Наблюдатель

С омерзением разглядывая хитиновый труп, я пытался решить: стоит ли брать с собой образец? Вдруг Муся сможет что-то сказать насчет происхождения этой твари? Меня останавливала мысль, что, возможно, не только жало у этой штуковины ядовито.

Когда я обошел останки чудовища, мое внимание привлек радужный блеск, который исходит от одного из сегментов его хвоста. Наклонившись ниже и поморщившись от неприятного запаха, я увидел правильный тетраэдр, углубленный в хитиновом гнезде. Он преломлял свет фонарика, как бриллиант.

Несколько секунд подумав, я все-так надел перчатку и попытался достать кристалл. К моему удивлению, это довольно легко удалось. Хитин с легким треском разрушился.

Пожав плечами, я сунул кристалл во внешний карман комбеза и пошел дальше обследовать пещеру.

К сожалению или к счастью, но больше ничего интересного в пещере я не нашел. Все те же оплавленные и закопченные стены. Если из большого зала и был другой выход, кроме узкого тоннеля, то его просто завалило.

Уже на полпути обратно я заметил, что перед глазами начали плавать темные «мушки», а во рту появился неприятный железистый привкус. Я не придал этому большого значения, решив, что это остатки вони убитого чудовища.

Но когда выбрался на свежий воздух, я понял, что меня отчетливо знобит. А кожа вдруг стала болезненной, как будто я весь день пролежал на пляже и обгорел. К тому же, в мышцах появилась неприятная слабость.

— Антоша, что с тобой? — встревоженно спросила Муся, когда я открыл дверцу, чтобы залезть в салон, — о, нет! — через секунду воскликнула она, — раздевайся! Быстро!

— Слушай, у тебя даже тела нет… — попробовал отшутиться я.

Салон быстро трансформировался. Пассажирские сиденья и багажник исчезли; вместо них появилось большое сферическое помещение, в центре которого было установлено что-то вроде сферической ванны.

— Быстро!!! — Муся перешла на крик, — я не смогу раздеть тебя сама! Каждая секунда на счету, ты вырубишься в течение пары минут!

— Что… что происходит? — спросил я вдруг ослабевшим голосом, физически ощущая, как меня покидают силы.

Муся не ответила, а у меня хватила ума, чтобы не продолжать расспросы. Вместо этого я начал раздеваться — настолько быстро, насколько мог. Это оказалось сложно: кожа горела и даже трескалась.

Наконец, скинув трусы, я забрался в ванну. Последнее, что я запомнил прежде, чем провалиться в небытие — это странная черная пленка, отслоившаяся с пола и покрывшая мою разбросанную одежду.

Мне было хорошо; тепло и спокойно. Я сладко потянулся, и только теперь почувствовал, что лежу в чем-то мокром. Я тут же открыл глаза, смутно припоминая предшествующие события.

Жидкость в ванне была белесой, густой и странно пахла. Я поморщился.

— О, в себя пришел? Ну слава всем богам! — сказала Муся.

— Богам? — спросил я, — только не говори, что ты во что-то веришь…

— Не верю, — ответила она, — но выражение хорошее, да? Отражает мои эмоции.

— Приехали. У тебя есть эмоции?

Муся промолчала; я вздохнул и пошевелил руками, доставая их из белой жижи. Кожа выглядело нормально. Разве что бледновато — но, может, мне просто кажется, после странных красных ожогов.

— Ну ладно. Не обижайся. Я прикололся.

— Дурак ты, — констатировала Муся, — и шутки у тебя дурацкие.

— Есть такое дело… что случилось-то хоть? Там воздух был отравлен, да?

— Нет, Антон. Там был повышенный радиационный фон.

Несмотря на то, что чувствовал я себя вполне сносно, внутри от этих слов пробежал холодок.

— Сильно повышен? — спросил я; почему в таких ситуациях в голову первым делом приходят самые идиотские вопросы?

— Сильно. Очень. Извини, я должна была засечь аномалию. Но просто даже предположить не могла, что… — Муся вздохнула, — кстати, что ты видел там, внутри?

— Гарь, — ответил я, — оплавлено все.

— Не удивительно. Похоже, там подземный взрыв был, причем очень грязный, на самых примитивных технологиях… плохо, Тоша, очень плохо…

— А еще на меня какая-то тварь напала, — продолжал я.

— Что?!

— На скорпиона похожа, только огромная. Пыталась меня ужалить. Кстати. Ты куда мою одежду дела?

— Тош, извини, но она не подлежит дезактивации. Тратить на нее ресурсы наноботов я не считаю разумным, на тебя ушла половина резерва. На одежду ушло бы минимум еще столько же.

— Так где она? Ты… ее уничтожила?

— Она снаружи, в защитной оболочке думала прикопать ее поглубже, у входа в пещеру. Кстати, саму пещеру тоже неплохо бы запечатать… так что у тебя с тем скорпионом случилось? Он, наверно, уже едва двигался, когда ты его нашел? Они в целом переносят радиацию хуже, но…

— Он очень шустро двигался! — перебил я, — чуть меня не достал! Я его грохнул штуковиной, в которую асот превратился.

Последовала секундная пауза.

— Кстати, из одежды нужно будет штуковину одну достать, — продолжал я.

— Антон, у нас, как я уже сказала, нет для этого…

— Это кристалл. Он был закреплен у скорпиона на хвосте. Его надо… ну, не знаю, изучить как-то? Мне кажется, это стоящая вещь.

— Кристалл? — переспросила Муся.

— Ага, — кивнул я, — только как мне наружу выйти? Я там за секунду голым коней привяжу!

— Коней привяжешь? А. Понятно. Идиома.

— Ты что, погуглила? — недоверчиво спросил я.

— Ага.

— Но как? Тут ведь сети нет!

— Спутники же есть, — ответила Муся, — насчет кристалла не парься. Я достану манипулятором.

— Он в кармане комбинезона. На левой ноге. Кажется.

— Ясно. Ты, кстати, пока в ванной посиди. Еще минимум час восстанавливаться. У тебя костный мозг был начисто выжжен. Восстанавливали по клеточке, буквально. Плюс замена радиоактивного изотопа углерода, которого в тебе уже под десять процентов было.

— Можно без подробностей? — попросил я, — итак тошно.

Хотя тошно мне было вовсе не из-за мыслей о радиации. Я пытался сообразить, что делать дальше.

Глава 11. Кристалл

— Тоша, я его сломала! — гордо заявила Муся следующим утром, когда я еще лежал в постели. После ванной меня срубил сон, и я проспал двенадцать часов к ряду. За окнами было темно — что и не удивительно, полярная ночь все-таки, — то есть взломала!

— Ты о чем? — переспросил я, пытаясь собрать разбегающиеся как капельки ртути мысли.