Н 4

–  Куда! А ну лежи тихо! Сейчас в больницу поедем.

– Это ты лежи тихо, сейчас поедем в больницу. – возмутился уже в голос,

осторожно убирая ее руки с плеч, поворачиваясь в движении, чтобы присесть рядом и с силой обнять.

Огляделся, отметив целых и живых Инку, Го Дейю и Артема в одной футболке и брюках, с перебинтованной и прижатой к груди рукой. Выглядел мой друг неважно –

сероватая кожа лица, широкие пластыри по всему телу, зацепленные наспех поверх запекшихся ран на коже. Ботинок не было, но холод на нем всегда слабо сказывался.

Сказался кризис одежды - не мультяшный супергерой, что поделать: габариты второй формы легко рвут любую тряпку, а карманов в медвежьей шкуре как-то не предусмотрено.

За спиной Артем работали на холостом ходу наши машины, перегнанные поближе к месту боя.

–  Где Федор? – не нашел я брата.

–  Ушел переходом в Румынию. Вместе с князем Виидом.

Что-то Федор говорил по этому поводу… Вроде как, если станет выгорать одна защита за другой – вмешается его покровитель. Я думал, через свиту. Оказалось,

способен прибыть лично.

Но если бы этого не было – брата я бы с собой брать не стал, равно как и подвергать опасности. Он, в общем-то, должен был улететь вместе с Никой, но раз не сложилось…

–  А этот что тут тогда делает? – Приняв к сведению, заметил я стоявшего за

Никой одного из лысых свитских Федора.

–  Теперь он охраняет Нику. – Сухо пояснил Артем. – Навсегда.

А невеста, смутившись, отвернулась.

–  Что тут вообще происходило? – Потер я занывшую от движения шею.

–  Черниговский сбежал, - был друг весьма мрачен.

После чего отвернулся и направился к нашей машине. Некоторые вопросы ему хотелось решать сразу, не откладывая на потом. Хотя еще половиной часа желалось просто жить.

–  Так. – Задержал я на равнодушном лысом свой взгляд. – Если у меня будут лысые дети, я его грохну.

–  Все дети рождаются лысыми! – Задохнувшись от возмущения, произнесла моя девушка.

–  А я о чем. – Принялся я подниматься и помог с этим Нике.

Лысый совершенно индифферентно отнесся к моим комментариям и тут же встал чуть позади и по левую руку от девушки.

– И ждать девять месяцев я не буду. – Оценил я мрачно его маневры.

После чего махнул рукой на неловкие комментарии о том, что «Веня хороший» и вообще «нам сейчас пригодится любая помощь», и направился за Артемом.

Следовало уточнить детали.

С дороги посторонились Го Дейю и Инка, завороженно наблюдавшие за нашей перепалкой.

Разве что китаянка негромко отметила, что за нами пристально смотрят, указав на край перепаханного поля. В том направлении обнаружился княжич

Мстиславский, то ли не желавший пачкать безукоризненный облик попыткой прошагать через месиво, в которое постепенно обращалась земля под таявшим снегом. То ли вполне довольный своей позицией наблюдателя.

–  Давно стоит? – Чуть задержался я.

Го Дейю неопределенно пожала плечами.

– Ника, - обратился я к девушке и указал на Мстиславского. – Этот человек поклялся забрать тебя и целой доставить в Москву. Если не сдержит клятву, ему придется весьма скверно.

Будем думать, что явился он именно за этим.

– Его проблемы, - равнодушно отметила невеста, так же направившись к машинам. – Я тебя больше одного не оставлю.

Последствия такого решения были вполне банальны – в Москву мы направились на самолете с гербом Мстиславских, а место второго пилота занял сам

Иван Семенович. Крайне удобно с точки зрения безопасности – можно не опасаться «случайных срабатываний» средств ПВО и прочих воздушных неприятностей. Свита же владельца отправилась в столицу грузовым вертолетом – чтобы спешно доставить раненных и кости. Впрочем, это уже их хлопоты – Ника добилась стабильности состояния освобожденных пленников, а для полного исцеления у могущественного рода найдутся свои люди.

Салон личного «Эбраера», выполненный под пятнадцать весьма комфортабельных мест, обладал кроме всего прочего полноформатной постелью –

для отдыха уставшей и не спавшей двое суток Ники. До того подали поздний завтрак, и разморенная от еды и усталости девушка задремала прямо в кресле… В

этой связи, иных присутствующих просили не шуметь – равно как и мы с Артемом,

отсевшие подальше, вели беседы негромким голосом.

– Я не совсем понимаю твоего спокойствия, - размеренным голосом начал

Шуйский, поглядывая в иллюминатор на проплывающие внизу пейзажи, слегка обезличенные первым снегом.

Ему, как и всем нам, предоставили новые одежды – и теперь на его широких плечах был серый, однотонный и чуть растянутый свитер вместе с широкими брюками максимального размера, который удалось отыскать. У меня же пострадало только пальто, которое в самолете было без необходимости, поэтому я все еще оставался в собственном костюме.

–  Как я должен себя вести? – Чуть устало прикрыл я глаза.

–  Например, как я. Сообщить родным, что началась война.

– Мои родные уже два месяца на военном положении. Мало что изменится,

кроме дополнительной тревоги и лишнего страха.

– Это недостаточно. Ты хоть понимаешь, что он будет мстить? Он остался в живых, и все начнется еще раз, и он уже будет не один.

–  Я и не собирался его убивать. – Пожал я плечами. – Сбежал – и демон с ним. Так бы пришлось отпускать специально.

Но пару клятв было бы взять неплохо, под угрозой смерти… Но что получилось,

то получилось.

–  Шутишь? – Фыркнул Шуйский.

–  Отнюдь. Он мне кучу денег должен. Сдохнет раньше времени – кто вернет? –

Скупо и практично выразил я свою точку зрения.

–  Знаешь, ты был весьма убедителен в своей попытке его убить. – Все же слегка эмоционально завелся Артем. – Я бы сказал, ты почти добился успеха. И никакой такой бережливости я отчего-то не наблюдал!

–  Тише, - примирительно повел я ладонью. – Разбудишь, - с тревогой покосился я на дальний конец салона.