На живца

Он обратился к "меченому" по-немецки.

"Меченый" ответил:

– Англичанин.

– Почему вы преследуете эту молодую женщину?
– это уже ко мне.

Он говорил с акцентом, но я не мог разобрал, с каким именно.

– А вам что за дело?
– в свою очередь задал вопрос я.

Он сделал два шага и неожиданно нанес мне удар в челюсть справа. Коротышка оказался крепким парнем, и удар был ощутимым. Ганс и Фриц одновременно выхватили оружие. У Фрица в руке был "люгер". Носатый стоял у меня за спиной.

– Вы дали прямой и доходчивый ответ, - заметил я.

– Итак, почему вы преследуете эту молодую женщину?

– Она и несколько ее приятелей совершили покушение на семью одного богатого американца, который горит желанием отомстить, - начал я свое объяснение, - и который нанял меня, чтобы вывести всех на чистую воду.

– Тогда почему вы не застрелили ее, как только обнаружили?

– Во-первых, я - очень добрый парень. Во-вторых, она для меня единственная связующая нить с остальными. Хотел использовать ее в качестве живца. Чтобы она сама вывела меня на своих соратников.

– И вам кажется, что план сработал?

– В некоторой степени. Вы для меня лицо новое, а вон тот с пушкой и Ганс с Фрицем - старые знакомые.

– Сколько человек вас интересует?

– Девять.

– Троих вы уже убрали или арестовали. Еще четверых вам удалось обнаружить. Времени зря не теряли. Вы хорошо выполняете свою работу.

Я был сама скромность. Правда, насколько мне удалось это показать, не знаю.

– Такому профессионалу, как вы, стыдно стоять сложа руки и ждать, пока ему свернут шею. Вы что, изображали статую в парке?

Теперь я являл собой непонимание и растерянность.

– Вы были вооружены и опасны. Совсем недавно вы угрохали двоих, ждавших вас в засаде.
– Он выглянул из окна.
– Нас ожидало то же?

Носатый сказал что-то на языке, которого я не знал. Коротышка ответил. Носатый передвигаясь неровными прыжками, выскочил в дверь.

– Продолжим, - вновь заговорил коротышка.

– Каково ваше участие в этом деле?
– спросил я его.

– К несчастью, вся эта компания убийц и террористов есть моя организация. Мне они не особенно нравятся. Сосунки-любители. Мои цели куда как серьезнее, чем делать фарш из туристов.

Но мне нужны новобранцы, и не всегда попадается хороший материал.

– Да, трудно найти верных помощников, - поддакнул я.

– Вы правы, - бросил он в ответ.
– Вот вы бы были одним из лучших. Я такими ударами послал в нокаут не одного здоровяка.

– Возможно, я и приму это предложение - когда не будет вокруг ваших псов, стоящих наготове.

– Я не великан, но хорошо натренирован и знаю много приемов, объяснил он.
– Однако мы собираемся отправить вас к праотцам, так что мы вряд ли сработаемся.

– Почему же? По крайней мере, вы можете еще раз попытаться завербовать меня, когда ваш носатый приятель вернется и доложит, что за дверью никто с противотанковым ружьем не прячется.

Коротышка ухмыльнулся.

– Я не ошибся в вашем профессионализме, - довольно сказал он.
– Только мы вас убьем независимо от того, прячется там кто-нибудь или нет. Но сначала все выясним. Может, вы будете нашим заложником. Посмотрим.

– И чему же вы посвятили свою жизнь?

– поинтересовался я.

– Святому делу свободы. Африка не должна принадлежать неграм или коммунистам.

– А кому же?

– Нам!

– Нам?

– Вам и мне, людям белой расы. Расе, которая вытащила ее из тьмы первобытности и рабства девятнадцатого века. Расе, которая может создать в Африке новую цивилизацию.

– Вы, случайно, не маньяк, а?

– Меня зовут Пауль.

– И все ваши люди разделяют эти взгляды?

– Мы - расисты и антикоммунисты, - гордо заявил Пауль.
– Это достаточное основание для единства.

– Позвольте задать вопрос Кэти, - прервал я его патетику.
– Полагаю, вы говорите по-английски.

– Я владею пятью языками, - бросила она. Она сидела на том же месте и в той же позе, в которой я застал ее, придя сюда. Она была невозмутима. Когда она говорила, то двигались только ее губы.

– Я что-то не заметил, чтобы через ваши белые брюки просвечивали те очаровательные французские бикини. Или их на вас нет?

– Мерзавец, - произнесли губы. Лицо ее залилось краской.

Пауль съездил мне еще раз, только теперь слева, сделав синяки симметричными.

– Не смей говорить с ней в таком тоне, - добавил он при этом.

Кэти поднялась и вышла из комнаты. Пауль проследовал за ней. Ганс и Фриц направили на меня свои пушки. В двери за моей спиной повернулся ключ, и вошел носатый.

– Никого, - сказал он. Следом за ним влетел Хоук, держа в зубах два запасных заряда и стреляя из-за спины носатого из своего обреза. Я успел заметить, как у Фрица оторвало полголовы, после чего нырнул за мягкое кресло. Ганс выстрелил в Хоука и попал носатому прямо между глаз. Хоук выпустил заряд из второго ствола в Ганса сразу после того, как свалился носатый. Ганс сложился пополам и умер. Хоук переломил обрез. Стреляные гильзы выскочили из обоих стволов. Хоук перезарядил оба ствола теми патронами, что держал во рту - защелки встали на место еще до того, как пустые гильзы коснулись пола.

Я вскочил на ноги.

– Туда!
– крикнул я ему, указывая на дверь, за которой скрылись Кэти и Пауль. Хоук подскочил к ней первым, пока я вытаскивал револьвер из-за пояса носатого.

– Дверь закрыта, - бросил Хоук.

Я выбил ее ударом ноги, и мы с Хоуком стали пробираться вперед, низко пригнувшись и держа оружие наготове. Мы оказались в спальне с ванной, раздвижные двери которой вели во двор. Двери были распахнуты. Пауль и Кэти испарились.

– Черт подери, - в сердцах бросил Хоук.

– Давай-ка уносить ноги, - предложил я.

Что мы и сделали.

Глава 16

На следующий день мы просматривали датские газеты. На первой полосе фотография с места события: квартира Кэти. На второй - фотография, снятая в момент вывоза тел на каталках. Но ни я, ни Хоук по-датски не читали, так что почерпнуть информации нам не удалось. На всякий случай я вырезал статью из газеты: вдруг найдется переводчик. Ганс и Фриц здорово напоминали двоих из моей коллекции. Мы с Хоуком внимательно рассмотрели их фотороботы и признали идентичность.