уже в первой нашей встрече, против клуба «Несаха» из Мексики, меня удалили с поля, и отсюда вытекало, что я пропускал следующий матч, а затем всего на двадцать минут вышел на газон против нашего последнего соперника, команды из Мельбурна, причем к этому времени мы уже вылетели из турнира.

Это было ужасное чувство — впервые увидеть перед собой красную карточку, будучи в форме «Юнайтед». Около самой центральной линии я пошел в борьбу за высоко летевший верховой мяч. И у меня не было в тот момент никакого другого намерения, кроме стремления овладеть безадресной передачей, а посему, когда рефери дал мне знать, что удаляет меня с поля, я был потрясен этим, пожалуй, больше любого из присутствовавших. После матча я не раз видел этот эпизод в видеозаписи и должен согласиться, что на экране телевизора мои действия выглядели неважно. Тем не менее, я не считал, что там имело место серьезное нарушение с моей стороны, и испытал облегчение, узнав, что отец-командир придерживается того же мнения. После той игры он был действительно зол — но не на меня, а на тех, кто судил матч. Думаю, немалую роль в моем удалении сыграло то, каким образом отреагировал на мои действия футболист соперников. Мне, вероятно, следовало в большей мере осознавать, что мы находимся в Южной Америке и что там многие вещи могут восприниматься совсем не так, как у нас в Англии. Но в тот вечер я был просто убит случившимся, хотя должен признать, что на протяжении нескольких последующих дней я не без удовольствия бездельничал возле бассейна, в то время как остальные наши ребята были вынуждены сидеть в своих гостиничных номерах перед игрой с клубом «Васко да Гама». И, по правде говоря, я не чувствовал особого разочарования в связи с таким ходом событий.

Пребывание в Бразилии было сплошной фантастикой. Помню, как однажды вечером я один бродил по пляжу Копакабана. Конечно, я все про это слышал и знал, но то, что я увидел, просто невозможно вообразить, пока сам не побываешь там. Пляж, который тянется настолько далеко, что его конец не виден и за несколько миль. И по всему пляжу то тут, то там расставлены стойки ворот и обоймы прожекторов. И насколько мог видеть глаз — тысячи детей, играющих к футбол на песке. Ничего удивительного, что Бразилия — многократный чемпион мира. Все эти подростки проводили двухсторонние игры или отрабатывали всевозможные трюки и финты вроде бесконечного жонглирования мячом, не давая ему приземлиться, Ибо «играли в теннис» одними головами, или же парами и тройками шлифовали мелкий пас и игру в стенку. Уровень их природных способностей был невероятно высок. Несколько ребят узнали меня и попросили пробить хотя бы несколько штрафных ударов, в то время как их приятели поочередно становились в ворота. Если у футбола есть душа, то она живет именно там — на этом пляже. Я никогда не забуду вечер, проведенный с этими талантливыми детьми.