На живца

"Мариотт" относился к сети американских новых отелей, был по-современному спроектирован и нашпигован техникой, но сохранял очарование континентальной Европы.

Мы с Хоуком сняли номер на двоих на восьмом этаже. Не было причины скрывать наши отношения. Кэти и Пауль уже видели Хоука, и если теперь мы будем их искать, то они будут опасаться его.

Распаковавшись, мы отправились искать адрес, указанный в паспорте Кэти.

Большая часть Амстердама застраивалась в семнадцатом веке, дома вдоль каналов выглядели как на картинах Вермеера. Улица, которая отделяла дома от канала, была вымощена булыжником и окаймлена деревьями. Мы двигались по Ляйдсестраат в сторону Дам-сквер, пересекая кольцевые каналы: Принценграхт, Кайзерграхт, Хееренграхт. Грязно-зеленый цвет воды не портил впечатления. Какие бы машины ни попадались на нашем пути, все они были маленькие и скромные. Нам встретилось множество велосипедистов и просто прохожих. Вдоль каналов сновали лодочки, чаще туристические прогулочные, с застекленными надстройками. Большую часть прохожих составляли молодые люди с длинными волосами, в джинсах, с рюкзаками, без признаков пола и национальности. Если судить с этой точки зрения, Амстердам, по общему утверждению, считается столицей европейских хиппи.

Хоук пожирал все это взглядом. Шагая почти бесшумно, погруженный в свои мысли, он, казалось, прислушивался к звукам, живущим внутри него. Я заметил, что люди инстинктивно, не задумываясь, уступают ему дорогу.

Ляйдсестраат считался торговым районом. Магазины выглядели респектабельно, а одежда в них была самой модной. В витринах красовались делфтский фаянс и подделки под него. Нам попадались магазины сыров, книжные лавки, рестораны. Целые ветчинные окорока манили прохожих. Жареные гуси соседствовали с корзинками, полными черной смородины. На площади у Минт-Тауэр шумел рыбный рынок.

– Попробуй вот это, Хоук, - предложил я.
– Ты ведь любишь рыбу.

– Сырую?

– Да. Когда я был здесь в последний раз, люди чуть не дрались из-за нее.

– А ты почему не ешь?

– Не переношу рыбы.

Хоук купил сырую селедку прямо с прилавка. Продавщица тут же вычистила ее, посыпала репчатым луком и подала Хоуку. Хоук осторожно откусил.

Потом улыбнулся.

– Неплохо, - сообщил он мне.
– Не требуха, конечно, но довольно вкусно.

– Хоук, - прервал я его рассуждения.
– Полагаю, что ты даже не знаешь, как выглядит настоящая требуха.

– Вы правы, босс. Я ведь вырос на птичьем молоке и витаминах. Ведь так, по-вашему, питаются в гетто.

Хоук доел селедку. Сразу за рыбными прилавками мы свернули налево и пошли по Калверстраат. На улице властвовали прохожие - никаких машин, чтобы не отвлекаться от магазинов.

– Похоже на Гарвад-сквер, - заметил Хоук.

– Да, куча магазинов, торгующих обувью "Фрай" и джинсами от "Ливане", дополненными блузками в деревенском стиле. А какого черта тебя понесло на Гарвард-сквер?

– У меня была одна дамочка из Гарварда, - объяснил Хоук.
– Очень умная.

– Студентка?

– Обижаешь, старик. Я что, похож на воспитательницу из детского сада? Она была профессоршей. Говорила, что моя жизненная сила возбуждает ее. Понял?

– И как же ты нашел общий язык с ее собакой-поводырем?

– Что ты понимаешь? Она не была слепой. И находила меня великолепным. Называла меня ласково "мой дикарь". И считала, что Адам должен был выглядеть так, как я.

– Господи, Хоук, - прервал я его воспоминания.
– Меня сейчас вырвет.

– Да, я знаю. Это было ужасно. Мы не смогли долго выносить друг друга. Она была для меня роковой женщиной. Хотя очень ничего в постели. И зад такой мощный. Верно говорю.

– Да я не спорю, - сказал я.

– Ну вот, думаю, мы пришли.

Мы остановились перед выносным прилавком книжного магазина, на котором громоздились сотни книг и журналов. Еще больше этого добра было внутри. Множество книг на английском языке. Вывеска на стене сообщала: "Три суперэротических сеанса каждый час". Стрелка указывала куда-то в глубину магазина. На дальней стене красовалась такая же вывеска, только стрелка ныряла вниз.

– И какие же книжечки здесь продают?
– заинтересовался Хоук.

Выбор был широк: от книг Фолкнера и Томаса Манна до книг на английском, французском и датском. Я приметил Шекспира и Гора Видала, соседствовавших с пачками журналов, на обложках которых обнаженные женщины были скручены цепями, веревками, вожжами и другими путами, так что за ними невозможно было разглядеть тело. Можно было приобрести "Хастлер", "Тайм", "Пари матч" и "Гей-лав". Эту особенность Амстердама мне было трудно постигнуть. У нас такие порномагазины располагаются в особых районах, их еще поискать нужно. А здесь книжный магазин, который специализируется на клубничке, занимает место между ювелирным магазином и кондитерской. И торгует творениями Сола Беллоу и Хорхе Луиса Борхеса.

Хоук поинтересовался:

– Думаешь, она здесь живет? Можно проверить по табличкам на "К".

– Может, пройдем наверх?
– предложил я.
– Адрес этот.

– Давай, - согласился Хоук.
– Вот и дверь.

Частично скрытая навесом, дверь располагалась как раз за книжным магазином направо.

– А что, если она дома?

– Я знаю, как это проверить.

Хоук ухмыльнулся:

– Отлично. Посмотрим. Пока ты будешь тут ковыряться, я посмотрю, нет ли ее среди любителей порнухи там внизу.

– Хоук, в таких делах я всегда числил тебя активным деятелем, а не посторонним наблюдателем.

– Нелишне кой-чего и перенять. Учиться никогда не поздно. Совершенных людей не бывает.

– Это уж точно.

– Мы собираемся торчать тут круглосуточно?

– Нет. Только днем.

– Это хорошо. Полдня бдим, полдня спим. Не переломимся.

– На этот раз нам будет труднее. Кэти знает нас обоих, и если она здесь, то будет осторожна как лиса.

– К тому же, - добавил Хоук, - если мы будем мозолить здесь всем глаза, то любой местный полицейский вправе поинтересоваться, что мы тут делаем.

– Это в том случае, если они хорошо несут свою службу.

– Не спорю.

– Будем меняться местами, - предложил я.
– Я полчаса постою у магазина готовой одежды, а потом пойду туда, где торгуют цыплятами, ты же займешь мое место. Так и будем курсировать, меняясь через полчаса.

– Лады, - согласился Хоук.
– Только проведем смену не так регулярно. Лучше действовать по ситуации. Ритм не должен быть равномерным.

– Хорошо. Все равно она не проскочит мимо нас, если нет черного хода.

– Ты бы покараулил здесь для начала, малыш, а я смотаюсь проверить, где тут запасные выходы. Загляну в магазинчик и обойду квартал, узнаю, что есть хорошего.

Я согласился:

– Если она в твое отсутствие уйдет, то я пойду за ней. Встретимся в гостинице.

Хоук кивнул:

– Пока, шеф, - и направился в сторону магазина. Он прошел вглубь и спустился вниз по лестнице. Через пять минут появился наверху и с довольной улыбкой покинул магазин.

– Почерпнул ценную информацию?
– спросил я.