Моя команда
Шрифт:
8. Согласен
«Бекхэм. Я здесь. Прошу слова».
«Виктория ненавидит этот север…»
«Дэвид переходит в «Арсенал»…»
«…либо, если он этого не сделает, то должен будет купить вертолет, чтобы летать в Манчестер три раза в неделю».
Когда мы купили себе дом почти на самой окраине Лондона, возникло множество предположений или, вернее сказать, спекуляций. Правда была куда проще, но зато и намного менее пикантной или спорной. Но газеты, как всегда, нуждались в чем-нибудь экстраординарном, а это, как я предполагаю, подразумевало, что любую скучную и ординарную историю вроде нашей надобно приукрасить и раздуть, дабы людям было о чем посудачить. На самом деле у Виктории не возникало вообще никаких проблем в связи с Манчестером или с моими выступлениями в «Юнайтед». Что же касается меня, то я не имел абсолютно никаких намерений когда-либо расставаться с этой командой. Думаю, что даже отец-командир увидел за нашей покупкой нового жилища
— Почему ты купил его?
Главным предметом его беспокойства были, вероятно, опасения, что у меня могут возникнуть трудности с регулярными поездками из Эссекса на тренировки в Манчестер. Но даже после того, как мы с ним переговорили на эту тему, он, как мне кажется, на протяжении года или даже больше был фактически убежден, в игру, то фактически ничем не отличаюсь от любого другого футболиста. Так уж оно бывает, когда ты становишься профессионалом: твоя жизнь вращается вокруг тренировок и игр. И так оно должно быть. Даже один из самых значимых дней моей жизни — я имею в виду день моей свадьбы — должен был втиснуться на свое место, отведенное ему в промежутке напряженного календаря «Юнайтед». Хорошо хоть, по крайней мере, что лето 1999 года, выбранное нами с Викторией для этого, не было временем проведения чемпионата мира или кубка европейских чемпионов, так что мы могли не особенно спешить. Когда я спустился с невероятных высот «Ноу Камп», куда сумел взлететь в мае того года, и смог, наконец, снять с себя медаль обладателя европейского кубка, которую много дней носил на шее, мы смогли сосредоточиться на своей дальнейшей жизни и провести собственный, весьма волнующий финал кубка Бекхэмов, в котором Дэвид и Виктория четвертого июля вступили в брак.
Надо честно сказать, что этот Большой День потребовал некоторых организационных мероприятий. К этому надо так же честно добавить, что я занимался этим делом совсем не так уж много. Мы знали, чего нам хотелось, и общая идея праздника у нас была. Жизнь превратилась в сказку, с тех пор как Принц встретил свою Принцессу, и мы оба хотели, чтобы это как-то отразилось на церемонии. Но когда речь зашла о деталях, то тут основную часть трудной и не всегда благодарной работы проделала Виктория. Правда, для начала мы вместе придумали много чего необычного и запоминающегося, причем не только для нас самих, но и для наших родных и друзей. А потом ежедневное вдохновение исходило исключительно от невесты. Да, мы много думали, говорили и планировали. Но не было ничего такого, что обрушилось бы на меня в последнее мгновение. Кроме того, в разгар всей этой суматохи и приготовлений мне время от времени разрешали высказаться. Однако именно Виктория, а также ее мама и сестра Луиза взяли на себя ответственность за то, чтобы все прошло как полагается.
На протяжении сезона 1998/99 годов и после всего, что случилось в связи с чемпионатом мира, мы должны были привыкнуть к необходимости думать о своей безопасности. Но мы не собирались идти на компромисс в день, столь важный для нашей родни и друзей, другими словами — ускользнуть и пожениться втайне от всех. Наоборот, мы хотели, чтобы эта свадьба запомнилась как нам самим, так и всем тем, о ком мы больше всего думаем и заботимся. Однако серьезный день означал и необходимость серьезных мер безопасности, и это подтолкнуло нас к принятию двух серьезных решений. Каждый участник торжества должен был договориться по поводу своих фотографий с журналом «ОК!», мы понимали, что желание этого журнала защитить свои эксклюзивные права будет в то же время сильно способствовать тому, чтобы защитить нас от постороннего вмешательства в нашу личную жизнь. Второе решение заключалось в том, что мы должны найти человека, который смог бы взять на себя часть забот и облегчить давление на невесту. В результате мы наняли специального свадебного координатора, которого звали Перигрин Армстронг-Джонс. Не могу сказать, чтобы я когда-либо прежде встречал человека по имени Перигрин. С виду он был довольно необычной личностью, но мужик оказался действительно классный и смог проделать для нас просто фантастическую работу: он понял, о чем мы мечтаем, и обеспечил именно то, что нам нужно.
