Мякин

— Мы, — ответил Мяк и подошёл к столу. Пожевал кусок хлеба, оставленный у пустого стакана, наклонился к Нуде и постучал его по спине. Нуда всхрапнул, но на стук никак не отреагировал. Мяк повторно похлопал Нуду по спине и прошептал:

— Вставай, Злыка умер.

Нуда заёрзал ногами, отмахнулся рукой и пробормотал что-то несвязное.

— Он не встанет, — заметил Мусьё. — Нуда, когда после фанфарика, ничего не слышит и ничего не понимает.

Мяк выпрямился, покачал головой из стороны в сторону, посмотрел на крепко спящего небритого и произнёс:

— Будем хоронить мы.

— Нет-нет. Я не знаю, я не могу. Пусть они сами, — затараторил Мусьё и сделал вид, что собирается уходить.

— Будем хоронить мы, — тихо, но с железными нотками в голосе повторил Мяк.

Мусьё обернулся и, стараясь не смотреть в угол, где лежало мёртвое тело, ответил:

— Ты, Мяк, знаешь, как это делать, а я нет.

— И ты узнаешь, — ответил Мяк и добавил: — Возьми его за ноги, а я спереди.

Мусьё на несколько секунд замер в позе уставшего часового и, поняв, что от похорон ему не отвертеться, прошептал:

— Хорошо, я за ноги.

Они с трудом вытащили тело наружу. Передохнули у выхода, и процессия двинулась в сторону местной мусорки. Снег кончился, появился слабый промозглый ветер, и, кажется, похолодало. До мусорки они добрались минут за тридцать. Уже начало светать, когда носильщики положили тело Злыки на снежную корку у бетонного забора.

— Что, будем здесь хоронить? — удивился Мусьё.

— А что, есть другие предложения? — спросил Мяк.

Мусьё молчал и, зябко поёживаясь, оглядывался вокруг.

— Но здесь же мусорка. Вот там, — и он кивнул в сторону забора.

— Да, мусорка, то есть помойка, — подтвердил Мяк и, заглянув за забор, произнёс: — Мусорка для Злыки самое место. Вот изменил ей, к маркету пошёл — вот и умер.

— Да, его место, — согласился Мусьё.

Мёртвый Злыка лежал на снегу, и Мяк подумал:

«Вот был свободный, а стал ещё свободнее, и ничего ему теперь не надо, и, наверное, всё равно ему, где его похоронят».

Они стояли у мёртвого тела, стараясь не смотреть на разбитое лицо Злыки, и тихо думали каждый о чём-то, отгоняя мрачные мысли о смерти и о судьбе Злыки.

За забором послышалось какое-то движение, и прямо на них вышла невзрачная бабулька с кулями. Завидев тело Злыки, бабулька ойкнула и проворчала:

— Что ж вы его, сынки, в снег-то? Замёрзнет ваш товарищ! Нельзя так, нельзя!

— Он уже замёрз, — испуганно произнёс Мусьё и добавил: — Хоронить надо.

Бабулька подошла поближе, прищурившись взглянула на Злыку и ахнула:

— Ах вы, непутёвые! Покойника на помойку вынесли! Креста на вас нет! Вот ужо я заявлю на вас, бесстыдники! В дежурку вас надобно забрать.

Бабулька торопливо перекрестилась и засеменила прочь. Мусьё долго смотрел ей вслед и, когда она скрылась за поворотом, прошептал:

— Я в дежурку не хочу. Мяк, ты слышишь, я в дежурку не хочу!

Мяк подошёл к Злыке, поклонился мёртвому телу и сказал:

— Прости, Злыка. Тебя всё равно подберут и похоронят, а нам в дежурке делать нечего.

— Боишься дежурки? — спросил он Мусьё.

Тот тихо ответил:

— Боюсь.

Мяк отвернулся от Злыки и молча зашагал в сторону вокзала. Начало дня складывалось неудачно — Злыку они не похоронили.

Вокзальное утро встретило Мяка как обычно — ничего существенного не произошло. Ночные пассажиры, толпившиеся в ожидании своих поездов, исчезли — появились новые, спешащие на утренние поезда. Буфеты работали, уставшая за ночь обслуга в ожидании смены вяло трудилась на своих местах. Некоторые сувенирные киоски были закрыты до того послеобеденного ажиотажа, когда появлялась основная масса отъезжающих и провожающих.

Мяк миновал большой зал, прошёл во второй, где находилось его законное место в уголке, рядом с дешёвой кафешкой. Здесь даже за полдня он зарабатывал не только на фанфарик, но и на еду. Сегодня он пришёл рано — кафешка пустовала. Знакомая тётка скучала за прилавком в ожидании посетителей. Мяк осторожно прошёл вдоль стеклянной витрины и внезапно остановился, словно наткнулся на твёрдое препятствие: его угол был занят. Некто неопределённого возраста, в сильно поношенном плаще стоял на коленках, опустив голову. В первую секунду Мяк подумал, как тяжело этому новенькому стоять коленками на каменном полу, но потом другие мысли заполнили голову Мяка:

«Интересно, сколько этот новенький насобирал?»

Мяк подошёл поближе с сильным желанием немедленно прогнать пришельца, ошеломить его какими-нибудь грубыми словами, напугать дежурным, но Мяк не сделал этого — пришелец был инвалидом. За спиной новенького стояли старые костыли, и Мяк при внимательном рассмотрении заметил, что у пришельца нет одной ноги ниже колена.

— Стоишь? — тихо спросил Мяк.

Пришелец не ответил — то ли сделав вид, что не расслышал вопроса, то ли оказался к тому же и глухим.

— Чужое место занял, — продолжил Мяк. — Как дальше будем работать?

Пришелец ещё ниже опустил голову, подтянул поближе к себе помятую армейскую шапку, где на дне сиротствовала медная монетка. Мяк постарался как можно грубее произнести следующие слова:

— Будешь молчать? Глухонемой, что ли?

Пришелец поднял голову и, заикаясь, ответил:

— Я сейчас, я немножко. Там очень холодно.

Старое морщинистое лицо пришельца выглядело весьма интеллигентно, и если бы не давно не стриженная голова и совсем неухоженные борода и усы, то можно было бы принять пришельца за какого-нибудь профессора каких-нибудь наук.

— Я скоро уйду, — продолжил пришелец. — Не гоните меня, я скоро уйду.

Мяк несколько смягчил тон и объяснил:

— Здесь моё место. Вас может прогнать дежурный, и здесь надо платить.

— Да-да, я понимаю, — заикаясь, ответил пришелец. — Но там, — и он махнул рукой, — у меня отобрали пальто. Холодно.

Мяк не знал, что делать дальше с этими обстоятельствами, и, подумав, неуверенно произнёс:

— Если хотите, будем работать на пару.

— На пару, — повторил пришелец и застенчиво улыбнулся. — Спасибо, — добавил он, пытаясь встать.

Мяк остановил его попытки и продолжил:

— Я могу договориться. Мне так кажется, что могу.

— Вы хороший человек, — произнёс пришелец и грустно добавил: — Таких сейчас мало.

— Мало? — удивился Мяк и про себя подумал: «Совсем мало. Я-то вовсе не хороший — я подлец, как выражается небритый».

— Ну ладно, — одобрительно произнёс Мяк. — Вы тут работайте, а я вас с обеда подменю. Будет кто приставать — скажите: Мяк разрешил. Запомните?

— Да, — заикнулся пришелец и повторил: — Мяк разрешил.