Мятеж

Наш авторитет был в то время необычайно высок — еще бы, ученые, которые смогли расшифровать послание из космоса и предупредить о надвигающейся катастрофе, да и само предложение было чрезвычайно необычным и в то же время очень привлекательным — наделить человека новыми, весьма необычными, просто фантастическими качествами. Короче, мы получили полную поддержку Совета. Конечно, было решено принять и другие меры подготовки к отражению агрессии, но нашему проекту определили приоритетное значение.

Все другие научные исследования на Гвендлане свернули, планету закрыли для посещений, как это говорилось в давние времена — «засекретили». Построили в дополнение к двум имевшимся исследовательским центрам еще четыре, оснастили их современнейшим оборудованием и пригласили добровольцев для участия в эксперименте… В нашем эксперименте!..

Седой гигант снова замолчал, и снова его невидящий взгляд уперся в черную стену пещеры. Однако на этот раз молчание длилось недолго. С тяжелым вздохом старик проговорил

— Если бы мы знали, что затеваем?! Если бы знали, что с ними станется, те тридцать тысяч молодых ребят, которые добровольно полетели на Гвендлану готовиться к защите Земли?!!

И вдруг взгляд старика уперся в затемненное забрало шлема вихровского скафандра, и он чуть насмешливо спросил:

— Вот ты, молодой человек, если бы сейчас сказали, что для спасения твоей родной планеты тебе необходимо принять участие в очень опасном эксперименте, возможно даже, смертельно опасном, ты бы согласился?!

— Конечно!.. — немедленно ответил Игорь.

Выражение лица старика не изменилось, и только огромные глаза, чуть прикрытые густыми бровями, слегка затуманились.

— Да, так было всегда… — будто бы про себя проговорил он, — лучшие всегда уходили первыми!..

Он снова посмотрел на Игоря и продолжил свой рассказ:

— Тогда ты понимаешь, что в добровольцах у нас недостатка не было… мы все тогда очень торопились, потому что не знали, сколько времени нам отпустит наш неведомый, но страшный враг. Именно поэтому мы отказались от нормального экспериментального процесса, а сразу привезли сюда тридцать тысяч человек.

В град-комплексах исследовательских центров разместились около двадцати восьми тысяч, а остальные, самые отважные… или самые безрассудные поселились прямо под чудной кроной местной растительности. Вот на них и обрушился первый удар…

Орлов оказался прав, геофизические параметры планеты в самом деле очень быстро расшатывали человеческий генотип, но оказалось, что эти параметры в разных частях планеты слишком различны. Настолько различны, что в одном месте люди практически не изменялись и жили вполне комфортно, причем их организм довольно быстро вырабатывал необходимые качества, для того чтобы выдерживать и перекат, и жесткое комбинированное излучение, а в другом месте, не слишком-то и удаленном от первого, люди очень быстро вымирали, перед этим… изменившись до полной неузнаваемости… буквально перестав быть людьми!

Большинство наших переселенцев были биологами и медиками, но разобраться в том, что с ними происходило, они, конечно, не могли. Мы с Орловым и приглашенные им специалисты-генетики мотались по всей планете, пытаясь свести происходящие с людьми изменения хоть к какой-то системе, но нам это удавалось с огромным трудом. А кроме того, нам приходилось наблюдать и за своим собственным состоянием, за изменениями своего организма, а эти изменения были порой весьма неожиданными, болезненными и, как правило, совершенно необъяснимыми. Лаборатории исследовательских центров нам не слишком помогали, потому что позволяли всего лишь констатировать изменения, происшедшие в генной структуре, определить перестройку хромосомных наборов, да и это мы делали с опозданием — едва разобравшись с одним изменением, мы уже имели сообщения о нескольких совершенно других.

Отто Капп глубоко вздохнул и, немного помолчав, продолжил:

— Первые двадцать лет нашего пребывания на Гвендлане были сплошным адом. За это время мы… потеряли около двенадцати тысяч человек, в половине выживших произошли такие изменения, что их уже вряд ли можно было назвать людьми, хотя и все остальные ушли довольно далеко от нормального человеческого облика, человеческого… существа. Чтобы ты понял, насколько все это было… страшно, я расскажу тебе, как умирал мой друг Женя Орлов…