По обоюдному согласию Виктория и Перигрин нашли в Ирландии замок, расположенный в Латрелс-тауне. Здесь имелось все, в чем мы нуждались, и, что еще лучше, кое-что такое, о чем мы, возможно, никогда и не подумали, если бы этого там уже не было. Правда, ехать до местной церкви было далековато, но зато от самого замка и всего его окружения можно было рехнуться — такое там все было древнее, благородно полуразрушенное и немного волшебное. Именно те декорации, в которых вы бы мечтали сказать заветное «согласен». Как только невеста и ее помощник увидели это сооружение во всей его аристократической красе и ветхости, решение было немедленно принято, и Перигрин принялся за работу. Вместо слабого ручейка там появился плавный поток, игриво извивающийся возле искусственных руин — паркового украшения в виде причудливо украшенного павильона, причем он создал это таинственное обрамление, позаимствовав его из иллюстрированной книги тех минувших времен. Повсюду вверх тянулись причудливо изогнутые ветви, повсюду мерцали волшебные огни и вились цветы. В самом замке было предусмотрено достаточно места для скромного, но необычного праздника с участием
приблизительно тридцати членов наших семей и самых близких друзей. Это был просто финиш.Я получал огромное удовольствие от каждой минуты подготовки; мне нравилось дегустировать блюда, пробовать вина и выбирать музыку. Все шло по-настоящему гладко, без сучка и задоринки. И такая организованность выглядела просто удивительной, если учесть, насколько сложной была вся подготовка, вплоть до задуманной доставки свадебного платья невесты через Ирландское море. При этом надо иметь в виду, что я, в соответствии с замыслами, не должен был видеть подвенечного туалета Виктории до самого совершения обряда. Люди, работавшие в журнале «OK!», наняли маленький частный самолет, чтобы доставить нас в Ирландию без лишнего шума. Бруклин, я, Виктория, ее мама и папа, а также сестра Луиза с дочуркой Либерти и брат Кристиан успели втиснуться в него, прежде чем экипаж самолета сообщил нам, что большущая коробка с Большой Тайной не влезает в багажный отсек. А это означало, что платье надлежит вынуть из упаковки и внести его в салон через пассажирскую дверь. Посему меня отправили на взлетно-посадочную полосу с закрытыми глазами, где я простоял как минимум двадцать минут. А потом мне пришлось всю дорогу до самого Дублина сидеть спиной к этому таинственному сокровищу и, конечно, когда мы приземлились, всю эту процедуру пришлось полностью повторить еще раз в обратном порядке. Мне не полагалось видеть этого наряда, и, само собой разумеется, мы должны были позаботиться, чтобы не смогли этого сделать также фото- или видеокамеры. Очень жалко: погода в тот день вполне позволяла отснять очень даже приличное немое кино.
Мы попали в замок за два дня до нашей свадьбы. Сначала прилетели мои родители, а на следующий вечер начали прибывать другие гости. Вечером перед главным событием мы устроили для всех торжественный ужин. После него мы с Викторией вышли прогуляться. Сначала направились к специальному шатру, где намечался основной прием. Там была устроена небольшая искусственная рощица, украшенная остролистом и цветами, через которую должны будут пройти гости, чтобы попасть внутрь просторного сооружения. С собой я захватил пару бокалов и бутылку шампанского. И снова стал говорить Виктории, как я люблю ее, когда внезапно начался теплый тихий дождик. В этот почти жаркий летний вечер он был очень к месту, и мы чувствовали себя превосходно. Невозможно было вообразить ничего более романтичного.
В соответствии с замыслом, невеста и жених должны были на ночь разойтись. Когда мы возвратились в замок, Виктории, конечно же, выделили лучшее помещение — наши свадебные апартаменты. Мне предстояло обойтись одной из гостевых комнат, расположенной внизу. Прежде чем я лег спать, собралась небольшая компания игроков «Юнайтед» и некоторых моих ровесников, но мы не очень-то бушевали, как это иногда бывает на сугубо мужских вечеринках. Все ее участники изрядно устали, так что ограничились несколькими бокалами вина и парочкой бильярдных партий. Это заняло часа два, после которых я был совершенно трезв. Мне хотелось на следующее утро выглядеть более или менее прилично — уже хотя бы для того, чтобы запомнить каждую секунду происходящего.
Я вернулся в свою комнату и начал ломать голову над предстоящей речью. В первую очередь мне хотелось поблагодарить маму и папу за все, что они сделали для меня, а также Линн и Джоан, поблагодарить Джекки и Тони, брата и сестру Виктории за то, что они так сердечно приняли меня в свою семью, — а уж Кристиан стал для меня кем-то вроде брата, которого я всегда мечтал иметь. И затем поговорить о Виктории, которая на этой стадии торжества уже должна была стать моей женой. Но тут я подумал, что для подыскания подходящих слов, которые бы верно описывали мои подлинные чувства, возможно, есть смысл взять в руку бокал шампанского, пришпорив вдохновение, и рассчитывать исключительно на чистую импровизацию без всякой подготовки. Я позвонил Перигрину:
— Извини, Перигрин. Я о своей речи. У меня пока нет уверенности, что я сумею сказать то, о чем хочется. Да еще изложить это надлежащим образом.
Он еще бодрствовал или, по крайней мере, удачно притворялся:
— Никаких проблем. Сейчас приду.
Пять минут спустя я стоял возле своей кровати, а Перигрин поставил передо мной стул:
— А теперь давай. Позволь мне послушать твою речь, и, надеюсь, я смогу дать тебе несколько ценных указаний. А пока побуду твоей аудиторией.
Я немного смущался, но он заверил меня, что днем мне предстоит ощутить примерно такие же чувства, так что сегодняшняя репетиция послужит для меня хорошей практикой. Почти сразу после того, как я начал говорить, мой слушатель стал громко прочищать горло и кашлять. По мере того, как я входил в раж, он начал подкидывать комментарии вроде:
— Это как-то не очень весело.
Потом Перигрин стал грохотать своим стулом — словом, он вытворял буквально все возможное, чтобы сбить меня с толку. В конечном счете он пришел к выводу, что речь моя практически в полном порядке. Мы, правда, поменяли кое-какие мелочи, но на самом деле я на следующий день даже не воспользовался своей заготовкой. А Перигрин, понятное дело, всего лишь пытался дать мне представление о том, с какими трудностями я могу столкнуться, представ со своим спичем перед аудиторией. К тому времени, когда Перигрин закончил терзать меня, я был готов рухнуть на кровать. Но, как бы то ни было, он мне все же помог. А вот моему шаферу, Гэри Невиллу, еще предстояло попотеть, прежде чем пройти через подобную экзекуцию.