На цепи
Шрифт:
Ладно. У людей есть выражение: ракха боятся — в лес не ходить. Там можно и наоборот сказать: людей боятся — в город не ходить. Я — ракха, я — монстр. Я людей не боюсь, но отчего же так бьется сердце?
Глава 7. Прогулка в город
Сделав суровую морду, я ступил на улицу. Здесь, на западной окраине, стояли деревянные деревенские дома с огородами и сараями, откуда несло птицей и прочей домашней скотиной. Потом пошли дома побогаче: двухэтажные из крепкого бруса, с крашеными заборами и цветочными клумбами, а затем начались
Народ сначала попадался редко. На меня косились, мне кланялись. Мужики здоровались, а щенки провожали взглядами, открыв чумазые рты. Я же делал вид, что я самый обыкновенный человек, идущий по самым обыкновенным делам.
Старик сказал, что живет на восточной окраине, а значит, мне надо пройти весь город насквозь. Вроде и просто да не очень. Стараясь не пялиться по сторонам как те щенки пялились на меня, я шел нарочито медленно и осматривал каменные дома с большими окнами, за которыми были выставлены товары.
За одним таким окном я увидел женские платья из цветных тканей и подумал, что нашим бабам такие наряды пришлись бы по вкусу. За другим окном поставили корзины с хлебом. Буквы над входной дверью гласили: «Пекарня тетушки Борло». За третьим окном я увидел посуду, корзинки и коробки всех форм и размеров.
Ласка говорила, что в каждом городе полно магазинчиков, где можно купить все что угодно… Так вот они какие… Интересно. Я бы зашел в каждый, но денег у меня пока нет. Серебро от толстомордого не в счет. Во-первых, я его не брал с собой. Во-вторых, я не знаю, что на них можно купить. В-третьих, на спине моей тяжелая шкура, от которой надо быстрее избавиться, а уже потом идти к старикам.
Так, сам не заметив, я вышел на открытое пространство. Площадь — вспомнил я науку Ласки. Посреди нее стояла статуя виверны, изо рта которой падала маленьким водопадом вода, срываясь в каменное озерцо. В разные стороны отсюда уходили широкие улицы, по которым сновали люди и ездили повозки. Часть пространства занимали навесы, под которыми торговцы продавали свои товары.
Что если встать рядом с ними? Я задумался. Нет. Слишком много вопросов может возникнуть. Сомневаюсь, что колдуны стоят посреди городов и продают невыделанные шкуры снежных барсов.
Но зато можно под видом интереса, попробовать выяснить, кому можно продать шкуру.
Я выпрямил негнущуюся от тяжести спину и решительно направился в ту сторону. На столах там чего только не было: и бабские бусы, и ткани, и обувь, и всякие сумки, и мешки, овощи, мясо с душком, круглый маленький хлеб и много чего еще.
— Желаете что-то приобрести, господин колдун? — спросил меня усатый плюгавый мужичок, когда я остановился возле стола с какими-то железками. Половину из этих орудий я не знал, другую половину определил как ножи разных форм и размеров.
— Желаю продать, — сказал я с самым серьезным видом. — Шкуру снежного барса.
— Ого! Откуда же у вас шкура? Нынче в предгорья никто не суется, да и в лес тоже. Да вы поди знаете?
Я огляделся. Народ вокруг будто подошел ближе и навострил уши.
— Знаю. А шкура с северных предгорий. Это животное встало на моем пути, за что и поплатилось, —
ответил я и улыбнулся как можно добродушнее, но народ вокруг почему-то испуганно отступил, делая вид, что их тут нет.— А правда, что вы, господин колдун, будете обоз провожать? — не унимался торговец.
— Правда.
— Слава Алайе! Да услышала она наши молитвы! Мы тут словно взаперти! Запасы скоро кончатся! Ваши друзья доставляли кой-что, но разве можно много доставить порталами?
— Нельзя, — согласился я, вспомнив слова Керы.
— То-то же! Так зверя, стало быть, убили? — с надеждой спросил кто-то из толпы.
— Нет еще. Ищу.
— Уже искали и все убегли! — снова крик из толпы.
— Не убегли, а сдохли, — поправил я, и в толпе сразу начали перешептываться. — Наверное. Так что насчет шкуры? Кому в этом городе можно ее продать?
— Так Монте-скорняку! — отвечал торговец. — Он сам выделывает, да на зиму одежу шьет. Тут давеча жаловался, что с этим монстром и на охоту не сходишь, а запасы у него кончаются. Подмастерье распустил, а ведь ему на рудники много меховых жилетов заказывают. Там холодина ночами постоянная даже летом.
— И где мне найти этого вашего Монти-скорняка? — спросил я.
— Вы вниз по улице идите почти до самых окраин, там справа и увидите его мастерскую. Мимо не пройдете, — он махнул в сторону дороги, уходящей как раз на восток, куда я и направлялся.
Я поблагодарил словоохотливого торговца и направился дальше, провожаемый десятками любопытных взглядов.
Мастерская действительно вскоре обнаружилась. Большие деревянные ворота были отворены, на бревне между двух высоких опорных столбов были прибиты три большие буквы «МЕХ».
Я вошел в ворота. Слева располагались конюшни и стояла большая крытая телега, справа вдоль забора выстроились столбы с веревками. Видимо, эти столбы предназначались для растягивания и сушки шкур.
Прямо большой двухэтажный добротный дом. Под большим навесом столы, множество инструментов висело на гвоздях забитых прямо в стену дома. Порога не было, да и дверь странная, скорее еще одни маленькие ворота.
У этих ворот сидел бородатый мужик и курил трубку. У отца Ласки была такая же.
— Доброго дня, — поздоровался я, стараясь подражать человечьим манерам. — Это вы Монти-скорняк?
— Сучьи дети! — взревел мужик и поднялся.
Ростом он был даже выше меня, а в ширь так раза в три больше. Мускулистые руки торчали из безрукавки как два бревна, кулачищи с приличные булыжники. Глаза маленькие, черные, волос тоже темный. Если бы медведи умели перекидываться в человека, так они были бы похожи на этого Монти.
— Это я не вам, господин колдун, — уже спокойно отвечал скорняк. — Монтен меня звать. Какой же я Монти? Тьфу!
Я понимающе кивнул. Действительно, кто додумался эту громадину называть Монти? Разве что те, кому жить надоело. Даже мне, ракха, при одном взгляде на него стало не по себе. Он был бы страшным и огромным ракха. Конечно, бояться его мне не к чему, но я сейчас вроде как человек…
— Откуда вы знаете, что я колдун? — спросил я, в попытке побольше выяснить про здешний народ.