Произошло это через шесть стандартных лет и два месяца после нашей высадки на Гвендлане. Я находился в град-комплексе «F», когда мне сообщили, что меня срочно вызывает к себе Орлов. Бросив все дела, я помчался к нему в исследовательский центр «D». Прибыв, я сразу же направился в биологический исследовательский корпус, поскольку именно там у Орлова была, можно сказать, штаб-квартира. У входа в корпус меня встретила Галочка Свиридова, ближайший помощник Жени, и по ее виду я сразу понял, что случилось что-то очень нехорошее. Хотя, как оказалось, она еще сама толком ничего не знала, просто уже пятый день Орлов не выходил к своим сотрудникам. Галя проводила меня в маленькую лабораторию, которую Женя обычно занимал один и куда редко кто допускался. Постучав в дверь, она дождалась странного, совсем не похожего на орловский голос рыка с той стороны и испуганно кивнула мне: «Входите!..» — а сама немедленно повернулась и ушла.

Я толкнул дверь, и та оказалась незапертой. Я вошел.

В лаборатории никого не было. Два больших стола, обычно безукоризненно чистых, были заставлены какими-то приборами и полуразобранными биохимическими установками. И на столах, и на полу в полном беспорядке валялись исписанные и скомканные листы бумаги.

Не успел я оглядеться, как из-за двери, ведущей в дальнюю комнату, служившую для отдыха, раздался сильно изменившийся, хриплый с присвистом голос Жени:

— Закрой дверь и иди сюда… Только не пугайся, со мной… неприятность…

Я аккуратно запер входную дверь и быстро прошел в комнату отдыха.

Посреди небольшой комнаты лежала целая груда одеял, под которыми что-то шевелилось. Едва я шагнул к этой груде, как из-под нее высунулась длинная, странно тонкая бледная рука и, ухватив за край верхнее одеяло, откинула его. На меня глянули хорошо мне знакомые спокойные серо-голубые глаза Орлова, но вот лицо, на котором они сверкали, было совершенно иное… Вернее, лица… привычного человеческого лица не было!

Вместо иронично улыбающейся физиономии Орлова я увидел странную неподвижную серовато-бурую маску, вырезанную, казалось, из какого-то экзотического дерева. Высокий, густо изрезанный глубокими морщинами лоб плавно переходил в совершенно голый череп, на котором вместо Женькиных густых белокурых волос красовался некий костистый гребень высотой около пяти сантиметров, из-под крутых надбровных дуг выглядывали глаза, лишенные век, но зато снабженные мутноватой пленкой, каждые несколько секунд опускавшейся на глазные яблоки. Носа не было, так же как и щек, вместо них от лба до заострившегося подбородка проходил точно такой же гребень, как на голове. Рот еще оставался, однако челюсти были деформированы так, что походили на челюсти щуки, а губы истончились практически до полного исчезновения.

Этот странный, страшный рот неожиданно приоткрылся, показав полное отсутствие зубов, вместо которых появились две костяные пластины, и я снова услышал исковерканную, затрудненную речь:

— Ну, как я тебе?.. Красавец?..

Мне удалось овладеть собой, и ответил я почти спокойным тоном:

— Что случилось?.. Ты понимаешь, что с тобой произошло?!

— Ну, что произошло, я понимаю… — ответил Орлов, — а вот почему и как это произошло, разбираться, похоже, придется тебе!..

— Но что надо делать, чтобы… — я растерянным, беспомощным жестом указал на его страшную голову, — чтобы вернуть все на место?..

— А вот вернуть все на место вряд ли удастся… — проговорил Женя, и на секунду мне показалось, что он сейчас улыбнется своей замечательной улыбкой. Однако его… маска осталась неподвижной.

— Ты дверь закрыл?.. — неожиданно спросил он, и я в ответ только кивнул. — Тогда смотри…

Его невероятно длинная и тонкая рука стала скидывать одно одеяло за другим, а он продолжал говорить:

— Это началось дней шесть назад… Я как раз накануне вернулся из южного полушария от группы Иванова, кстати, они там очень неплохо устроились, но условия у них в лагере совершенно иные, нежели у нас здесь. Так вот, на следующий день после возвращения я почувствовал, что у меня поднимается температура. Ты знаешь, этот «феномен» случается с нами довольно часто, так что поначалу я не обратил на это особого внимания. К вечеру у меня ломило все тело, и поэтому я принял две дозы эстигонала и взял пробу крови на ДНК-анализ. Запустив автомат-диагност, я остался ночевать здесь, идти в жилую зону не было сил. А утром я уже не смог встать…